Владимир Ленин, выдающийся деятель российской политики, стал одним из пионеров в использовании оскорбительных высказываний в адрес политических противников.
Он не стеснялся обзывать оппонентов «проститутками», «идиотами», «жалкими», «говном», «подлецами», используя при этом характерную большевистскую напористость и демонстрируя нетерпимость. Самарские единомышленники-марксисты отмечали, что Ленин мог присутствовать на тайных встречах, находясь в лежачем положении, и из этого положения выкрикивать колкие и оскорбительные замечания в адрес противников, вплоть до самых непристойных, что не раз вызывало смущение у тех, кто присутствовал.
Николая Валентинова, экономиста и философа, разделявшего с Ильичем швейцарскую эмиграцию в начале XX века, в своей книге «Встречи с Лениным» вспоминал, что Ленин создавал вокруг себя некий круг влияния, а всё, что находилось за его пределами, подвергалось его безжалостному критическому отношению и разрушению, и что в ситуациях, когда ему противились, он проявлял гнев и обрушивался на собеседников потоком нецензурной лексики.
Обладая силой убеждения, огромной энергией, личной харизмой и четко поставленной целью, Ленин привлекал множество последователей и побуждал людей самых разных взглядов участвовать в демонстрациях, подвергая себя опасности.
Он нередко призывал не к обычным мирным акциям, а к физической агрессии, к жестким столкновениям с полицией и казаками, убеждая их «по-пролетарски отвечать». Примечательно, что такая воинственная риторика и показное бесстрашие противоречили его собственным действиям. Валентин Николаев, ссылаясь на собственный опыт, отмечает, что вожак испытывал настоящий ужас перед драками, даже самой незначительной возможностью, и всеми силами стремился избегать их.
***
«…Ленин попросил меня детально рассказать о демонстрации 1902 года и столкновениях с властями в июле 1903 года. Он хотел узнать, насколько энергично и упорно демонстранты оказывали сопротивление полиции. Заметив мое замешательство по поводу того, почему его интересует, как он выразился, «спортивная», а точнее «тяжелая» сторона демонстрации, он с большим энтузиазмом ответил:
— Поймите, наступило время, когда необходимо уметь сражаться не только в переносном, политическом смысле, но и в прямом, самом простом, физическом. Эпоха, когда демонстранты сбрасывали красное знамя, выкрикивали «долой самодержавие» и разбегались, ушла. Этого недостаточно. Самодержавие не рухнет от звуков труб Иерихона. Необходимо приступить к физическому разрушению его массовыми действиями, то есть физически воздействовать на аппарат власти. Начнем демонстрации с кулаками и камнями, а освоив физическую борьбу, перейдем к более действенным методам. Необходимо не рассуждать, как это делают слабые интеллектуалы, а научиться по-пролетарски наносить удары. Нужно и желать драться, и уметь драться. Слов недостаточно.
Ленин, сжимая кулак, совершил движение рукой, демонстрируя, как это следует выполнить.
В ходе беседы я сделал для себя крайне значимое заключение о Ленине. «Подумал я, это подлинный революционер выдающегося масштаба, а не слабый, пустозвонный интеллектуал. Это человек, в котором полностью сочетаются слово и действие. Он и теоретик, и практик, обладает всеми необходимыми качествами, чтобы занимать лидирующие позиции и руководить движением. Но когда это потребуется, он не откажется от этой роли и не побоится спуститься к массе, встать на баррикады. Участвовать в уличных столкновениях с полицией и казаками, быть на баррикаде — это значит быть готовым к риску, подвергать свою жизнь опасности. И Ленин в подходящий момент способен на это, он не из тех, кто боится».
Имея в дальнейшем доступ к значительному объему информации о Ленине, я осознал, насколько ошибочным и неглубоким было мое прежнее, женевское восприятие его личности. Такое соответствие между словами и действиями, которое я приписывал Ленину, на самом деле отсутствовало. Он никогда не стал бы лично участвовать в уличных столкновениях, сражаться на баррикадах и подвергать себя опасности. Это должны были делать и делали другие люди, менее значительные, не он сам. В своих работах, обращениях и призывах он использует резкую, бескомпромиссную лексику, его перо пронизано ненавистью и презрением к трусости.
Вполне возможно, что это человек, готовый продемонстрировать, как на практике, в физическом смысле, необходимо защищать свои убеждения в ближнем бою. Однако, это совсем не так!
Даже с эмигрантских встреч, где чувствовалась надвигающаяся конфронтация, Ленин спешно уходил. Он придерживался принципа «уходить подобру-поздорову» – так, в свою очередь, он сам выражался, – от любых ситуаций, которые могли представлять для него угрозу. Из его жизни в Петербурге мы, к примеру в 1906-07 г.г. (он жил тогда под вымышленным именем, и возникало подозрение, что он чрезмерно преувеличивал эти угрозы, доводя инстинкт самосохранения до крайности, что ставит вопрос о его собственной смелости?»
