Год назад в гостях у «Чемпионата» Никита Чернов не скрывал воодушевления назначением Станковича в «Спартак». Надеялся, что богатый футбольный опыт Деяна поможет ему как защитнику и всей команде выйти на новый уровень. Спустя 13 месяцев Чернов покидает столичный клуб. Возвращается в «Крылья Советов», где когда-то был счастлив, в аренду. Перед отъездом в Самару Никита подвёл предварительный итог красно-белого этапа карьеры и рассказал, как выпал из красно-белой обоймы.
«Крылья» — практически родной клуб»
— С противоречивыми чувствами возвращаешься в Самару?
— Именно в Самару я возвращаюсь с позитивными эмоциями. Мне необходимо играть. Для меня крайне важно демонстрировать свои навыки на поле, а не оставаться на скамейке запасных и заниматься индивидуально на отдельном участке. Я стремлюсь быть полезным команде, особенно учитывая, что «Крылья» – почти родной клуб.
— Ходили ещё разговоры про «Сочи». Был выбор?
— Выбора как такового не предполагалось, были лишь переговоры. Было очевидно, что в составе «Сочи» играет несколько знакомых, однако предложений оттуда не последовало. Реальным и конкретным предложением был вариант с «Крыльями».
— У Адиева ты раньше не играл. А был знаком?
— Ранее я не имел представления о нём. Узнал немного информации у коллег, чтобы как можно скорее разобраться в стратегии команды и понять, какую пользу я могу принести.
— Но поговорили с тренером перед переходом?
— Прошёл разговор. Мне необходимо было выяснить, как он воспримет моё появление. Я стремилась понять его точку зрения. Всё, что было сказано, полностью меня удовлетворило.
— Возникает ли у вас ощущение, что вы вернулись в другую команду?
— Игровой состав, конечно, претерпел изменения, но среди них много знакомых лиц. Очевидно, что произошла смена тренерского штаба, однако многие люди, окружающие команду, остались прежними — те же администраторы, пресс-атташе Максим. Город мне также знаком, поэтому времени на адаптацию потребуется немного.
— С кем-то уже списался, созвонился?
— Я только что поговорил с Женей Фроловым, чтобы обсудить вопрос с квартирой. Учитывая, что в прошлый раз у нас было всего две собаки, а теперь к ним добавился ребёнок, необходимо обеспечить максимальный комфорт для каждого члена семьи. Если бы я путешествовал один, я мог бы остановиться на базе. Она у «Крыльев» очень хорошая. Но сейчас нужно думать не только о своих потребностях, но и о семье.
— Собаки тоже с тобой?
— Конечно. Мы переезжаем всей семьёй. У нас есть два шпица. Они появились именно в Самаре. Когда мы только приехали, взяли первую собаку, а спустя год – вторую. Можно утверждать, что они как будто родились в Самаре. И этот дом – их дом тоже.
— Супруга одобрила выбор?
— Есть ли у неё возможность выбора, ха-ха? Понятно, что мы долго обсуждали различные вопросы, в том числе и касательно Самары. Она также полагает, что если переходить в новый клуб и сразу демонстрировать свой уровень, то сложно найти более подходящий вариант, чем «Крылья Советов». Мне не потребуется адаптация, так как я хорошо знаком с Самарой. Болельщики всегда хорошо ко мне относились, и город нам очень нравится.
«Не высказывался, не выступал, не предпринимал демаршей»
— Действительно ли вас отстранили от тренировок со «Спартаком» с начала июля»?
— По сути, я не был полностью исключен. Однако, в футбольной части игры моего участия не было.
— Кто и как об этом сообщил?
— Никто и ничто не могло объяснить ситуацию. Понятно, что происходит, когда объявляют составы на двустороннюю игру, а тебя там нет. Просто отправляешься на второе поле с тренером по физической подготовке, чтобы продолжить работу. Никаких вопросов не возникало, с кем-либо не разговаривал — просто выполнял свои обязанности. К счастью, я не единственный в такой ситуации — хотя бы было с кем поиграть.
— Вы имеете в виду, что часть тренировок проходила в составе команды, а часть — индивидуально?
— Я действительно принимал участие в некоторых передачах и съемках, однако, когда дело доходило до обсуждения тактики в футбольной части, я отстранялся.
— Главный тренер не сделал никаких заявлений?
— Нет, я с ним вообще не разговаривал.
— У тебя возникали хоть какие-то предположения о происходящем?
— Нет, никаких догадок, ничего подобного. Я просто узнавал информацию из новостей. По имеющимся сведениям, тренер не высказывал ничего плохого обо мне, хотя и не было особо вопросов, касающихся моей ситуации. Когда я виделся с ним, всё казалось нормальным. А затем мы вышли на тренировку — и всё изменилось. Это был непонятный для меня момент. Ничего, справимся.
— Начало этой истории относится к первым дням межсезонья?
— После товарищеского матча с «Торпедо» я отыграл весь второй тайм, и наша команда в целом показала хорошую игру. Затем последовал день отдыха, после чего я начал тренироваться на запасном поле. Мне было любопытно, возможно, тренер обратит на меня внимание или задаст какие-то вопросы. Однако ничего подобного не произошло. Я больше общался со вторым тренером, но и он не сказал ничего существенного. Дальше мне уже не требовались никакие объяснения. Я — взрослый игрок, и всё понимаю.
— Игра с «Торпедо» не имеет отношения к вашей текущей неблагоприятной ситуации?
— Вообще нет, мы хорошо отыграли.
— С Мединой такая же история?
— Она была очень похожа на него. Обычно они занимались вместе. Когда кто-то получал травму или отстранялся от соревнований, они присоединялись к ним на тренировках.
— Вы не производите впечатление человека, склонного к конфликтам и демонстрации власти. Ведь со Станковичем не было ничего подобного?
— Я никогда не имел разногласий с тренерами. Не высказывал претензий, не устраивал протестов и всегда проявлял максимальную ответственность на тренировках.
— Как ты узнал, что не будешь заявлен на сезон?
— По свежим новостям. Моя супруга поделилась ссылкой. По всей видимости, это было сделано, чтобы не перекрывать доступ другим.
— Для тебя это был удар?
— Это не прямой удар, но ситуация неприятная. После трёх с половиной лет работы в команде, вероятно, стоило обсудить этот вопрос. Это заняло бы всего пару минут.
— Не по-человечески поступили?
— Нельзя сказать, что это было бесчеловечно. Я не вправе осуждать кого-либо. Они действовали так, как посчитали нужным. Возможно, если бы я оказался на их месте, поступил бы немного иначе. Все участники процесса осознают происходящее. Когда он присоединился к команде, обещал действовать открыто и честно. А затем возникают подобные обстоятельства…
— Ты находился в запасе в течение марта и апреля. Тебе объяснили причины этого?
— Нет. Решение о том, кто выходит на поле, а кто остаётся в запасе, принимает тренер. Я даже в матчах кубка не играл — это был первый признак. Втайне я надеялся на перемены, но, к сожалению, так и не произошло.
— Внутренне кипел?
— В любом случае было непросто. Когда спортсмен не выходит на поле, в голове начинают роиться различные размышления. К счастью, поддержка близких и друзей помогла не унывать.
— Станкович объяснял, почему не играешь?
— Нет.
— Проводились ли с вами личные беседы за прошедший год?
— Нет. По моему мнению, эти два ответа полностью раскрывают суть вопроса.
— Является ли отсутствие коммуникации между тренером и футболистом нормальным явлением?
— Возможно, причина кроется в особенностях его характера. Не исключено, что он полагает, что, тренируя большую группу игроков, нет необходимости разговаривать с теми, кто не соответствует его требованиям. На мой взгляд, любому футболисту важно общение с тренером, особенно в период отсутствия игровой практики и переживаний. Даже короткая беседа, всего пара минут, может оказаться значимой в подобной ситуации.
— Было ли подобное взаимодействие со всеми предыдущими тренерами?
— Да, все предыдущие тренеры поддерживали коммуникацию. Именно поэтому мне было несколько непривычно и неясно.
— А на теориях указывал на какие-то ошибки?
— Были какие-то рекомендации, но они носили общий характер.
— На тебе внимание не акцентировал?
— Когда я в последний раз играл? На что стоит обратить особое внимание?
— Летом прошлого года ты упомянул, что Бабич, ранее работавший с ним, рассказал о Станковиче как о тренере, который очень строго относится к дисциплине на поле. Он заменяет игроков при любой недоработки. Это не относилось к тебе?
— Я не играл, поэтому меня и не меняли. Один раз я вышел на поле после первого тайма в матче с «Факелом», когда наша команда играла в меньшинстве. А в заключительном матче сезона с «Химками» я провёл на поле 10-15 минут, причём счёт уже был 2:0 или 3:0.
— В Самаре ты также провел на поле 90 минут и отметился голевой передачей.
— Ах да, ещё матч с Самарой запомнился двумя удалениями. Это я помню.
— Всю осень ты пропустил из-за травмы?
— Практически да, три месяца.
— Что произошло?
— Получил перелом плюсневой кости. Травма произошла во время тренировки. Я выполнил подкат, и Мелёха [Мелёшин] вместо мяча задел меня ногой. Удар пришёлся на кость, и она немного треснула.
— Но к зиме же восстановился?
— Да, всё по плану.
— К сборам был полностью готов?
— Я был готов вернуться на поле даже раньше, к концу года. Станкович даже предоставил мне возможность выйти на несколько минут в матче с «Пари НН», и я ему за это благодарен. После трёх месяцев восстановления это было для меня значимо. К тому же, счёт позволял это сделать — мы вели 3:0. Это был очень приятный жест с его стороны.
— В отпуск уходил в приподнятом настроении?
— Да. Предполагал, что сейчас последуют сборы, и всё придётся делать заново.
— Андрей Аксёнов, мой экс-тренер из ЦСКА, и я были удивлены на сборе в Турции, почему Станкович решил преобразовать тебя в крайнего защитника. Ты понял?
— Нет, тренерские решения не подлежат обсуждению. Я понимаю, что мне наиболее удобно на позиции центрального защитника, однако, если тренер принял решение, его необходимо выполнять. Ранее я чаще исполнял оборонительные функции и не подключался к атаке.
— Это была разовая история?
— По всей видимости, причиной стало недостаточное количество людей, и поэтому было принято решение расположить его справа.
— В мае, когда ты трижды выходил на поле, возникала ли надежда на изменение ситуации?
— Я не испытываю особого удовлетворения. На поле вышли футболисты, которые до этого имели немного игрового времени. И в целом этот поединок был лишён турнирного значения. Я принял участие, несмотря на длительный перерыв, и, как мне показалось, мы неплохо поработали. Самое важное – мы не пропустили.
— Как ты сам оцениваешь свои позиции в конкурентной борьбе с другими защитниками?
— По личным ощущениям — нет.
— За этот год ты понял, что за человек Станкович?
— Скорее нет.
— Закрытый?
— Раз у нас не было ни одного диалога, наверное, да.
«Я полагаю, Станкович был знаком с особенностями нашего футбола и присущими ему перерывами»
— Осенью «Спартак» покорил болельщиков яркой и результативной игрой. Был ли это кратковременный подъем?
— По всей видимости, все участники поднялись на вершину, и у каждого что-то получалось. Угальде демонстрировал результативные действия, Барко эффективно действовал. Остальные поддерживали команду и уверенно играли в защите. Создавалось впечатление, что все элементы идеально сочетаются.
— В тот момент казалось, что способны побороться за звание чемпиона?
— Конечно, после серии из семи или восьми побед и перерыва хочется, чтобы результаты после сборов оказались не менее успешными.
— Куда всё девалось весной?
— Я не уверен. Если бы участники были осведомлены, вероятно, они бы сделали соответствующие выводы. Возможно, наши оппоненты корректировали свою тактику в зависимости от нас.
— Станкович ранее не сталкивался с таким продолжительным зимним периодом без соревнований. Возможно, именно это и является причиной?
— По моему мнению, он был знаком с особенностями нашего футбола и присущими ему перерывами.
— Происходили ли существенные изменения в процессе подготовки по сравнению с предыдущими зимами?
— В основном — нет. Мы проводили и беговые тренировки, и много работали с мячом. Обычно наши сборы проходят по стандартной программе.
— Вы ощущали хорошее самочувствие весной?
— Да, субъективно всё казалось в порядке, однако по итогам — результат оказался хуже.
— Оказали ли дорогие зимние приобретения влияние на атмосферу в коллективе?
— В основном, пришли неплохие игроки. Понятно, что за Ливая была уплачена значительная сумма, однако о его самочувствии лучше спрашивать непосредственно у него. Тем не менее, мы получили больше возможностей и, в целом, улучшились в плане мастерства.
— Не обиделся ли Угальде от того, что теперь ему пришлось усаживаться на скамейку?
— Я не интересовался его реакцией, спрашивал ли я у него об этом или нет. Необычно давать советы игроку, который забивает 16 голов в 15 матчей. Я не наблюдал ничего подобного. Он тренировался, как и раньше.
— Ты мог бы объяснить, почему лучший бомбардир команды неожиданно оказался вне заявки?
— Это не моя ответственность. Наша задача — заниматься тренировками и следовать указаниям тренера. Решения принимает он. Нам говорят, что делать — мы выполняем.
— Порой возникало ощущение, будто нервозность Станковича влияет на состояние команды. Так ли это?
— Некоторые воспринимают это как нервозность, другие же считают, что такое поведение тренера помогает создать атмосферу эмоционального подъема. Вероятно, он стремился мотивировать и воодушевить команду, заметив, что возникают трудности.
— В первый год Деян неизменно демонстрировал публичные объятия с игроками при их замене. Была ли это постановка ради зрителей?
— Я действительно не могу сказать наверняка. Возможно, это просто особенность его характера. Мы с друзьями тоже обнимаемся перед тренировками, и в этом нет ничего предосудительного. Если ему так удобно, то я не вижу в этом проблемы.
— Станкович и на тренировках обнимается с игроками?
— Иногда это происходит до или после занятий. Как же без этого.
«Команда завоевала Кубок, а первый год с Абаскалем также получился очень успешным»
— Похоже, что ощущение всесторонней поддержки в «Спартаке» испытывалось лишь при взаимодействии со Слишковичем?
— Трудно согласиться. Работа с Абаскалем и Ваноли была продуктивной. С Паоло я сотрудничал всего три-четыре месяца, однако это был позитивный опыт. Я быстро освоился в команде, мы выиграли Кубок — все были полны эмоций. Первый год работы с Абаскалем также оказался удачным. Затем ситуация несколько изменилась, команда начала испытывать спад. А со Слишковичем мне было максимально комфортно с точки зрения игры и понимания футбола.
— Было ли ваше общение с ними нормальным?
— У меня всегда складывались хорошие отношения со всеми тренерами, я обычно не склонен к конфликтам. Исключением стало общение со Станковичем, которое не получилось.
— Помимо завоевания Кубка, какие ещё положительные моменты были зафиксированы в период работы в «Спартаке» длительностью три с половиной года»?
— Всё было в порядке. Общение с ребятами было хорошим, я узнал больше о команде. Я чувствовал себя максимально комфортно — ощущал, что стал частью коллектива. Но для футболиста самое главное — это участие в играх, а у меня не всегда получалось выходить на поле так часто, как я хотел. Однако это обычная практика, в этом нет ничего критичного. Значит, необходимо ещё больше работать над собой.
«Мы с друзьями иногда вспоминаем, как в матче «Спартака» против «Локомотива» на поле вышло одиннадцать российских игроков»
— Считаете ли вы главным промахом за три с половиной года отсутствие титула чемпиона?
— Конечно, каждый футболист стремится к победам. Важно оставить заметный след в истории.
— Вы провели ровно 80 матчей в составе «Спартака». Какой матч вспоминаете с наибольшим удовольствием?
— Игры с «Краснодаром» были яркими, соперниками были сильные футболисты, например, Кордоба. Вспоминаются и кубковые встречи. Иногда мы с ребятами обсуждаем, как в одном матче на поле вышло 11 российских игроков. Первый поединок завершился нашей победой со счётом 1:0, а во втором – на поле вышли 10 российских футболистов и Квинси. Мы продемонстрировали отличную игру, у «Локомотиву» практически не было шансов. Это действительно запоминающиеся эпизоды. Конечно, финал Кубка оставил яркий след в памяти. А ещё – матч с «Нижним», когда мы вели 3:1, затем проигрывали 3:4, но в итоге победили 5:4. Победы над ЦСКА и «Зенитом» также вызывают приятные воспоминания.
— Удалось ли тебе найти друзей в «Спартаке» или в команде такого уровня не бывает близких отношений?
— У меня сложились доверительные отношения со многими игроками. Я всегда могу связаться с ними и получить совет. В этом отношении коллектив в «Спартаке» всегда был очень хорошим. За редкими исключениями, всё у нас было прекрасно.
— А что за пара моментов?
— С моими коллегами никогда не возникало серьезных разногласий. Однако случалось, что при уходе люди вели себя не совсем корректно.
— Могли бы вы рассказать, не называя имен, кто оказал вам поддержку в непростой ситуации?
— Поддержки в привычном понимании не оказывалось. Просто проявляли интерес, спрашивали о планах. Я высказывал некоторые идеи. Сейчас они уехали, и мы не виделись целую неделю. Предполагаю, что когда появятся какие-либо новости, возможно, кто-то свяжется и выразит поддержку.
— Последние игры «Спартака» где смотрел?
— На домашний матч я приходил на стадион вместе с семьёй. Я волновался за игроков. Независимо от развития событий, ты остаешься частью команды. Неправильно было бы желать команде что-то плохое. Ведь мы столько лет были рядом с ребятами. Безусловно, хочется, чтобы они демонстрировали свои лучшие стороны.
— Считаешь ли ты, что эта команда способна побороться за звание чемпиона?
— По составу — это необходимо. В последнее время к нам присоединился новичок. Я не принимал участия в тренировках, поэтому не могу оценить его игровые навыки. Однако, судя по его имени и выступлениям в предыдущих командах, он, несомненно, усилит команду. Время покажет, как он проявит себя в играх.
— Ты видел, как Жедсон уклонялся от прессы в аэропорту?
— Да-да-да, видел. Прикольно, посмеялся.
— Разве не стоит по-другому приветствовать футболистов «Спартака?
— Я не уверен. Вероятно, решили ограничить его общение с журналистами и ускорить сопровождение. Более того, ожидается какая-то презентация, и он дополнительно пообщается с прессой после игр.
«По моему мнению, Головин не проявляет интереса к развитию отечественного футбола»
— С друзьями юности по ЦСКА на связи?
— Федя Чалов сегодня интересовался, как я, писал. Костя Кучаев, Ванёк Обляков, Дивеев и Чалов — это компания, с которой мы поддерживаем связь со времён службы в армии.
Поддерживаем связь, обмениваемся поздравлениями и новостями. Общение происходит не так часто, как хотелось бы, но мы на связи. К тому же, у многих из нас уже появились дети. У Кучаева, Облякова и у меня – все девочки. Мы обсуждаем вопросы, связанные с воспитанием детей. Саша Головин, конечно, тоже есть, но он не включен в этот круг общения. Мне кажется, он не интересуется нашим футболом.
— Раньше ты вместе с ним на лыжах бывал. Сейчас совместных поездок не планируете?
— Жизнь без ребёнка была более свободной. Теперь необходимо заботиться не о собственных потребностях, а о комфорте дочери.
— Заметил, Кучаева назначили капитаном «Ростова»?
— Да, я видел, когда он играл с «Зенитом». Поздравил Костю. Он молодец.
— Ты бы поехал в условную Грецию, как Федя?
— Если бы позвали, наверное, поехал бы.
— За годы в «Спартаке» не было варианта?
— Если об этом не сообщали, то этого не происходило. Я бы был в курсе, если бы что-то возникло.
— Сожаление есть из-за этого?
— Всё, что ни делается — к лучшему. Сожалений точно нет.
— Не существует какого-либо обязательного пункта о необходимости работы в Европе?
— Сейчас это маловероятно. В прошлом, когда я был моложе, я испытывал подобное желание, а теперь просто хотелось бы поиграть где-нибудь и принести пользу ( улыбается).
«Глушенков – личность неординарная, и для взаимодействия с ним требуется особый метод»
— Кому из ваших знакомых из Самары, получивших повышение, вы искренне порадовались?
— Рад за всех игроков, которые внесли вклад в достижения команды и впоследствии получили повышение. В этом нет ничего плохого. Ванька Сергеев приезжал в Самару в непростой период и забил немало голов. Его последним переходом в «Крылья» он доказал, что заслужил повышение. Если в «Зените» у него не получилось полностью раскрыться, то в «Динамо», как мы видим, он оказался очень даже полезен. Я считаю, что Ваня со своими навыками мог бы усилить любую команду.
— Качествами игровыми или человеческими?
— Его поведение не вызывало вопросов ни в обычной жизни, ни в игровом процессе. Он был общительным человеком. С Иваном у нас всегда складывались тёплые отношения в Самаре.
— Вас не удивляют скандалы, связанные с Глушенковым?
— Необходимо учитывать, что Глуш — личность достаточно своеобразная, и к нему нужен особый подход. Виталий Осинькин нашел его, и у нас всё складывалось хорошо, без каких-либо проблем. Что происходит сейчас в «Зените», мне неизвестно. Мы с ним не поддерживаем связь, и я узнаю о его делах из новостей, как и вы.
— А с Осинькиным общаетесь?
— Встречи со всем штатом происходили не ежедневно, а лишь во время их визитов на игры.
— Вернётся он ещё на топ-уровень?
— Он всегда поддерживал высокий уровень мастерства. Я убеждён, что если Осинькин примет такое решение, он сможет вернуться и в РПЛ. Это зависит только от него. Ему необходимо найти подходящее предложение.
— Ты думаешь, Игорь Витальевич добьется успеха и без помощи чертановской бригады?
— Безусловно, он добивался успехов не только с игроками из Чертаново. Ему нравится работать с молодыми спортсменами. Любой, кто приезжал в Самару, отмечал, что Осинькин выводил их на новый уровень. Им было очень комфортно в его команде, и они демонстрировали хорошие результаты. Неслучайно, даже после ухода из команды, ребята всегда с благодарностью вспоминали его.
«У нас с Марио совсем разные ситуации»
— Тебе приходилось сталкиваться с негативом на дерби «Спартака» и ЦСКА?
— Ничего подобного не происходило. Мне не донеслись крики. Когда выходишь на поле, отвлекаешься от этого. В первые минуты может присутствовать некоторая нервозность, но она быстро проходит, и ты полностью сосредотачиваешься на игре.
— Фернандеса армейские фанаты испытывали неприязнь. Ваши истории существенно отличаются?
— У Марио сложилась совершенно иная ситуация. Сравнение здесь неуместно, учитывая его многолетнюю преданность команде!
— Вряд ли ты бы так эмоционально отпраздновал гол, забитый в ворота ЦСКА, верно?
— Да, я видел, как он резко увеличил скорость, пересекая всё поле. Непонятно, что им двигало. Он поступил так, как поступил, и теперь его осуждать? Понятно, что его действия по отношению к болельщикам ЦСКА выглядели крайне неэтично. Вероятно, в тот момент он был кем-то или чем-то руководим.
— Как ты считаешь, после выступлений за «Спартак» тебе не предвидится возвращение в ЦСКА?
— Я не намерен обсуждать это. Важнее всего — играть и демонстрировать свои навыки, тогда, вероятно, поступят какие-то предложения. Без игровой практики сложно строить планы на будущее.
— возраст до двадцати девяти лет вполне приемлем для игрока на позиции защитника. Вы настроены позитивно относительно перспектив?
— Безусловно, возраст не имеет значения. Я ощущаю себя в хорошей форме и стремлюсь играть, быть полезным, получить удовольствие от времени, проведенного в Самаре, и добиться максимальных результатов. Если ситуация в «Спартаке» не изменится, возможно, через год мне придется искать другие варианты.
