Как ни прочитаешь мемуары известных спортивных журналистов, часто выясняется, что они оказались на этом месте неожиданно. Порой, как будто с улицы. И хотя всем хотелось бы отличаться от остальных, приходится присоединяться к большинству тех, кто не проходил обучение на факультете журналистики, не имеет степени магистра филологии и даже не увлечён спортом всерьёз. Ну, по крайней мере, катание на коньках приходилось мне нечасто, а уж чтобы всерьёз играть в хоккей, о котором я пишу уже 15 лет, и вовсе не могло быть и речи.
В 2010 году телеграм-каналы ещё не существовали, и наиболее оживлённое и открытое онлайн-сообщество находилось на Трибуне «Спортса». Там был зарегистрирован студент-маркетолог из Новосибирска, который прекрасно разбирался в новостях «Сибири», читал «Разговор по пятницам», стремился к стилю, подобному Юре Голышаку, и был поклонником Василия Уткина. Кто мог предположить, что через 14 лет новость о кончине Василия Вячеславовича застанет меня в день моего рождения…
- Собеседование с Фастовским
Гимаевские информационные поля, агентство Ткачёва, шлем от Назарова- Как я чуть не уволил Юрзинова
- В красных кроссовках против Москвы
- Стрелка со Знарком в Корее
- Читатели подарили название
Собеседование с Фастовским
Вспомним год, когда российская сборная по хоккею пережила «ночной позор» в Ванкувере. После неудачного выступления на Олимпиаде в хоккейном отделе «Чемпа» произошла смена руководства – новым начальником стал ныне, к сожалению, покойный Максим Лебедев. Именно он заявил о необходимости привлечения новых лиц, молодых авторов, людей, близких к народу. Среди городов, где были востребованы корреспонденты, был и Новосибирск. Таким образом, я присоединился к молодой команде, но предварительно мне предстояло пройти собеседование у… Кирилла Фастовского.
Сейчас кажется невероятным, что независимый журналист мог пойти устраиваться на работу к руководителю клуба, деятельность которого он планирует освещать. Однако мой будущий начальник находился на расстоянии трёх тысяч километров и практически ничего не знал о мне, Дмитрие, кроме нескольких тестовых публикаций. Зато на посту генерального директора «Сибири» находился его давний знакомый. Лебедев и Фастовский были знакомы еще с начала нулевых, когда один из них работал в «Спорт-экспрессе», а другой – в ЦСКА. Вот так меня и направили на эту личную встречу.
Кирилла Валерьевича и пресс-атташе клуба Машу Левинскую встретили многочисленными вопросами, такими как «Кто он? Почему мы раньше о вас не слышали?». К счастью, обошлось без использования детектора лжи и применения электрошока. Мою кандидатуру утвердили, я попал на «Чемпионат» и на долгие годы закрепился в роли «человека Фастовского». Александр Хаванов однажды даже окрестил меня «карманным писакой». Хотя я писал о различных клубах, а земляков порой критиковал весьма остро.
Лишь я и мой уже бывший руководитель «Сибири» располагаем информацией о том, сколько сделок я сорвал своими сведениями, сколько непростых вопросов задал в интервью и сколько раз он был удивлён моими публикациями. За годы работы с новосибирским клубом, вопреки распространённым слухам о заказных материалах, я получил около полутора тысяч рублей – за комментарии к матчу МХЛ. Однако, та встреча в кабинете ЛДС «Сибирь» действительно изменила мою жизнь, и это бесценно. Фактически, начало моей журналистской карьеры совпало с периодом расцвета новосибирской команды: первые сезоны Владимира Тарасенко, его капитанский дебют в Баффало, тренерский успех Дмитрия Квартальнова, бронзовая «Сибирь» Андрея Скабелки – всё это живо предстаёт перед глазами.
Данные Гимаева, агентство Ткачёва, шлем от Назарова
За время работы в «Чемпионате» у меня образовалось немало забавных историй и прозвищ, включая неофициальное «карманный писака». Речь идет не только об ироничном использовании моей фамилии любителями моего творчества. Однажды, после публикации статьи о необходимости исключения клуба из КХЛ, представитель «Югры» окрестил меня «коршуном без креста». Вскоре команда из Ханты-Мансийска перешла во ВХЛ, где продолжает выступать. Получается, я не был так уж и безжалостен к клубу, на матчи которого посещали всего несколько человек? По крайней мере, тогдашний президент КХЛ Дмитрий Чернышенко, судя по всему, тоже был достаточно жестким человеком.
Посещение пресс-конференций в Новосибирске представляло собой своеобразное испытание. Я не буду скрывать, что иногда стремился оценить реакцию тренера, спровоцировать его на эмоциональный отклик. Удалось это сделать и с Андреем Назаровым, когда его подопечный Дамир Рыспаев вступил в потасовку с Виталием Меньшиковым, не снимая шлема. Задав Назарову вопрос о том, не противоречит ли это негласным правилам, получил спокойный, но предостерегающий ответ: «Дима, я тебе сейчас сам шлем надену». История завершилась тем, что через несколько лет Назаров приехал в Новосибирск с новой командой и всё же надел мне шлем на голову. Однако он оказался мал.
Сегодня Сергей Шумаков выступает за «Ладу» и может считаться одним из опытных игроков КХЛ. Время неумолимо, сезоны сменяют друг друга. А 20-летний Шумаков был лучшим бомбардиром «Сибирских снайперов», которого главный тренер первой команды Дмитрий Юшкевич не замечал. Когда я поинтересовался об этом на пресс-конференции, мне ответили: «О чём вы говорите? У него ноги тоньше, чем мои руки!» Впрочем, вскоре Шумаков всё же был приглашён в команду КХЛ и отыграл там довольно успешно. Ноги Серёга с тех пор укрепил.
Я наивно полагаю, что его вклад хотя бы незначительно повлиял на карьеру Владимира Ткачёва – ныне одного из лучших бомбардиров КХЛ и преемника Сергея Мозякина в «Магнитке». В 2013 году, когда он был лидером юниорской сборной России, его удерживали на скамейке запасных в «Омских Ястребах». Попытка выяснить причины у главного тренера молодёжной команды «Авангарда» Евгения Корноухова вызвала у него настороженный взгляд и вопрос: «Вы его агент?». С тех пор я стал «агентом Ткачёва» в СМИ, искренне веря в его талант. Сам Владимир добился успеха, а Корноухов больше не работает тренером на высоком уровне.
Наибольшей похвалы я удостоился, когда Сергей Наильевич Гимаев в эфире телеканала «Россия 2» отметил: «Есть такой журналист Дмитрий Ерыкалов, он влияет на информационные поля». Это произошло во время плей-офф, когда «Сибирь» играла с «Ак Барсом» в финале конференции, и я постоянно обращался к Зинэтуле Билялетдинову. Гимаев, по сути, поддержал тренера, но даже услышать это по телевидению было для меня значимо. С Наиличем впоследствии состоялось немало содержательных разговоров, он был доступен для всех, в том числе для молодых и начинающих. А сегодня мы нередко появляемся в эфире вместе с его сыном, Сергеем Сергеевичем. И оказываем воздействие на информационные поля.
Как я чуть не уволил Юрзинова
В течение долгого времени отдел хоккея, сформированный спонтанно, включал Павла Панышева, Марию Роговскую, Александра Рожкова и Фарида Бектемирова. Все мы были молодыми и не знали основ спортивной журналистики. И, главное, мы сильно отличались друг от друга. Мария успешно работала в мире мужского спорта, где спикеры иногда были не тактичны, но при этом она брала впечатляющие интервью. Павел мог в любое время суток связаться с любым менеджером, а ценную информацию находил даже в самых неожиданных местах. Александр был рассудительным специалистом широкого профиля, и, как впоследствии покажет время, это качество помогло ему продвинуться по карьерной лестнице внутри «Чемпионата». Фариду с его стилем и взглядами на хоккей всегда было некомфортно, он стремился в общественно-политическую журналистику, и в конечном итоге перешел туда. А недавно я увидел его статью в киножурнале «Искусство кино.
Какую же роль я выполнял? Очевиднее это выглядит со стороны, но, по моему мнению, я был провокатором. Хотя мне тогда казалось (и я по-прежнему так думаю), что я говорил правду. Максим Лебедев не раз вставал на мою защиту, и от Федерации хоккея России, где Роман Ротенберг только укреплял своё влияние, и от возмущённых руководителей клубов. При этом многие идеи исходили от него самого. Он уже не был молод, а должность начальника ограничивала возможность писать так часто, как хотелось бы, однако неуёмный характер не позволял ему спокойно сидеть на месте. В Лебедеве, видимо, я находил родственную душу, поэтому он доверял мне самые острые вопросы. И именно мой начальник предложил отстранить Владимира Юрзинова-младшего, намекнув, что его обычно увольняют в октябре-ноябре, а кризис в «Салавате Юлаеве» — не случайность.
Я написал весьма критическую статью, которая существенно задела Владимира Владимировича. Позже от коллег из Уфы мне стало известно, что он высказывался обо мне – дескать, журналистам моего типа в Финляндии, где он ранее трудился, доверяют только улицы для подметания. Подобная резкая реакция была вызвана тем, что материалы «Чемпионата» оперативно попадали на рассмотрение главе республики. Юрзинова даже отстранили от должности, однако он не оставался безработным долго – всего четыре часа. Против отстранения тренера высказался генеральный спонсор клуба – благотворительный фонд «Урал». А с Юрзиновым мы впоследствии примирились и некоторое время поддерживали дружеские отношения.
В красных кроссовках против Москвы
Одним из самых запоминающихся моментов за время работы на «Чемпионате» стало получение награды лучшему журналисту сезона. Ежегодно ее вручает КХЛ, и в 2016 году она была присуждена мне. Не стану притворяться, как некоторые хоккеисты, для которых, дескать, не важны «Харт Трофи», «Морис Ришар» или «Конн Смайт». Они значат. Как хоккеисты следят за статистикой, так и мы анализируем комментарии к публикациям. И для всех важно признание со стороны лиги, коллег и болельщиков. Но для меня эта награда под названием «Золотое перо» была особенно ценной, поскольку я продолжал жить и работать в Новосибирске. Хотя 10 лет назад это не особо поощрялось. Все редакции располагались в Москве, большинство мероприятий также проходили там, а журналистов, работавших в регионах, либо игнорировали, либо считали диванными экспертами.
Я помню, как получал награду из рук выдающегося комментатора Владимира Писаревского, который, к сожалению, скончался два года назад. Я выбежал на сцену в красных кроссовках, посмотрел на Романа Ротенберга и Геннадия Тимченко, сидящих в первом ряду, и произнес речь, как будто впервые оказался на хоккейном матче «Сибирь» — «Кедр» вместе с отцом. После этого я ушёл со сцены и забыл там «Золотое перо». Мою награду, конечно, вернули, но через год-другой лучшего журналиста начали отмечать за закрытыми дверями, среди коллег, а не помпезно вместе с тренерами, менеджерами и игроками. Кроме того, лига ввела для представителей прессы строгий дресс-код. Видимо, вспоминая мои красные «найки».
Прошло достаточно времени, и в регионах появилось много талантливых журналистов, которые предпочитают оставаться на месте. Миша Скрыль работает в Магнитогорске, Артур Хайруллин — в Казани, Лена Кузнецова и Дима Сторожев – в Петербурге, Максим Макаров – в Новосибирске, Лев Лукин — в Омске.
Со временем Лев занял должность замредактора хоккейного отдела «Чемпионата» и стал главным по «Авангарду», по сути, заняв моё место. Саша Рожков и я долго обсуждали, кого пригласить из других изданий на мою замену, однако решили отдать предпочтение сотрудникам из числа наших. И это решение оказалось верным. Полученное мною «Золотое перо» стало для меня символом перемен: теперь хоккей – это спорт, который оценивается не только по месту регистрации команд-чемпионов, но и по месту жительства авторов.
Стрелка со Знарком в Корее
Не приходится мне жаловаться на нехватку крупных соревнований – авторы, начавшие свою деятельность в 2020-х годах, не испытали даже небольшой доли того, что довелось пережить нам с коллегами в рабочих поездках. Хотя, конечно, было досадно, когда меня не включили в состав участников Олимпиады в Сочи – обида была очень сильной. Обстоятельства смягчались тем, что я не был единственным в такой ситуации, ведь Александр Сёмин также не попал на домашние Игры из-за решения Зинэтулы Билялетдинова. Однако спустя четыре года ему удалось войти в знаменитый состав вместе с Полиной Куимовой и Димой Егоровым. В таком сочетании мы отправились в Пхёнчхан. Я сразу осознал, что мне невероятно повезло с напарниками, когда потерял свой багаж. Дима, как человек энергичный, оперативно разрешил эту проблему в аэропорту, а Полина, прожившая некоторое время в Корее, оказала помощь на месте.
Мои приключения начались ещё до того, как я ступил на корейскую землю – в Новосибирске, за несколько недель до Олимпиады. Во время посещения пиццерии с друзьями мы столкнулись с несколькими агрессивно настроенными посетителями. После словесной перепалки на помощь им пришли шесть вооружённых людей, выбивших стёкла входной двери, схватившихся за деревянные стулья и попавших в федеральные криминальные сводки. Пострадали и повар пиццерии, и охранник соседнего заведения, а прибывшие сотрудники ГБР лишь фиксировали происходящее, которое перекинулось на улицу. Кто-то наносил удары в голову с помощью вертушки, а я в это время делал селфи со сломанным носом.
В Пхёнчхан я поехал с двумя пересадками, сломанной левой рукой, которой прикрывал голову, и темными кругами под глазами. Похоже, я выглядел измученным. Поскольку левая рука была сломана, я все же мог писать статьи и новости. Среди них оказался инсайд о том, что Олег Знарок, главный тренер, являющийся одновременно руководителем сборной России и СКА, лично заинтересован в переходе омича Илью Михеева в петербургский клуб. После появления этой информации в прессе пресс-атташе сборной Марат Сафин связался со мной, сообщив, что главный тренер крайне недоволен и настаивает на личной встрече. Встреча была назначена в определенном месте, а именно за тренировочным катком.
На картине изображено масло. Я ожидаю где-то за автобусами Знарка. Ожидание доставляет удовольствие. Валерич в гневе выглядит устрашающе. Он направляется в мою сторону, а приблизившись, спрашивает: «Что это такое?». Синяки, напоминающие «панды», остались на месте. Гипс, обмотанный красно-синими бинтами, – также. Я говорю: «Да так, нас было трое, а их – шестеро…». Знарок понимающе кивнул, будто вспомнил свою знаменитую драку с бандитами в рижском ресторане, где он и его отец стояли спиной к спине. А затем спокойно объяснил, что Михеев, возможно, и перейдёт в СКА, но он не имеет к этому никакого отношения, поскольку не знает, что будет завтра, и уже летом может не быть тренером армейцев.
Тогда это казалось нереальным, однако через два месяца Знарка действительно отстранили как от национальной команды, так и от петербургского клуба. Амбициозного руководителя «Авангарда» Александра Крылова поддержал Михеев, а я оказался свидетелем единственного олимпийского золота сборной России. Пусть его и считают неполноценным из-за отсутствия игроков НХЛ, находиться в чемпионской раздевалке рядом с улыбающимся Павлом Валерьевичем Дацюком и по-детски беззаботно радующимся Ильей Ковальчуком – это и есть настоящее счастье. И пусть тех самых поклонников пиццы так и не нашли.
Читатели подарили название
Я покинул «Чемпионат» в начале 2019 года, ощутив потребность в переменах. О своём решении ни разу не пожалел, но признаюсь, что скучаю по оживлённости, которая здесь царит в комментариях. Авторы «Чемпа» часто характеризуют его как сплочённый коллектив, но мне, помимо уютной атмосферы в редакции, всегда была близка и аудитория. Не из-за того, что она всегда отличается хорошими манерами, благодарностью и глубоким пониманием хоккея.
Иногда не находишь ни одного подходящего варианта. Однако за каждую допущенную ошибку следовало наказание. Независимо от того, о какой команде ты писал, всегда можно было найти болельщика, который считает себя экспертом и следит за ситуацией более пристально. Это стимулирует к постоянному совершенствованию. Безусловно, читатели «Чемпионата» – это ценный опыт. Именно так формировалась стойкость. Особенно нравилось читать комментарии и участвовать в обсуждениях, отстаивая свою точку зрения. В результате вчерашний критик начинает общаться более продуктивно, иногда даже используя форму обращения «Вы». Ведь, если сделать шаг навстречу собеседнику, он тоже способен изменить свою враждебность на более лояльное отношение. Или, как минимум, на уважение.
А также уважаемые читатели «Чемпа» безвозмездно предложили мне название для телеграм-канала. Когда-то в комментариях под одной из публикаций появилось выражение «опять эта ерыкаловщина…», которое было подхвачено многими, в том числе и мной. Ведь хорошее дело не должно оставаться без внимания. Теперь, открывая «телегу», я часто вспоминаю те времена и то, как всё начиналось.
