
Встречи между командами «Сибирь» и «Торпедо» приобрели характер традиционных обменов. В прошлом сезоне новосибирский и нижегородский клубы осуществили обмен игроками, который можно считать уникальным событием. Антон Косолапов и Михаил Абрамов продемонстрировали лидерские качества в составе «Сибири», а Владимир Ткачёв был назначен капитаном «Торпедо».
В текущем сезоне команды провели обмен практически в самом начале сезона: Алексей Яковлевперешел в состав «Торпедо», а Александр Яремчук присоединился к рядам «Сибири».
Один из участников обмена, Алексей Яковлев, предоставил обширное интервью изданию «Чемпионат», где поделился подробностями прошедшего обмена и рассказал о последних событиях, произошедших в клубе:
- когда стал возможен трейд;
- почему не дали шанс в «Сибири»;
- как строились отношения с главным тренером;
- какие стереотипы о нём сложились у Люзенкова.
Он также перечислил ключевые эпизоды своей спортивной деятельности в Новосибирске.
«Планировал всю карьеру провести в Новосибирске»
– Какие ощущения возникли при первой поездке в Нижний Новгород? – Положительные впечатления, совершенно новая обстановка для меня. Всё организовано на высшем уровне – мне всё импонирует. Город замечательный, и уровень мастерства игроков в команде очень высок.
– Как встретили новые партнёры? – Командные товарищи помогают адаптироваться. Я уже принял участие в нескольких тренировках, но пока не с основным составом. Всё устраивает, надеюсь, что ситуация сохранится.
– Что хочет видеть от вас тренерский штаб? – Потребность была в специалисте для работы с игроками скромного уровня. Мне продемонстрировали видеоматериалы, демонстрирующие особенности игры в «Торпедо». В скором времени будут предоставлены дополнительные сведения.
– Каковы ваши ощущения от новой спортивной арены в Нижнем Новгороде? В чем заключаются различия по сравнению с новосибирским стадионом? – Основное отличие заключается в угле наклона трибун: в Нижнем Новгороде он более крутой, а в Новосибирске – более плавный.
– В беседе с пресс-службой «Торпедо» была затронута тема различий между организациями. Что вы подразумевали под этим? – Для меня здесь новые коллеги, и в каждом коллективе своя уникальная атмосфера. Здесь преобладает оптимистичный настрой, поскольку ребята добиваются побед. В Новосибирске ситуация сложнее, но я надеюсь на позитивные изменения.
– Каким было ваше состояние при прощании с родным городом? – Переход оказался непростым, я планировал всю свою карьеру провести в Новосибирске. Это стало выходом из привычной обстановки, подобное происходило со мной нечасто, последний раз когда ВХЛ я переезжал. Однако обстоятельства сложились таким образом, что других возможностей у меня нет – необходимо адаптироваться к новой команде и принять эту ситуацию.
– Опишите, пожалуйста, поддержку фанатов, которая выглядела чрезвычайно сильной. – Действительно, это так. Я решил обратиться к поклонникам, поэтому провел прямую трансляцию в социальных сетях.
– Кстати, это интересное и необычное решение. – Я хотел бы выразить благодарность всем за поддержку и внимание, которое оказывалось клубу и мне лично, ведь это мой родной клуб.
– Можно ли утверждать, что подобный уровень поддержки со стороны болельщиков был беспрецедентным? – Да, это правда, я был немало озадачен. Поступило огромное количество сообщений от людей, и это было очень приятно. Однако этот период ознаменовался завершением определенного этапа. Я испытал смешанные чувства – и грусть, и радость от такого проявления интереса.
– В ходе вашего выступления вы отметили: «Пусть будет команда, достойная своих болельщиков». Что вы имели в виду? – Я хотел сказать, что фанаты заслуживают видеть больше побед. Необходимо, чтобы у команды были самые амбициозные цели, и чтобы все не складывалось случайным образом. Очень непросто постоянно пополнять состав перед плей-офф.
«С Люзенковым практически не разговаривал»
– Когда вы осознали возможность обмена из «Сибири»? – После беседы со Львом Игоревичем Крутохвостовым, состоявшейся в начале сентября перед стартом регулярного чемпионата, я принял участие в двух матчах. Первоначально было ожидание, что предоставят больше игрового времени, однако тренерский штаб «Сибири» пришёл к решению не продолжать сотрудничество со мной.
– Возникает ли ощущение, что полноценной возможности проявить себя не предоставили? Или вы полагаете, что ваша игра была недостаточно убедительной? – В матче с «Амуром» показал неплохую игру, против «Автомобилиста» создавал голевые моменты: совершил точный пас на партнёра – шайба не достигла цели, организовал выход один в ноль для товарища по команде. В целом нельзя сказать, что я действовал безуспешно. Конечно, можно было улучшить свои показатели в атакующих действиях, но для этого требуется время, которое мне не предоставили. Возможно, стоило сразу демонстрировать подобный уровень игры, однако это у меня не получилось, и поэтому было принято решение об обмене.
– Высказывали ли Люзенков и Крутохвостов какие-либо замечания или рекомендации в ходе личных разговоров? – Общения с Люзенковым практически не было, лишь в заключительный момент перед обменом состоялся короткий разговор. Встречу после турнира в Омске, которая произошла на ледовой площадке, я даже не рассматриваю как полноценную беседу, так как меня позвал главный тренер для выполнения упражнения.
С тренерским штабом значительных разговоров не зафиксировано. Никаких вопросов или замечаний в мой адрес не поступало в течение полутора месяцев. Исключение составил Альберт Викторович Лещёв, тренер по защитникам, который проводил со мной индивидуальные занятия – демонстрировал видеоматериалы на собраниях и давал рекомендации по совершенствованию игры в обороне и центральной зоне.
– Возникало ли у вас ощущение неладного уже с первых дней тренировочного процесса? – Действительно, такое чувство присутствовало с самого начала. Создавалось впечатление, что от меня практически ничего не ожидают, наблюдалось определенное безразличие.
– Люзенков, комментируя на пресс-конференции после игры против «Ак Барса» вопрос о своей трансферной истории, заявил: «Я был проинформирован руководством, затем у меня состоялся разговор с ним. Он посоветовал мне решать все вопросы через моего представителя». Что подразумевалось под этим? – Я никогда не произносил подобных слов. Предложение вести переговоры через агента исходило от Льва Крутохвостова. В ходе разговора перед обменом с Ярославом Игоревичем, он, как мне запомнилось, сказал: «Общайтесь через агента, решайте дальнейшие вопросы по своему усмотрению».
Я сам пытался наладить контакт с ними, но, судя по всему, у каждого своя точка зрения.
«Контракт с «Сибирью» я добивался лично и не планировал его передавать кому-либо»
– Расскажите, как старались идти на контакт? – В отношении тренерского штаба я рассматриваю себя как сотрудника организации. Если у них есть какие-либо вопросы, замечания или рекомендации, то они должны их высказывать. Я же должен, основываясь на полученных выводах, стремиться к улучшению игры. Нелогично будет обращаться к ним с вопросом: «Почему я не играю?». Полагаю, все указания и пожелания должны исходить от тренеров, которые озвучивают свои ожидания и области для совершенствования. При условии, разумеется, что существует заинтересованность в моей работе со стороны тренерского штаба и руководства.
В ходе беседы Крутохвостов сообщил мне о проигрыше в конкурентной борьбе летом. После этого я услышал предложение заключить двусторонний контракт: «Раз так сложилось, давайте подпишем».
– Для вас это был акт неуважения? – Я в определенной степени могу понять его позицию. Его задача – оптимизировать финансовые затраты. Однако я очень тяжело добивался заключения этого соглашения и не намерен отказываться от него, учитывая цену, которую пришлось заплатить здоровью. Мне было сложно адаптироваться к ситуации полной изоляции и отсутствия коммуникации.
В итоге мое согласие не было получено, после чего Крутохвостов проинформировал меня о намерении клуба искать варианты обмена. Впоследствии я не был включен в состав для выездного матча, и последовало предложение из Нижнего Новгорода.
– Люзенков в августе на предсезонной подготовке отметил, что я «немного ушел в себя». Действительно ли происходило такое, что на фоне сложившихся обстоятельств вы начали сильно переживать? – Знаете, у главного тренера почему-то сложилось определенное мнение обо мне, будто я склонен к переживаниям и излишней серьезности. Я не согласен с этим утверждением, считаю, что это не соответствует действительности. Я старался сохранять спокойствие, поддерживал общение с товарищами по команде и не замыкался в себе. Ярославу Игоревичу я выразил просьбу не делать подобных заявлений в прессе без предварительного обсуждения со мной.
– Что он на это ответил? – Откровенно говоря, детали ушли из памяти. Вероятно, это были стандартные фразы.
– Каково ваше мнение о заявлениях относительно того, что мы проиграли конкуренцию? Разделяете ли вы эту точку зрения? – В некоторой степени – да. Начало сезона пришлось встречать без должной подготовки. У меня была травма, и часть подготовительного периода я посвятил восстановлению. К слову говоря, о процессе реабилитации в клубе никто не интересовался. Признаю, что к тренировочным сборам я был недостаточно готов, и мне потребовалось время для адаптации.
В настоящее время всё в порядке, никаких проблем нет. Однако упущенное время необходимо наверстывать, чтобы нагнать отставание.
– Возникло ли разочарование из-за того, что вас не выбрали капитаном? – Честно говоря, я и не особо рассчитывал на эту роль. Безусловно, у меня есть качества лидера, которые я могу проявлять во время игры, но капитан должен быть активным участником жизни команды не только на льду: он должен объединять игроков и направлять их.
– Тяжёлая ноша? – Да, для меня она тяжёлая. Это большая ответственность.
– Противостояние с «Нефтехимиком», во время которого после двух некрасивых поступков со стороны оппонентов, не последовало поддержки для пострадавших игроков, вызвало некоторые сомнения относительно сплочённости коллектива. Обоснованы ли подобные опасения? – Причины подобных ситуаций кроются в существенных изменениях регламента. В настоящее время вмешательство может быть расценено как нарушение правил, что чревато не только санкциями, но и денежными взысканиями. Это повлияло на характер хоккея, и некоторые игроки из-за этого воздерживаются от силовых схваток. Ранее отношение было более снисходительным. Что касается «Сибири», то это хорошая команда, и здесь нет никаких скрытых мотивов; игрокам просто необходима уверенность в себе, чтобы добиться успеха.
– В Новосибирске сложилась такая обстановка, что для многих приехавших туда спортсменов развитие карьеры становится затруднительным.
– Прошлый сезон оказал негативное влияние на вашу спортивную траекторию? Создалось впечатление, что после ухода Епанчинцева это произошло. – Действительно, это повлекло за собой сбой в работе. Во-первых, последовала частая смена тренеров, что создавало значительные трудности, во-вторых, требования Вадима Сергеевича были понятны и давали свободу действий. Однако по каким-то причинам мы не демонстрировали результативной игры, что негативно сказалось и на моей игре.
– Стали ли лидеры команды объектом пристального внимания Буцаева? – В целом, я принимал участие во всех играх и следовал указаниям тренера. Он, как специалист, имеет собственную стратегию и вносил коррективы для каждого игрока. Не было ощущения, что он проявляет ко мне особое негативное отношение; моё положение было аналогично положению остальных членов команды.
– Можно ли считать его самым требовательным наставником за всю вашу спортивную карьеру? – У него присутствует такая черта характера, что он способен высказать что-либо без сдерживания. Нельзя утверждать, что он был прямолинечен и не церемонился, он давал возможность проявить себя. Если его действия не оказывали влияния на исход событий, он воздерживался от комментариев. Это характерно для многих ситуаций. Однако в то время было непросто.
– В последнее время из «Сибири» уходит значительное количество воспитанников, каковы причины этого? – По необъяснимым причинам наши игроки оказались рассредоточены по различным клубам. За исключением Егора Аланова, а также Першакова и Люзенкова, которые только начинают свой путь. Сложно понять, как это происходит, учитывая смену тренеров и руководства. Вполне можно было сформировать сильную команду из новосибирского состава. Мне представляется, что это могло бы быть весьма увлекательно.
В Новосибирске создана такая обстановка, что для многих приезжих развитие карьеры осложняется. Не всем удаётся полностью реализовать свой потенциал. Местные игроки выступают за город, за болельщиков и свои семьи. В подобной ситуации человек вынужден прикладывать дополнительные усилия, чтобы добиться результата, пусть даже он будет даваться с трудом.
– С чем связано сложное начало для приезжих игроков в «Сибири»? – Сложно сказать наверняка, но, похоже, в Новосибирске существует особая среда, препятствующая проявлению потенциала у некоторых футболистов. Приезжие часто надеются на быстрый прогресс, однако сталкиваются с трудностями. «Сибирь» уже четыре года подряд испытывает проблемы в старте сезона. Руководство пытается найти решение, но пока безуспешно.
– Действительно, были предприняты различные меры: тренировочные сборы проводились как на домашней арене, так и за её пределами, меняли тренерский состав, варьировали подходы к физической подготовке. – Это действительно необъяснимая ситуация. Попытки найти выход не приводят к результату. Даже расположение скамеек в раздевалке переставляли – безрезультатно. Мне кажется, что у каждого клуба есть своя уникальная атмосфера, которая оказывает влияние на результаты.
– Я предлагаю окунуться в воспоминания и вспомнить о тех тринадцати годах, которые вы провели в составе «Сибири». Трудно поверить, но ваша дебютная игра в клубе состоялась ещё во времена работы Дмитрия Квартальнова. – Это случилось очень давно. Мой первый товарищеский матч прошёл с новокузнецким «Металлургом» в период перерыва на Олимпийские игры. Официальный дебют состоялся во Владивостоке, где действовали довольно простые требования, которые необходимо было соблюдать. Я провёл три или четыре смены на площадке.
– Главным приоритетом было сыграть без потерь, успешно доставить шайбу в зону соперника, а затем либо выйти один на один с вратарём, либо передать её защитнику. Это были самые элементарные задачи. Конечно же, я испытывал сильное волнение. Дмитрий Вячеславович Квартальнов тогда был совсем другим человеком – более эмоциональным, чем сейчас. Также работал Игорь Валерьевич Никитин. Это были очень серьёзные профессионалы.
– Я получил огромный опыт. Играть вместе с хоккеистами такого высокого уровня – это бесценно. В те годы молодёжи на лёд выпускали не так часто. Сейчас заметно, что для молодых игроков открыты все возможности.
– Вы как-то говорили о том времени, что «переход из МХЛ в КХЛ – вау». – Честно говоря, я долгое время не мог поверить в то, что меня пригласили.
– Пройдите в раздевалку, а там Лехтеря, Энлунд, Копейкин… – Именно эти игроки. Там были настоящие легенды! Губин, Кугрышев, Санников, Алексеев, Шумаков, Белов, Лекомцев, Кутузов – отличная компания! Это была замечательная команда.
– Первую заброшенную шайбу помните? – Совершенно верно. На старой арене. Мы играли с «Медвешчаком», а до этого я два года не выходил на лед – лишь однажды вышел, и то был запасным. В следующем сезоне сыграл девять матчей и забил гол. Эмоций было невероятное количество… Родители мои были вне себя от радости, это было поистине незабываемое событие.
– Существовала ли возможность повлиять на игру «Сибири», которая доходила до финалов конференции, и сыграть более значимую роль? В МХЛ вы не были игроком атакующего плана. – Всё зависело от меня самого. Однако мне была определена конкретная функция, и предъявлялись простые требования. Многие хоккеисты, обладающие способностью к атаке, в то время вынуждены были играть максимально просто, избегая ошибок.
– Нельзя ли сказать, что это вызывает некоторое сожаление, что потенциально могли проявить себя иначе? Мы оказались ограничены рамками заданной роли. – Вероятно, так и было. Но именно такое поведение ожидалось от меня в тот период. Любые попытки проявить инициативу вызывали негативную реакцию со стороны тренерского штаба. Чтобы оставаться в составе, приходилось выполнять предписания.
– Безысходность, получается. Место в КХЛ ведь терять нельзя. – Существовало желание выступать за главную команду, и для этого требовалось предпринимать определенные шаги. Этот процесс потребовал значительного времени на формирование навыков.
– Вы долгое время играли в ВХЛ – как не сломались, потому что полноценно зайти в КХЛ не получалось? – Ключевым фактором является определение желаемых целей. В тот период стремление попасть в основной состав определяло необходимость борьбы и участия в играх, ВХЛв Ангарске. Там условия были более комфортными, появилась большая свобода действий. Этот опыт оказался полезным. Без игровой практики было бы крайне сложно добиться попадания в основу «Сибири».
– Не возникало ситуаций, когда прилагаются усилия, но не наблюдается прогресса? – Мои родители часто повторяли: «Лёха, для каждого дела своё время приходит. Будь терпелив, работай усердно. Если прикладываешь усилия, обязательно достигнешь необходимого уровня». Я принимал их наставления к сердцу, они поддерживали меня в моменты отчаяния. Однако это было лишь временное решение – возникали периоды сопротивления. После этого я брался за дело с удвоенной энергией, продолжал работать и играть.
– Какие были очаги восстания? – Я вел внутренний диалог, прислушивался к советам. В то время я был ещё молод, а рядом были опытные игроки, которые оказывали помощь. Поддержку оказывали мои родители и моя будущая супруга. Это давало мне мотивацию вернуться в Новосибирск. ВХЛ– Родители и моя тогдашняя невеста поддерживали меня. У меня была цель – вернуться к ней [в Новосибирск].
– Оглядываясь на прошедшие годы, можно оценить, насколько значимой была эта поддержка. ВХЛ закалила характер? – Логистика представляла собой значительные трудности: перелёты и перемещения на автобусах, рейсовые авиаперевозки. Этот опыт прививал навыки правильного восстановления после игр: необходимо было больше отдыхать, раньше засыпать и избегать употребления алкоголя. Частые переезды негативно сказывались на самочувствии, поэтому важно было беречь здоровье.
– В ВХЛ– В автобусах действительно было достаточно спиртных напитков? – Да не, я за этим следил.
– А в команде как было? – Тогдашние игроки придерживались иных принципов. Более опытные хоккеисты старшего поколения относились к спорту иначе и действовали соответствующим образом. Эти установки формируются с раннего детства. Если посмотреть на современных молодых спортсменов, многие вовсе не употребляют алкоголь и правильно подходят к подготовке – их мышление в этом вопросе отличается.
«Заварухин помог мне раскрыться в «Сибири»
– Не могу поверить, что за несколько лет игры в Ангарске у вас не было каких-либо необычных случаев. По словам источника, местные болельщики отличались весьма жестким характером. Команды, приезжавшие на выездные матчи, испытывали перед ними опасения. Зафиксированы случаи, когда гости в ночное время обнаруживали срабатывание пожарной сигнализации в гостинице, причём остаётся неясным, было ли это преднамеренной акцией.
Наблюдение за ситуацией осуществлял охранник, который имел право посещать квартиры игроков и проверять их состояние. По словам спортсменов, он мог даже проводить осмотр на предмет употребления алкоголя. Такая практика позволяла вмешиваться в личную жизнь футболистов.
В период второго сезона, проходившего в Ангарске, команда демонстрировала высокие результаты. В состав вошли опытные игроки старше 34-35 лет, вместе с которыми выступал Семён Иванов и молодые спортсмены в возрасте около 20 лет.
– Дедовщины не было? – Нас действительно немного подшучивали над нами, однако мы старались не допускать серьёзных ошибок и вели себя адекватно, выполняя необходимые задачи.
– Вы только собирали шайбы и переносили багаж? – Действительно, приходилось таскать колонки и клюшки во время выездов. В целом всё было в рамках приличий. Запомнился один случай. Как-то поехали в Челябинск перекусить, а там у ребят была организована небольшая вечеринка с шампанским. И при этом они демонстрировали очень высокий уровень игры. У такого поколения можно было перенимать опыт, как правильно отдыхать и играть в хоккей.
– Помните, как вернулись в КХЛ на постоянной основе? – Это происходило ещё во времена Юрзинова. После забитого первого гола в КХЛ последующие несколько сезонов оказались неудачными – команда испытывала трудности, и я преимущественно находился в ВХЛ. В начале мне сообщали об отсутствии возможности попасть в основной состав и оставляли для ротации. Однако, после старта сезона, когда команда потерпела четыре поражения подряд, мне предоставилась возможность выйти на поле. Я сумел закрепиться и осознал, что это шанс для развития моей карьеры. С приходом Андриевского наша игра заметно улучшилась.
– В том сезоне произошли значительные изменения в составе «Сибири». – Действительно, потребовалось оперативно адаптироваться к новым условиям. При Андреевском мы демонстрировали хорошую игру.
– Если не учитывать сентябрьский период, когда команда проиграла 12 матчей подряд, то это утверждение верно. – Действительно, если бы не события того сентября, мы бы наверняка вышли в плей-офф. В тот период я старался максимально усваивать информацию и перенимать опыт, чтобы улучшить свою игру.
– Особенно запомнилась ваша шайба, заброшенная в ворота московского «Динамо», когда «Сибирь» одержала победу со счетом 1:0 в сезоне 2019/2020. Вы очень эмоционально отпраздновали этот гол. – Мое решение покинуть команду могло бы возникнуть, если бы Андриевский остался, поскольку он не видел меня в составе на следующий сезон. Однако после назначения Заварухина, который выразил желание поработать со мной, я ему очень благодарен. Николай Николаевич помог мне проявить свой потенциал. Также хочу поблагодарить Андрея Владимировича Тарасенко – выдающуюся личность в новосибирском хоккее. С сожалением вспоминаю, что его уже нет с нами.
В тот момент я испытывал значительное давление из-за продолжительной засухи с голами. Тогда я также читал комментарии болельщиков…
– Это ошибка. – Согласен, это была серьезная ошибка. Я испытывал колоссальное давление. В тот период я действительно сильно переживал, как мне кажется. Удалось добиться результата в матче с «Динамо», и я был очень этому рад. Замечания Заварухина о том, что они не желают отправлять меня и Короткова, оказали поддержку. Тогда возникло ощущение, что пытаются выставить меня не в лучшем свете. ВХЛ– В тот момент мне было важно понять, что хотят меня раскрыть.
«Мартемьянов был добрым человеком, все ощущали, что он с трудом сдерживал гнев, чтобы мотивировать нас и сосредоточить внимание»,
– В указанном сезоне вы впервые приняли участие в плей-офф, а «Сибирь» преодолела первый раунд против «Автомобилиста». Насколько досадно было, что из-за пандемии чемпионат пришлось остановить? – Действительно, на тот период времени вся команда верила в возможность повторения достижения «бронзового» сезона. Однако обстоятельства сложились неблагоприятно как для нас, так и для всего мира. Тогдашнее поражение вызвало искреннее разочарование. В то время наша команда демонстрировала высокий уровень игры, проявляя себя как в атакующей, так и в оборонительной фазах.
– Безусловно, защита была на очень высоком уровне, именно это позволило «Автомобилист» взять под контроль в первом раунде плей-офф. – Да, Олег Олегович Ореховский отвечал за организацию оборонительных действий – он был очень скрупулезен в своей работе. Это оказало положительное влияние на результат. Мне посчастливилось принять участие в плей-офф, поскольку Торченюк и Комаров получили травмы, а они были ключевыми игроками центральной зоны. В связи с этим возникла необходимость заменить их, и я занял позицию в центре.
– Потом эта позиция даже приелась вам. – Да, впоследствии этот опыт оказался не таким простым: потребовалось демонстрировать эффективность как при атакующих действиях, так и при обороне. Это был весьма ценный опыт для меня.
– После завершения сотрудничества с клубом «Сибирь», наряду с упоминанием Тарасенко, был отмечен и Мартемьянов как один из наиболее значимых тренеров в карьере. Поделитесь воспоминаниями о работе с ним. – Когда он пришёл в «Сибирь», он оказал существенное влияние на тренерское мышление, что сам неоднократно отмечал. Андрей Алексеевич выступал скорее в роли психолога: он умел распределять задачи, контролировал ситуацию в коллективе, находил нужные слова, мог провести серьёзную беседу с командой. В целом, он был человеком добрым, все чувствовали, что он сдерживал гнев, чтобы помочь нам сосредоточиться и собраться. Он никогда не действовал под влиянием негативных эмоций.
– И легионеров в узде серьёзно держал. – Его влияние на игроков было весьма заметным. Даже Тейлор Бек при нём часто корректировал свои действия в соответствии с общими задачами команды. В то время существовала очень сильная группа игроков: Мёрфи, Бек, Шаров, Бутузов, Пьянов. Если один из комбинаций не срабатывал, они оперативно меняли его. Игроки демонстрировали результативные показатели, на их счету было много очков. Андрей Алексеевич способствовал этому, он мог указать на тех, кто стремился к личному успеху в ущерб командному делу, и говорил об этом. Не допускалось ситуации, когда кто-либо действовал по своему усмотрению.
– Вспомните самый яркий эпизод из карьеры, связанный с периодом выступлений за «Сибирь». – Наиболее запоминающимся событием стало рождение дочери. В то время у нас была запланирована поездка в Ригу и в другой город. Яна тогда высказывала предположение о скором появлении на свет Амелии. Мы вернулись с этой поездки, и она сообщила о начале родов. Кажется, дочь намеренно дожидалась моего возвращения.
– Сохраняется ли у вас желание завершить спортивную карьеру именно в составе «Сибири»? – Прежде всего, я не испытываю негативных чувств ни к кому из-за произошедшего. Обиды нет, поскольку понимаю, что каждый выполняет свои профессиональные обязанности. На данном этапе сложно давать прогнозы о будущем, ведь жизнь хоккеиста полна неожиданностей. Однако небольшая надежда всё же присутствует. «Торпедо» – это новая страница, которую необходимо начинать создавать.
Больше мнений и эксклюзивов автора – в его телеграм-канале «Пиетет Макарова».