Александр Кержаков не является главным тренером с начала сентября 2024 года, когда покинул пост в «Кайрате». После этого он практически не появлялся на публике, и даже слухи не связывали его с какими-либо командами, а сам он проводил время в Дубае и путешествовал. Недавно он вернулся в Россию вместе с семьёй и пришел к нам в редакцию для обстоятельной беседы, в ходе которой мы говорили не только о футболе, но и о жизненных вопросах.
«На пустынный остров я точно захвачу с собой песни Аллы Пугачёвой»
— Как ваши дела?
— Всё прошло замечательно. Новый год в семейном кругу прошёл прекрасно — с женой и старшим сыном мы были в гостях у брата.
— Вы вернулись в Россию только на Новый год?
— После увольнения из «Кайрата» они остались в Алма-Ате, поскольку сын посещал там школу, за обучение в которой мы уже заплатили. Ему было там хорошо, и школа отличалась высоким уровнем. До первого полугодия они проживали там, а затем на несколько дней отправились в Дубай для отдыха. В настоящее время они окончательно вернулись в Россию.
— О новогодних праздниках. Можете рассказать о самом безудержном?
— Когда мы встретились в интернате. К тому моменту в здании почти не осталось людей, большинство уже уехало по своим местам жительства. Мы пролили в холле нашего этажа огромное количество газировки на пол. И катались по ней, как на коньках. Это было для нас невероятное событие! В первый день января мы, конечно же, всё отмывали. А в целом, Новый год для меня – это больше семейный праздник.
— Вы заметили, что мы посещали концерты зимой. И одним из самых значимых был концерт Эминема. Вы являетесь поклонником его творчества?
— Его работы мне импонируют, но не более того. Что касается атмосферы, то гораздо больше впечатлил концерт группы 30 Seconds to Mars. Благодаря моей супруге я посетил их выступление трижды всего за полгода.
Мой сын – большой поклонник Эминема. Для него мы организовали сюрприз – до самого отъезда не сообщали, что летим в Бахрейн на его концерт. Вместе с женой мы провели настоящую секретную операцию: сыну сказали, что мы просто посмотрим новую страну. Когда мы уже ехали на концерт, супруга надела на сына наушники, чтобы он не услышал адрес от водителя, и отвлекала его чем-то в телефоне, чтобы он не увидел вывески о концерте по пути.
Прибыв на место, сын поинтересовался: «Мы на футбольный матч?» В ответ сообщили, что направляемся на концерт. Его первым вопросом было: «На 30 Seconds to Mars?». Он испытал удивление, когда выяснилось, что выступает Эминем. Однако мы разделились: сын занял места на трибуне, а его мать отправилась в фан-зону. Она также является большой поклонницей Эминема — с самого детства.
— Музыка играет важную роль в вашей жизни?
— В основном я прослушиваю один плейлист во время полётов на самолёте. В последнее время я всё чаще читаю книги, так как они больше вдохновляют и оказывают большее воздействие. Последняя книга, которая произвела на меня сильное впечатление, — «Мартин Иден». Недавно я перечитал «1984» — через семь лет восприятие оказалось совершенно иным. Полагаю, что через семь лет оно снова изменится.
— Какие пять песен вы бы взяли с собой, если бы вас забросили на необитаемый остров?
— Пяти композиций недостаточно, поскольку при последовательном прослушивании они могут наскучить. Обязательно включим произведения Queen. Также в плейлист войдет песня Pink Floyd — Wish You Were Here. Композиции Аллы Пугачёвой также должны быть представлены. Кроме того, добавим что-то из репертуара «Ленинграда», чтобы создать позитивную атмосферу.
— А из книг?
— «Цветы для Элджернона» занимают для меня первое место. Сборник рассказов Зощенко — это классика комедии, которая остается актуальной и в наши дни. Также мне импонируют рассказы Шукшина, написанные доступным языком и легко читаемые.
Чтобы отвлечься и занять себя, можно взять роман «Война и мир» Льва Толстого ( смеётся). Или «Братьев Карамазовых»: я начал читать, но смог прочесть лишь половину книги — текст дается с трудом. Для облегчения восприятия можно обратиться к стихам Пушкина.
— А футбольную литературу читаете?
— Изучал труды Лобановского, включая его автобиографию, а также мемуары Никиты Павловича Симоняна, Александра Фергюсона и Жозе Моуринью.
— Какие из этих книг оказали влияние на тренерскую деятельность?
— Необходимо увеличить количество взаимодействий с игроками и коллегами. В Томске я приглашал тренеров команд-соперников и их помощников на попойку после матчей, следуя примеру сэра Алекса Фергюсона. Это было весьма удобно, поскольку мой кабинет располагался над раздевалками на втором этаже. По прибытии в Томск я попросил администратора закупить разнообразные напитки. Наиболее содержательная беседа, пожалуй, состоялась с Осинькиным — мы знакомы ещё со времён юношеской сборной. Аналогичную практику я применял и в Суботице.
«Сразу после того, как прозвучали слова президента, я покинул «Кайрат»
— Была ли ваша пауза в тренерской деятельности, начавшаяся в сентябре, результатом сознательного выбора? Или она обусловлена тем, что не поступало подходящих предложений?
— Во-вторых, ни одно из поступивших предложений не вызвало у меня отклика. Были варианты от клубов из Узбекистана, Вьетнама и Индии, но по ряду причин сотрудничество не сложилось. В настоящее время я переживаю период переоценки: стараюсь жить сегодняшним днём, избавляясь от постоянного напряжения. Это наполняет меня энергией и дарит ощущение легкости.
Отсутствие работы, конечно, неприятно, однако текущее состояние заглушает негативные переживания, связанные с ней. Сейчас я уделяю внимание себе, занимаюсь спортом и больше времени провожу с семьёй. Кроме того, возвращение в Россию позволяет осознать, как ценно личное общение с родными и близкими, а не только видеозвонки.
— Часто ваша деятельность в последних клубах заканчивалась не самым лучшим образом и была связана с неясными обстоятельствами. Возникал ли вопрос, почему это происходило?
— С Кипром ситуация ясна. В Сербии произошел разрыв контракта по инициативе клуба, поскольку итоги последних пяти игр не соответствовали ожиданиям.
— А что с «Кайратом»?
— Часто тренеры объясняют свой уход от команды «взаимным согласием» или ссылаются на личные обстоятельства. Похоже, что в подобных ситуациях кто-то пытается скрыть определенные факты. Существует психологический аспект – чем меньше информации предоставляется, тем выше вероятность того, что следующий работодатель предложит работу, поскольку о нем не было сказано ничего плохого. У многих тренеров возникали разногласия, которые приводили к увольнению или расторжению контракта. Однако эти ситуации не всегда становились достоянием общественности. Мне же нечего скрывать – было бы неразумно заявлять, что я покинул «Кайрат» по семейным обстоятельствам.
— Вам же ранее присвоили звание лучшего тренера месяца. Команда «Кайрат» занимала лидирующую позицию, однако вас практически сразу отстранили от должности. Сообщалось, что президент «Кайрата» произнес в раздевалке оскорбительное высказывание, назвав вас некомпетентным специалистом».
— Произошли события, которые, по моему мнению, неприемлемы для работы в команде. Я не видел другого решения. Возможно, есть тренеры, которые готовы были бы это допустить — в угоду работе. Но не я. Уважение к человеку — приоритет как в профессиональной деятельности, так и в личной жизни. Либо ты уважаешь себя, либо ты терпишь.
— Получается, вы приняли решение сразу после того, как это услышали?
— Да. После этого о мне распространяли немало слухов. Однако я не уделяю большого внимания информации, которая появляется в СМИ, особенно если она представлена как слова «источника из клуба». Если ты говоришь правду, зачем скрываться за чьей-то спиной? Зачем прятаться? Если имя не указано, это вызывает подозрения. Звучали очень резкие высказывания. Я отчетливо помню: «группировки в команде», «я разговариваю по телефону и не посещаю тренировки», «я не контролирую команду». Всё это не соответствует действительности — главное было достижение результата. Команда не занимала первое место на протяжении двух лет, но мы пришли и возглавили таблицу всего через два месяца.
— Рассматриваете ли вы себя в первую очередь на позиции главного тренера? Или открыты для работы, например, в качестве помощника?
— При наличии такой возможности, я с радостью пройду обучение у опытного профессионала. Однако, пока что приглашения не поступало.
— У меня был обширный опыт стажировок в европейских клубах, включая «Интер», «Севилью» и другие. Что или кто произвел на меня наибольшее впечатление?
— Я провел больше времени в «Интере», когда там работал Лучано Спаллетти – это было в 2018 году. Тогда я прошел полный микроцикл. А весной 2024 года моя работа с «Интером» оказалась фрагментарной, поскольку потребовалось уехать на переговоры с «Кайратом». При Спаллетти приходился разгар сезона. А весной, в период моей стажировки, ни «Интер», ни «Севилья» не решали серьезных задач: «Севилья» не боролась за что-либо, а «Интер» уже стал чемпионом. Они не рассматривали возможность стажировки в период интенсивности сезона.
В памяти всплыл один случай, произошедший в «Севилье» перед игрой с «Вильярреалом». Специально разрабатывалась тактика для оказания давления на соперника во время разыгрывания ими удара от ворот. Команда выстраивала и перенастраивала свою позицию, чтобы создать затруднения для футболистов «Вильярреала». Для отработки этого приема была даже проведена отдельная тренировка. Однако в первые десять минут матча всё пошло не по плану, и стратегия изменилась после трёх допущенных ошибок.
— Вы отправляли своё резюме в европейские клубы. Сохраняете ли вы эту практику?
— Пока что я не вижу в этом необходимости. У меня есть желание работать, однако раньше я сильно переживал из-за отсутствия занятий. Мне казалось, что без активных действий я не смогу найти работу. Сейчас я чувствую себя гораздо спокойнее и наслаждаюсь жизнью.
«Видел, как в «Зените» употребляли снюс»
— В Томске вы практиковали приглашение тренеров на дегустацию вина после игр. Если бы у вас появилась возможность пообедать с любым тренером, в том числе с теми, кого уже нет в живых, кого бы вы выбрали?
— Юрий Андреевич Морозов.
— Что хотели бы обсудить?
— Я хотел бы, чтобы Юрий Андреевич поделился со мной своим тренерским опытом. Мне искренне завидно спартаковцам: они в любой момент могут обратиться за консультацией к Олегу Ивановичу Романцеву, о чём они сами рассказывали. У меня, к сожалению, нет такой возможности пообщаться с Юрием Андреевичем.
Я также хотел бы пообщаться с Валерием Васильевичем Лобановским. Однако Морозов – тот, кто открыл для меня путь в профессиональный футбол.
— Какое самое запоминающееся событие связано с Морозовым?
— 2002 год, Ростов. Я только что вернулся из сборной России после своего первого вызова. Морозов вызвал нас с Аршавиным непосредственно в день матча. Это был конец марта, ростовское солнце светило весенним теплом, и Юрий Андреевич встретил нас в лёгкой рубашке с короткими рукавами и шортах. Он собрал нас, ребят возрастом 19 и 20 лет, и начал совещаться: «Кого выпустить в нападении – Огородника или Тарасова?» Для нас это было невероятно – сам Морозов прислушивался к нашему мнению! К тому же, Огородник и Тарасов были старше нас. В итоге мы решили, что на поле должен выйти Евгений Тарасов. Впоследствии Евгений также сделал голевую передачу.
— Почему тогда не уделили время для более тесного общения с ним?
— Он не мог с ним разговаривать: для меня не представлялось возможным первым обратиться к нему. Он всегда казался значительной фигурой, и так было всегда.
Морозов придерживался консервативных убеждений. Ношение красной формы было под запретом, бутсы разрешалось использовать исключительно чёрного цвета. Однажды я, будучи в молодёжной сборной, привёз серебристые бутсы в 2001 году — Юрий Андреевич выразил моё поведение неодобрение. Однако, в этих бутсах я забил гол в первом же матче, и таким образом получил от Морозова негласное согласие на их использование.
— По словам Акинфеева, когда-то он опасался даже посещать душевую и брал с собой сетку для мячей. Теперь эту заботу переложили на администраторов.
— безусловно, такое встречается. Это связано с практикой, принятой в спортивных академиях, где, например, за учениками, проживающими в интернате, стирают спортивную форму. В 2001 году, во время одного из первых сборов главной команды «Зенита» в Нидерландах, мы были поражены – там была возможность сдавать форму в прачечную! Сейчас можно просто сдать вещи в стирку, не задумываясь об этом. А для меня тогда самостоятельная стирка одежды была единственным доступным способом. То же самое касается и мячей – тогда это даже не обсуждалось: молодые спортсмены ухаживали за инвентарём даже для вратарей.
— Старшие не посылали за покупками?
— В «Зените» подобного не встречалось. Бывало в интернате, но я там был учеником, когда дедовщина уже не практиковалась.
— Приходилось ли уметь постоять за себя в интернате?
— Мне посчастливилось в этом отношении. Я проживал в трёх интернатах. В первом я провёл лишь полгода, однако он не был связан со спортом. Проще говоря, не было возможности определить моё место в другом месте. Затем я жил в училище олимпийского резерва №2. Тогда я учился в шестом классе, а самые младшие были в десятом — поэтому ко мне относились как к маленькому ребёнку. Но я был свидетелем очень сильной дедовщины: ребят по ночам отправляли за город за насваем. Перешёл в девятом классе в училище олимпийского резерва №1 — там дедовщина прекратилась.
— Вы упомянули насвай. В настоящее время снюс пользуется популярностью среди футболистов и других спортсменов. Возникала ли у вас подобная ситуация в ваших командах?
— В последний год моей работы в «Зените» я видел, как некоторые футболисты использовали снюс. Сам я не пробовал это, и как главный тренер, практически не сталкивался с подобными ситуациями. В Суботице я посетил один матч. Однажды заметил у юного футболиста из дубля, который занимался с нами, «шайбу» в шортах. Я попросил его выбросить и объяснил, что это негативно сказывается на работе мышц.
— Завершая обсуждение вредных привычек, стоит отметить, что в Томске из команды был исключён игрок, явившийся на тренировку в состоянии алкогольного опьянения.
— Запрета на употребление алкоголя не вводилось, и я лично не наблюдал подобных случаев во время моего присутствия. Один эпизод произошёл во время поездки в Томск: несколько спортсменов взяли с собой по бутылке пива на самолёт после завершения соревнований, и это был предел.
Появление игрока в состоянии алкогольного опьянения на тренировке – это, прежде всего, проявление неуважения к товарищам по команде. Парень был заметно нетрезв, его поведение было неустойчивым. Если бы он ушел, не привлекая внимания, как ему и советовали другие игроки, ситуация могла бы сложиться иначе. Судя по всему, он находился в состоянии сильной дезориентации. Неважно, насколько результативен игрок, даже если он забивал бы по пять мячей в каждом матче – это не оправдывает его поведение. В команде превыше всего коллектив и взаимное уважение. Это был единственный случай, когда я исключил игрока из состава.
— Вы упомянули, что сами отказались от употребления алкоголя. Как давно это произошло?
— 29 мая мной был подписан контракт с «Кайратом». В течение трех месяцев работы мне довелось выпить лишь два глотка коктейля на праздновании дня рождения Руслана Аджинджала. После же ухода из «Кайрата» за два с половиной месяца — не более одного бокала вина раз в две-три недели. А в свой день рождения — максимум пару бокалов вина. После этого употребление алкоголя было прекращено.
— Что побудило?
— Появилось желание уделить время себе, изучить воздействие этого на организм. Также начал каждое утро заниматься спортом. Осознал, что не хочу, чтобы все эти усилия оказались напрасными из-за употребления алкоголя. Как уже отмечал, внутренне чувствую себя лучше. Безусловно, положительное влияние оказывает отсутствие стресса. Когда работаю тренером — часто болею. У меня значительно ослабевает иммунитет из-за переживаний, даже несколько раз из-за болезни пропускал матчи.
«Я не разделяю мнение о том, что «Зенит» является позором для российского футбола»
— Вы открыты к работе в России?
— Конечно.
— Кто вам больше всего сейчас импонирует в РПЛ?
— К числу ведущих команд стоит отнести «Зенит», хотя в концовке у них, к сожалению, наблюдалась небольшая заминка. «Краснодар» и «Спартак» порой демонстрируют качественный футбол, как и «Локомотив».
— В чём проблема «Зенита»?
— Какие проблемы на первый взгляд? Клуб занимает первое место, деля его с «Краснодаром». Впрочем, я не думаю, что игроки демотивированы. Ведь если ты футболист, у тебя есть своё эго. Как можно выходить на поле, не желая играть? Титулы не могут надоесть. Да, бывают матчи, просмотр которых не доставляет особого удовольствия, но давайте дождемся окончания чемпионата.
— Как человек, являющийся символом клуба, что вы чувствуете, когда с трибун звучит критика в адрес «Зенита» — «позор российского футбола?
— Меня это не задевает.
— А почему это происходит?
— «Зенит» удерживает титул чемпиона уже шесть лет подряд, что вызывает недовольство у поклонников других команд. Петербургский клуб имеет более сильный состав, чем его конкуренты. Это объясняется, в частности, финансовыми возможностями клуба. Тем не менее, в настоящее время «Краснодар» и «Спартак» также располагают ресурсами для приобретения игроков на сопоставимом уровне.
— Позор ― громкое слово.
— Звучит слишком громко. Однако я не считаю, что «Зенит» — это позор для российского футбола. Это команда-лидер, у клуба шесть чемпионских титулов подряд. Никто не может похвастаться подобным достижением.
— Вы утверждали, что пик формы «Зенита» пришелся на периоды работы Спаллетти в 2010 и 2011 годах. С каким бы результатом команда Спаллетти победила нынешний «Зенит»? И смог бы она вообще одержать победу?
— Если бы соревнования проходили на дистанции, я бы, вероятно, победил. Однако в отдельном поединке предсказать исход сложно.
— А кто из нынешнего «Зенита» играл бы в том составе?
— Надо смотреть по позициям.
— Хорошо. Малафеев и Латышонок?
— Конечно, Слава — 100%.
— Караваев и Анюков.
— Очевидно, что Анюков.
— Матч между Бруну Алвешем и Ломбертсом против Нино и Эраковича.
— Я бы первую версию оставил.
— Кришито или Дуглас Сантос.
— Здесь наблюдается примерно равный уровень мастерства у игроков. Если бы Кришито не играл, а вышел на поле Сантос, результат существенно бы не изменился.
— Барриос и Денисов.
— Это тоже непросто. Барриос — игрок высокого класса. Однако у Гарика больше обаяния и лидерских способностей. Это футболисты схожего типа. Барриос наверняка не навредил бы, мог бы проявить себя.
— Вендел и Зырянов.
— Пф, у Вендела нет никаких шансов. Он, безусловно, сильный игрок, но я видел, как Костя принимает решения, которые не под силу бразильцу. Когда Зырянов забил «Баварии»… Я не верю, что Вендел сможет забить «Баварии» так, чтобы вся мюнхенская защита неожиданно оказалась совсем в другой плоскости. У Зырянова была футбольная харизма, играть с ним — истинное удовольствие. В любой момент он мог изменить ход игры.
— Данни и Клаудиньо.
— Данни сильнее — 100%.
— На флангах сыграют Быстров и Лазович, а Мостовой и Мантуан будут действовать на противоположных позициях?
— Обсуждать это не имеет смысла — первый вариант.
— Ну и Кержаков или Кассьерра?
— Без комментариев (смеётся).
— О Денисове. Он недавно высказывал недовольство тем, что в «Зените» не работают с его подопечными. У вас был подобный опыт?
— В настоящее время в «Зените» трудятся Аршавин и Радимов, выпускники академии клуба. Я общался с Гариком и понимаю его позицию. Было бы замечательно, если бы «Зенит» предоставлял возможность трудоустройства игрокам прошлых лет, которые искренне стремятся быть полезными команде. Поколение, о котором говорит Гарик, вызывает у нас всех искреннюю заинтересованность в судьбе «Зенита». Если бы все эти игроки смогли работать в клубе и способствовать его развитию, они могли бы привнести что-то особенное: эмоциональную вовлечённость и преданность. Когда люди стремятся работать и развивать клуб из любви к нему, это, безусловно, положительно сказывается на его прогрессе.
«Я принял решение покинуть команду, когда сочёл это необходимым. Продолжать карьеру ради установления рекордов не имело для меня значения»
— Каким образом вы относитесь ко всей этой суете, связанной с Дзюбой и вашим достижением рекордов по количеству голов за национальную команду и в российском футболе в целом?
— Всё спокойно. Мне казалось, что он давно превзошёл эти достижения. Я не придаю большого значения рекордам в командных видах спорта. Для меня это заслуга не только того, кто забивает мяч. Когда я начинал играть, не мог предположить, что смогу забить столько голов. И я благодарен своим партнёрам за каждый гол. Моя карьера сложилась таким образом, что я спокойно покинул игру, когда захотел, и не продлевал её ради каких-то рекордов. Но здорово, что Артём стремится к этому.
— А сборная?
— Если футболист превосходит других претендентов на его позицию, вне зависимости от возраста, он должен быть включен в состав национальной команды. В противном случае, какие возникают вопросы?
— Карпин предлагал вам с Дзюбой поединком на поле определить, чей рекорд окажется более значимым.
— Мне? А я тут при чём? Я восемь лет не играю.
— Слуцкий заявил, что, оказавшись на месте Карпина, он бы пригласил вас обоих на игру с Брунеем и оценил, кто из вас забросит больше голов.
— Я бы обратился к Слуцкому с вопросом: если бы он оказался на месте Карпина, вызвал бы он на матч с Брунеем меня и Артёма или ограничился бы только вызовом Дзюбы ( смеётся)?
— Вы не играли восемь лет. Если предположить, что вас пригласят в сборную на матч против Брунея, вы сможете забить гол?
— Если я проведу весь матч без передышки, мы получим пенальти, и я его реализую — это верно. Но если мне придется постоянно перемещаться по полю… Ведь Бруней не стоял неподвижно. Была высокая интенсивность, соперники вырывались вперед — и все равно приходилось возвращаться. Поэтому было бы непросто.
— Дзюба отличается эпатажным поведением. Вы производите впечатление скромного человека. Считаете ли вы себя таковым?
— Ранее такого точно не было. В период своих выступлений я допускал ошибки, которых следовало бы избежать. В частности, в общении с журналистами после игр. Иногда я смотрел на них свысока. Хочу предостеречь молодых игроков. Если они полагают, что ведут себя в соответствии со своим положением, игнорируя журналистов после матчей из-за завышенной самооценки, — это нежелательно. Впоследствии многие будут о сожалеть об этом.
— Вы теряли голову из-за соблазнов?
— После чемпионата мира 2002 года я неожиданно столкнулся с огромной популярностью. В моей карьере было всего полтора года, мне едва исполнилось 19 лет, но меня узнавали повсюду. Мне показалось, что могу делать то, что недоступно другим. Я не совершал необдуманных поступков, но иногда позволял себе высокомерное отношение к людям, что, как я теперь понимаю, можно назвать «потерей головы». К счастью, близкие люди быстро вернули меня к реальности.
«Травматический опыт теракта, произошедшего 11 сентября 2001 года, оказал значительное влияние на развитие моей аэрофобии»
— Про эпатаж. Вас в Медиалигу звали тренером?
— Ни разу.
— А как вам вообще?
— Медиалига – вполне закономерное явление. Изначально я относился к ней с недоверием, однако теперь признаю, что создатели движутся в правильном направлении и продолжают развиваться, например, планируется проведение Кубка в Абу-Даби. Однако большое количество ненормативной лексики меня не устраивает, она отвлекает от футбола. Возможно, поэтому это и называется Медиалигой – футбол там занимает второе место. Но это смотрят дети… Хотя, возможно, именно наличие нецензурной брани и привлекает детскую аудиторию – они могут смотреть трансляции, прячась под одеялом, чтобы узнать, кто кого оскорбил.
Мои сыновья знакомы со многими командами из Медиалиги. К тому же, эти команды участвуют в Кубке России. Сейчас очень эффективно популяризировать футбол, когда команда Медиалиги выезжает на матч, например, во Владимир, Кострому или Омск. Люди приходят на такие игры!
— Кто из ваших партнёров наиболее часто употреблял нецензурную лексику?
— Володька Быстров.
— Ответ был на поверхности.
— Почему был (смеётся)? Есть до сих пор.
— По поводу эмоций. В одном из предыдущих интервью я упоминал, что мой организм страдает от различных заболеваний, спровоцированных стрессом. Скажите, пожалуйста, какие методы вы используете для борьбы с ним?
— Это кажется невозможным. Тренерский стресс значительно отличается от стресса игрока. Игрок, пережив победу, испытывает эйфорию до следующего матча. Тренер не может позволить себе подобное. Выиграл, немного порадовался, вернулся домой, успокоился — и уже готовится к тому, что будет завтра. А завтра — это подготовка к следующей игре. После поражений — ситуация ещё более сложная. Игрок всегда найдёт множество объяснений, чтобы оправдать себя даже в случае явной ошибки. А тренер… Он несёт ответственность за всё. Всё это вызывает подавленное настроение, грусть и беспокойство. Когда я смотрю на себя во время коротких интервью после матчей… Там предстаёт другой человек — словно добавляется 10-15 лет.
— В какой период вашей жизни было самое интенсивное самоанализа?
— После встречи «Пари НН» с «Динамо» на домашнем стадионе в 2022 году, которая состоялась весной, мы интенсивно готовились на протяжении всей недели. Действительно, мы выбрали тактику игры с низким блоком и не смогли использовать благоприятную контратаку. Однако защита была организована на высоком уровне, и у ворот соперника не возникало опасных моментов. К завершению поединка начали проявляться признаки усталости, и на 85-й минуте пришлось оперативно заменить двух игроков. Тем не менее, вышедшие на поле футболисты не смогли адаптироваться к уже отлаженному защитному построению. Это привело к дисбалансу, и мы быстро потеряли позицию, пропустив гол на 89-й минуте.
— Что было после матча?
— Я вернулся домой в состоянии глубокой подавленности, чувствуя полную пустоту. Жена даже забрала сына, я не видел его. Больше всего меня напугало то, что на следующий день я чувствовал себя так же. Я думал, что неделя подготовки оказалась напрасной из-за непредвиденных обстоятельств. Однако разговор с друзьями и футбольными знакомыми постепенно вернул меня к нормальной жизни.
— Что касается стресса. У вас есть аэрофобия. Какой-то конкретный перелет оказал на нее влияние?
— Нет. На меня оказало значительное влияние теракт 11 сентября 2001 года. До этого я часто летал и с юношеской сборной, и с «Зенитом» в начале своего первого сезона — не испытывал никаких проблем. Мне, наоборот, нравилось наблюдать за облаками! А затем произошла трагедия, и я стал размышлять: мы ведь не знаем, с кем летим на борту самолёта. И это совпало с случаями турбулентности.
— Когда был самый страшный полёт?
— Когда я выступал в «Цюрихе». Зимой мы отправлялись на тренировочные сборы в Анталью, и во время подлета к аэропорту нас застиг шторм. Мы около 40 минут кружили в облаках: сверкали молнии, и самолет сильно трясло. Пассажиры кричали на борту.
С нами в самолете летела жена владельца команды — Елена Канепа, она сидела прямо за мной. Ей тогда было около 70 лет. Но это была очень непринужденная женщина – у неё была пышная прическа с красными волосами. После посадки она мне сказала: «Алекс, ну почему ты кричал? Это же забавно ( забавно. — Прим. «Чемпионата»)!» Я ей ответил: «Елена, возможно, когда я буду таким же, как ты, мне покажется это забавным. Но сейчас я не нахожу в этом ничего смешного».
— Как сейчас дела с боязнью летать?
— Я все еще чувствую тревогу. Иногда смотрю кино, чтобы отвлечься. Когда возникает турбулентность, я начинаю переживать.
— Когда ты был футболистом, тебя поддразнивали товарищи по команде?
— Нет. Уже было достаточно тех, кто испытывал страх.
— Вы с ними садились?
— Ни за что. Это ещё хуже. Гораздо лучше быть с теми, кто не испытывает страха. Мне рассказывали, что в «Зените» Азмун нередко шутил, говоря, что это его последний полет. Если бы он так подшутил со мной, я бы отреагировал на это крайне негативно.
«С 2010 года в доме хранятся два чемодана Louis Vuitton. Взглянув на них сейчас, я задаюсь вопросом о целесообразности этой покупки?»
— Недавно в интервью ваш брат упомянул о наличии у него записей, в которых указано, кто и какую сумму ему задолжал.
— Даже я не знал об этом.
— Как у вас с этим? Часто просят в долг?
— Сейчас кто ко мне обратится с просьбой? Это не имеет смысла, я не нахожусь в подходящей для этого положении ( смеётся).
— Раньше часто просили?
— Конечно. А я давал.
— Возвращали?
— По моему мнению, обратную связь предоставили примерно 10% от общего числа.
— Серьёзно?
— Конечно, когда финансов достаточно, об этом не стоит особо беспокоиться.
— Какая была наибольшая сумма, которую вам не удалось вернуть?
— Я сам потерял самую крупную сумму (улыбается). Если подходить к вопросу серьезно, то, вероятно, около 10 тысяч долларов нескольким людям.
— Люди просто пропадали?
— Изначально они давали обещания, а затем исчезали, поэтому я прекратил с ними общение.
— Какую спонтанную покупку вы совершили за самые большие деньги?
— У меня дома хранятся два чемодана Louis Vuitton. Иногда я смотрю на них и задаюсь вопросом, зачем я их приобрел. Это было в 2000-е годы. Я не припомню, сколько они тогда стоили, но это была значительная сумма. Каждый из них весит 15 кг — это очень тяжело.
— Может, продать?
— Можно, но кому они нужны?
— Безусловно, вы, вероятно, знакомы с недавним трендом, который рассказывает о расходах футболистов РПЛ. Считаете ли вы, что игрок может обходиться тридцатью тысячами рублей в месяц?
— Я прожил всего месяц на базе в Алма-Ате в июле, работая в «Кайрате». При этом я не тратил никаких средств, так как меня обеспечивали питанием, и я не покидал базу.
— Но разве игроки РПЛ не прибедняются?
— Если данные подтверждаются реальным положением дел, то я доверяю этим показателям. В случае, если игрок не имеет семьи и проживает на базе, оплата должна взиматься только за телефонную связь.
— Когда я был игроком, мы много тратили?
— Их было немало, однако я никогда не подсчитывал. Я даже не знал их стоимости. Когда есть финансовые ресурсы, к ним перестаешь обращать внимание.
— А теперь скажите, какие ежемесячные расходы у вас? Около трех тысяч?
— Конечно, значительно меньше. Мой образ жизни соответствует моим финансовым возможностям. Жить в соответствии со своими доходами — это вполне обычное дело. Я не испытываю чувства неполноценности. Теперь я понимаю, как неразумно я тратил деньги, когда они были у меня в изобилии. Я не придавал этому значения. Лучше было бы оказывать большую помощь тем, кто в ней нуждается, чем тогда, когда я тратил их на себя.
— Учитывая произошедшее, когда были потеряны 300 миллионов рублей, вы больше не планируете инвестировать в другие предприятия?
— Предлагали различные варианты: создание футбольной школы и другие проекты. Однако, я не готов вкладывать средства. Даже простое участие своим именем в футбольной школе представляется сложным, поскольку это подразумевает высокую ответственность и требует обеспечения качества. К сожалению, в настоящее время я не имею возможности лично контролировать процесс и уделять ему достаточно внимания. Я не хочу просто так давать своё имя ради получения выгоды – могу сожалеть об этом, если в этой школе произойдёт что-то негативное.
— Жизнь вообще справедлива?
— Безусловно, это абсолютно справедливо. Проанализировав ситуацию, я осознал, что восприятие жизни в конкретный период времени предопределяет все последующие события. Таким образом, мое тогдашнее отношение к жизни и стало причиной привлечения людей, из-за которых я столкнулся с негативом, переживаниями и клеветой.
— В беседе с Нобелем затрагивался вопрос депрессии. Вы испытывали её лично?
— Я не испытываю подобных чувств. Мой организм сформировал устойчивый иммунитет, а мой характер закалился, в том числе благодаря периоду, проведённому в детских домах. Кроме того, я не склонен к излишней сочувственной реакции на чужие проблемы. Возможно, это и есть недостаток. Моя супруга, напротив, обладает высокой степенью эмпатии. А я стараюсь держать свои эмоции под контролем.
— В 2023-м вы работали с психологом. Сейчас продолжаете?
— Я закончил. Сейчас я чувствую себя комфортно. Похоже, это помогло ( улыбается).
— Вы упоминали, что теперь вас реже узнают на улице.
— У меня всё в порядке. Например, за день до интервью в Москве меня дважды узнали. По всей видимости, если я буду появляться на публике без головного убора, то меня узнает ещё большее количество людей.
— Можете рассказать о случае, когда ваша известность сыграла положительную роль?
— Однажды в «Сапсан» без билета посадили.
— Ого.
— В течение моей карьеры бывало необходимо срочно выезжать из Москвы в Санкт-Петербург. Однажды, прибыв на вокзал, я не обнаружил свободных билетов в кассе. Тогда я обратился к проводнику и начальнику поезда с просьбой о помощи. Они меня узнали и сразу же обеспечили место в поезде. Путешествие пришлось совершать на неудобном откидном сиденье.
«Последние три года я живу, ожидая позитивных перемен»
— Чего вы никогда не сможете простить?
— Предательство. Это, конечно, простое слово, но простить его очень непросто. Измена – это тоже предательство. Со всем остальным можно примириться.
— А что может растрогать?
— Недавно я посмотрел фильм с Энтони Хопкинсом под названием «Одна жизнь». В нём рассказывается история англичанина, который во время Второй мировой войны отправился в Чехословакию, чтобы эвакуировать еврейских детей. Это можно назвать облегчённой версией «Списка Шиндлера». В заключительной сцене фильма пожилого англичанина пригласили на телепередачу, где весь зал состоял из людей, которых он спас. Этот момент вызвал у меня слезы. Я даже ушёл в туалет в самолёте, чтобы меня никто не видел, ха-ха.
— Нобелю сообщалось, что на протяжении многих лет, каждый Новый год люди просили и продолжают просить, чтобы войны не было.
— Постоянно. И в прошлом, и в особенности в настоящее время. Я желаю, чтобы все люди жили в мире. Это моя мечта. Вероятно, это недостижимо, но это мой идеальный образ будущего.
— Существует вероятность скорого позитивного развития событий?
— Именно на эту надежду я возлагал ожидания на протяжении последних трёх лет.
— Вы рассказываете сыну о происходящем? Денисов упоминал, что его дети совсем не смотрят телевизор.
— Мой сын тоже не интересуется этим. Я часто разговариваю с ним на разные темы. Мы с женой стараемся воспитывать его в соответствии с принципами, которые важны для нашей семьи: доброта, честность и взаимоуважение. Полагаю, у нас это получается довольно хорошо.
— Где должен быть Александр Кержаков через пять лет, чтобы вы были довольны?
— Самое важное — не местоположение, а люди, которые рядом. Если моя семья будет здорова и жива, значит, всё в порядке. А чем именно заниматься — это уже второстепенный вопрос.
— А о чём сейчас мечтает Александр Кержаков?
— Скорее это стремление, а не мечта: я искренне надеюсь, что Россия вернется на международную спортивную арену. Речь идет обо всех видах спорта. Поддержка отечественных спортсменов — это особенное удовольствие. Это моя спортивная и личная надежда.
Относительно планов на будущее, мы уже обсуждали этот вопрос. Безусловно, у меня есть проекты, которые хотелось бы воплотить в жизнь. Я надеюсь на успех. Однако это не является главным для моего ощущения счастья. Моё самое заветное желание, как обычно, я загадал на Новый год.
