После завершения первого этапа Кубка Содружества, который состоялся в Сочи, Ирина Казакевич стала лидером общего зачёта. После заключительного масс-старта, в котором подопечная Михаила Шашилова одержала убедительную победу, лучшая на данный момент биатлонистка России обстоятельно поговорила с корреспондентом «Чемпионата».
Вспоминаю об Олимпиаде в Пекине, которая завершилась для меня серебряной медалью в эстафете и трагической потерей близкого человека. Откровенно поделилась воспоминаниями об отношениях с коллегами по команде, которые когда-то были моими самыми близкими подругами, и провела сравнение между Михаилом Шашиловым и Юрием Бородавко.
В ходе беседы Ирина не смогла удержать эмоции и слёзы. Причина тому станет ясна.
«Шашилов проявляет себя как личность с более твёрдым характером и ярко выраженными эмоциями»
– Не могли бы вы пояснить, как появилась идея о сотрудничестве с лыжной командой Юрия Бородавко?
– Олимпийский цикл подошёл к концу, и стартовал новый. Необходимо двигаться вперёд, совершенствоваться и экспериментировать. Поскольку лыжники большую часть времени проводили на зарубежных сборах, наши контакты были ограничены. Теперь все спортсмены тренируются в России, и мне пришла в голову мысль о проведении совместного полноценного тренировочного сбора. Михаил Викторович одобрил мою инициативу. Он, пожалуй, единственный тренер в биатлоне, который готов доверить мне полную свободу действий. Их подходы к работе во многом перекликаются с методами Юрия Викторовича – как в плане организации, так и в подаче материала, и в структуре тренировочного плана. Единственное отличие заключается в том, что мы дополнительно занимаемся отработкой навыков стрельбы.
В мае, во время сбора в Крыму вместе с лыжниками, тренеры обсудили все нюансы. После этого я пообщалась с Юрием Викторовичем, который рассказал мне о том, к чему мне стоит подготовиться к июльскому сбору, какие тренировки меня ожидают и какова будет их продолжительность. Только после этого Михаил Викторович согласовал все детали с руководством СБР, ну а дальше вы знаете.
– В группе Юрия Бородавко не было выявлено повреждений, вызванных нагрузками?
– Нет. В нашей команде также уделяется большое внимание силе и мощности, проводится сопутствующая работа. У лыжников акцент на этом ещё более выражен. У них больше времени для этого, поэтому они выполняют больше специализированных силовых упражнений. Выяснилось, что я была подготовлена к тем нагрузкам, которые предложил Юрий Викторович. Я осталась довольна результатами, достигнутыми в Малиновке вместе с лыжниками, и реакцией моего организма.
– Это значит, что вы действовали строго в соответствии с планом Бородавко?
– Я делала всё так же, как и остальные девочки из его команды. Единственное отличие заключалось в том, что, когда они выполняли упражнения на классическом льду, например, силовые элементы, я выполняла их на коньке. Также контрольную тренировку я проводила на коньке. Это и были все отличия.
– Как правило, биатлонисты не выбирают Малиновку для тренировок, так как в этом населённом пункте отсутствует полигон.
– Безусловно, было бы здорово, если бы в этом замечательном комплексе появилось стрельбище. Здесь есть 25-километровый беговой круг, более 10 километров лыжероллерных трасс с разнообразными подъёмами, позволяющими проводить эффективную летнюю подготовку. Тренироваться можно и на дорогах – машин немного, поэтому безопасная отработка не представляет труда. Кроме того, имеется горнолыжный склон, который можно использовать для имитации подъёмов – это нравится тренерам и спортсменам. Условия проживания и питания на высоком уровне, рядом протекает река, где можно освежиться после занятий. Недостаток лишь один – большое количество насекомых.
– Даже винтовку с собой не брали?
– Я взяла с собой пневматическое оружие, но только три недели занималась отработкой навыков на тренажёрах. Перед сбором в Малиновке мы провели интенсивную стрельбовую подготовку. В период между сборами я ежедневно проводила стрельбовые упражнения, хотя обычно в это время снижаем интенсивность тренировок, и на сборе в Сочи перед Кубком Содружества также много времени посвящала работе с оружием. Я восполнила все пробелы, возникшие во время лыжного сбора.
– Как вас приняла лыжная команда?
– Они все оказались очень открытыми и позитивными! Во время разминочных пробежек мне удавалось рассказать им кое-что о биатлоне, а от них я узнавала о нюансах лыжного спорта. Разговоров всегда хватало. Я, в принципе, не беспокоилась о том, что останусь одна во время сборов, ведь я общительный человек и легко нахожу общий язык с окружающими. Я знала этих девушек, хотя раньше у нас не было близкого общения. Они замечательные! Скажу так, что лыжницы даже более непринужденные, чем биатлонистки – вовсе не в обиду.
– Прикалывались над вами?
– Слегка (смеётся). Когда я прибыла, основная тема разговоров сводилась к тому, что либо я не переживу этот сбор, либо справлюсь с ним и смогу убежать с высокой скоростью. Тем не менее, я убеждена, что этот сбор не был бесполезным.
– У вас возникало впечатление, что спортсмены в группе Бородавко словно сделаны из железа?
– Возможно, выполнение той же работы на высоте оказалось бы значительно сложнее. Однако, если ваш организм подготовлен к подобным нагрузкам, то это не должно вызвать проблем. Медицинское сопровождение, биохимический контроль – все условия были у меня абсолютно такие же, как у остальных. Я не испытывала никаких ограничений, и это действительно здорово. Хочу отметить, что если бы я знала, что не справлюсь с работой в команде Юрия Викторовича, я бы даже не захотела тренироваться под его руководством. В Малиновку я отправилась не на отдых, а для выполнения плана, предусмотренного для лыжников. В этом и заключался весь смысл.
– Юрий Викторович – жёсткий тренер?
– По моему мнению, Михаил Викторович проявляет себя более строго и эмоционально. Вероятно, это связано с напряжённой обстановкой в игре. Юрий Викторович может давать громкие указания, но это лишь его тренерский стиль, позволяющий всем участникам слышать. В целом, оба тренера имеют много общего. Я не рассматривала возможность сотрудничества с Олегом Орестовичем Перевозчиковым и Егором Владимировичем Сориным, поскольку была знакома с особенностями работы Юрия Викторовича и понимала, что она мне подходит.
«Когда мы сможем покинуть это место, неизвестно, однако необходимо подготовиться»
– Проводился ли бы эксперимент с тренировками в лыжной сборной даже без участия в международных соревнованиях?
– Безусловно. В данный момент есть возможность для этого. До следующей Олимпиады остаётся четыре года. Необходимо экспериментировать со всем, что может помочь улучшить показатели. Сейчас у меня возникла такая возможность – я ею воспользовалась. Надеюсь, что в будущем появятся подобные возможности и для меня.
– Беспокоит ли вас невозможность участия в международных стартах в течение неопределенного периода?
– Я бы так не сказала. В настоящее время необходимо направить все усилия на исправление допущенных ошибок и устранение недочетов, которые помешали нам на чемпионате мира. Не могу предсказать, когда мы снова сможем выступать, но когда это произойдет, мы должны быть готовы. И возвращаться мы должны не на тот уровень, который был, например, у меня, а бороться за самые высокие места. Разумеется, никто не выходит на старт, чтобы занимать 30-40-е позиции, но теперь у нас больше опыта, и это нужно использовать. Порой простые детали мешали нам показать лучший результат. А иногда просто страх сдерживал, если честно. Ты понимаешь, что, допустив три промаха в спринте, ты можешь не попасть в преследование. Признаюсь, в прошлом сезоне на этапах Кубка мира я ни разу не рисковала в стрельбе. Возможно, это было ошибкой. Но так я видела ситуацию – мне было нельзя рисковать. Хотя ты видишь, что до попадания в десятку не хватает всего 10 секунд, и ты теряешь их на стрельбе, но из-за страха промахнуться стрелять быстрее не можешь.
В минувшем сезоне наш состав был достаточно силён, и все спортсмены стремились попасть в основной состав и получить возможность представлять страну на Олимпийских играх. Принимать риски было не допустимо. Именно такой стратегию я и выбрала. Можно спорить об обоснованности этого решения, однако мы занимаемся индивидуальным видом спорта. Наиболее важным является достижение желаемого результата.
В настоящее время наступил период, когда необходимо идти на риск и совершенствоваться, в особенности в стрельбе. Биатлон переживает стремительное развитие. Эпоха Анфисы Анатольевны Резцовой, когда можно было пропустить часть мишеней и при этом победить, уже позади. Теперь требуется не только точная, но и оперативная стрельба.
– Можно ли сказать, что вы стали другим человеком и спортсменом после Олимпийских игр в Пекине?
– Многие отмечают, что я повзрослела. Ранее я больше сомневалась. За моими плечами два полноценных сезона на мировой арене, и когда-то это казалось нереальным. Олимпийские игры представлялись чем-то недостижимым. Когда ты уже достигла такого уровня, начинаешь ставить перед собой новые цели. До того, как ты это пережила, всё кажется неясным, а сейчас у нас с тренером разработан четкий план. В плане уверенности я, безусловно, изменилась.
– После завершения Олимпиады от спортсменок, вошедших в состав серебряной эстафеты, ожидают выдающихся результатов, что приведет к усилению давления.
– Спортсмен, представляющий свою страну на Олимпийских играх, должен предъявлять к себе высокие требования и не допускать снижения уровня. Необходимо осознавать, что, учитывая широкую популярность биатлона в России, вся страна следит за твоими выступлениями, и ты являешься образцом для подражания молодым спортсменам. Таким образом, ответственность приходится на тебя самого, и ты должен уметь с ней справляться. Ты больше не юниорка и не новичок, и не следует искать оправданий. Несколько лет назад я не понимала и не осознавала этого.
Для меня крайне важно понимать, кто продолжит дело наших предшественников. Я хочу видеть сборную России мощной и способной к конкуренции, чтобы молодые спортсменки ориентировались на таких выдающихся атлеток, как Кристина Резцова. Новое поколение должно не только входить в состав сборной России, но и нацеливаться на достижение высоких результатов. Необходимо избегать прерывания преемственности поколений.
«Казалось бы, достигнут впечатляющий результат, однако я чувствую внутреннюю пустоту»
– Откуда вы черпали силы, чтобы принять участие в олимпийской эстафете в день, когда похоронили отца?
– Я получила известие о кончине отца после гонки преследования. До эстафеты оставалось два дня, и это было хорошо. Михаил Викторович сумел отвлечь меня, и я практически не чувствовала себя одинокой. О случившемся знали только он и Света Миронова. Тренер действовал таким образом, чтобы его поддержка не была навязчивой. За день до эстафеты я решила, что выплесну эмоции только после завершения своего этапа. Именно так и произошло. Я не могу передать, что чувствовала в тот момент. Несмотря на отличный результат, внутри я ощущала пустоту. Эмоции, связанные с наградой, пришли позже. На церемонии награждения у меня дрожали руки.
Во время гонки я словно стала роботом. Впервые в жизни я просто бежала и выполняла свои действия, не испытывая никаких эмоций. Возможно, так и должно быть, ведь мне необходимо было выполнить свою работу и не подвести команду. Однако, я не ожидала такого от себя. После завершения моего этапа я сразу же позвонила домой, чтобы узнать, как прошли похороны. Эти события приблизительно совпали по времени. Мои родные и близкие, разумеется, не смотрели олимпийскую эстафету, а уже позже, вернувшись домой, ознакомились с результатами и начали писать сообщения. Горе и радость переплелись в единое целое в тот необычный день.
– Шашилов не предлагал вам вернуться домой?
– Он сразу же задал мне этот вопрос. Но я немедленно ответила, что не собираюсь никуда лететь. Это было бы неверно. Мой отец и я вместе мечтали о том, чтобы я пробежала эстафетную дистанцию на Олимпиаде и вместе с командой сражалась за медаль. Я полагаю, поступила правильно. Я показала отцу медаль.
– Свозили на его могилу?
– Да, сразу после Олимпиады я улетела в Новосибирск, где жил мой отец. У него уже давно была другая семья, однако между моими родителями сохранились хорошие отношения. Я попросила свою сводную сестру и жену отца держать мой приезд в секрете. Мне необходимо было посетить его могилу, чтобы попрощаться с прошлым. Я приехала на кладбище, привезла медаль, посидела на скамейке и рассказала о пережитом.
– Вы часто спрашивали у него совета?
– Спорт заставил меня повзрослеть раньше времени. Родителей видела всего несколько раз в год. Мама жила в Омске, отец – в Новосибирске, я ездила к ним по очереди. Михаил Викторович, по сути, заменил мне родителей. Я работаю с ним с 13 лет. Он поддерживал меня в период сложного подросткового возраста, занимался моим воспитанием. В течение жизни я чаще обращалась к нему за советом. С родителями же я просто поддерживала общение, как с самыми близкими людьми. Но в самый важный момент, как в кино, всё произошло…
– В каком плане?
– Я хотела позвонить отцу до гонки преследования, чтобы узнать о его здоровье и узнать, почему он не отвечает на мои сообщения – я отправляла ему письма и фотографии. Отец старался не отвлекать меня во время соревнований, но обычно всегда отвечал. В итоге, после гонки преследования я позвонила маме, пообщалась с ней и спросила, почему отец молчит. Тогда я осознала, что опоздала, и больше не смогу с ним поговорить. В фильмах часто показывают подобное: герой хочет позвонить близкому, но когда находит время для звонка, понимает, что уже опоздал.
«По моим воспоминаниям, Лера Васнецова не поздравила нас после завершения эстафеты»
– Вы утверждали, что сведения о кончине отца были известны лишь Шашилову и Светлане Мироновой. Как сильно сейчас ощущается её отсутствие в коллективе?
– Наши пути разошлись, таков был ход событий. Мы все взрослеем, и каждый из нас принимает решения, которые, по его мнению, наилучшим образом соответствуют его интересам. Уже в прошлом сезоне мы начали отдаляться – не в плане личных отношений, а в спортивном аспекте. На одни и те же ситуации мы смотрели совершенно по-разному. Это не приводило к спорам, просто уменьшилось количество общения. Если раньше мы постоянно жили вместе в номерах на сборах и стартах, то сейчас этого, конечно, не происходит. Мы остались в одном регионе, на Кубке Содружества проживали в одном коттедже, но на разных этажах. Общение продолжается, но уже не так часто. В Сочи посмеялись, что виделись с ней в апреле на встрече с министром обороны, а затем почти через полгода.
– Вы упоминали о большом количестве запасных игроков в женской команде в прошлом сезоне. Кто-то стремился к участию в Олимпиаде, но не достиг своей цели, кто-то навсегда попрощался с надеждами. После завоевания серебряных медалей на Играх-2022 ощущали на себе неодобрительные взгляды? Возможно, и не только взгляды?
– Если такие мысли и возникали, то озвучивать их никто не решался. По моему мнению, подобные размышления могли прийти в голову только Лере Васнецовой, и это вполне закономерно. Она уже прибыла на Олимпиаду, оставалось только выйти на старт, но вместо этого ей пришлось пережить серьезные испытания. С декабря прошлого года мы с ней постоянно жили в одной комнате. Я вспоминаю, как на этапе Кубка мира в Антхольце, когда официально были объявлены составы, мы с ней обрадовались. Она говорила, что не может поверить в то, что примет участие в Олимпиаде, и я разделяла ее чувства.
В Пекине, вместо запланированных стартов, Лера из-за перенесенного заболевания была помещена на карантин. Многие, вероятно, помнят эту ситуацию. После Олимпиады она дистанцировалась от окружающих.
– Пока она была на карантине, вы с ней общались?
– Безусловно, мы общались. Однако она просила не беспокоить её, так как очень страдала. Я собирала для неё вещи, поскольку моя комната находилась поблизости. Когда Лера получила отрицательный результат теста и её отпустили, чтобы она могла вернуться домой, мы с ней тепло попрощались. Но после этого контакты прекратились. Если я правильно помню, она не поздравила нас с получением медали. Я понимаю, что она переживала в тот период. Лера справедливо получила место в составе команды, а в конечном итоге её заменили. Все мы ежедневно проходили тестирование и с волнением ожидали результатов. Но не повезло только ей.
«В социальных сетях публиковались настолько нелепые записи, что я решила удалить свой аккаунт»
– Вы обозначили себя как коммуникабельного человека. В настоящий момент поддерживаете ли вы общение с какими-либо иностранными спортсменами?
– Я практически не общалась ни с кем из иностранных команд, кроме одного человека Тириль Экхофф. Сразу после подкаста, в котором она и Ингрид Тандреволд утверждали, что русские необщительны, у нас своеобразный взгляд и прочие подобные вещи, я хотела бы отметить, что мы всегда готовы к общению. Лично мне было немного неловко с ней заговорить, но в итоге я просто поздоровалась, и все преграды исчезли. Например, на Олимпиаде мы с ней вместе катались на классических лыжах во время откаточной тренировки и разговаривали. Я упомянула ей историю про необщительных русских, и она рассмеялась. Мы обменялись значками.
Вероятно, подобная возможность возникает только во время Олимпийских игр, когда есть возможность спокойно пообщаться со спортсменами, представляющими различные виды спорта, и познакомиться с ними. Где ещё можно встретить сноубордистов или фристайлистов?
Я часто вспоминаю, как здорово было в Пекине, и мне очень хочется вновь ощутить ту атмосферу. При этом я понимаю, что в ближайшее время это маловероятно, поскольку спорт сегодня тесно связан с политикой. Однако спорт должен объединять людей, ведь мы все живем на одной планете.
Близится летняя Олимпиада, и теперь предстоит увидеть, сможет ли спорт выполнить свою объединяющую роль, особенно учитывая текущий официальный девиз. Надеюсь, что когда-нибудь ситуация вернётся к прежней.
– По словам украинских спортсменов и других лиц, перспективы этого события отдалены.
– Знаете, после начала конфликта на Украине я стала получать личные сообщения от незнакомых людей, в которых они писали совершенно невероятные вещи. Я не могла понять, почему эти сообщения адресованы мне. Пришлось даже временно удалить свой аккаунт, а при восстановлении сделать профиль закрытым. Да, я знакомилась с высказываниями украинских девушек относительно этой ситуации. Они, как и все люди, высказывают свою точку зрения. У каждого есть своя правда. Я готова к общению, но не уверена, что получу взаимность. Хотя на Олимпиаде всё было хорошо, мы спокойно разговаривали, переодевались в одной комнате.
– Ранее взаимодействие с коллегами из Украины было более интенсивным?
– Да, это особенно актуально для начинающих спортсменов. Мы регулярно объединялись с биатлонистами из Беларуси, Украины и Казахстана, играли в «мафию», оказывали друг другу поддержку. Во время эстафет мы переживали не только за свою команду, но и за товарищей из этих стран. Я лично всегда испытывал именно такие чувства. Сейчас повторить подобное маловероятно, но мне хотелось бы вернуть ту атмосферу.
– Международные соревнования будете смотреть?
– Конечно, буду. Чтобы успешно соперничать с самыми сильными спортсменами, необходимо следить за их выступлениями. Я не хочу оставаться в стороне от этого процесса. Биатлон – моя страсть, я посвятила ему свою жизнь, занимаюсь этим с девяти лет. Да, в настоящее время мы не участвуем в международных соревнованиях, но мы обязательно вернёмся. Я буду внимательно следить за событиями на мировой арене, и мне безразлично, какое к нам отношение сейчас. Важно поддерживать оптимизм.
