Отца Рико Верхувена, Йоса Верхувена, мастера киокушинкай с черным поясом, привели в бои.
Он сопровождал его на пути от начинающего до профессионального уровня, выступая в роли тренера, однако самые значимые достижения он увидел уже в качестве отца. После выхода на большую арену Рико начал сотрудничать с другим тренером, Деннисом Крауиллом.
Взаимоотношения с отцом складывались непросто и впоследствии полностью ухудшились. В последние годы жизни Йоса они практически не поддерживали связь. Не произошло примирения, даже когда он рассказал Рико о своем решении относительно эвтаназии.
Лишь после его ухода они покинули все, что имели. Отец и сын провели вместе весь день, от рассвета до заката, пока доктор не сделал роковой инъекцию. Рико рассказал о деталях того дня и последовавших за ней действиях в своем подкасте «Salaheddine».
***
— У отца была болезнь Альцгеймера, которая приводит к полной беспомощности. Появляются проблемы с памятью, и в конечном итоге человек теряет способность самостоятельно одеваться, даже есть. Парадоксально, но если бы мой отец сейчас находился рядом, могло показаться, что с ним все благополучно. Однако, если бы вы попросили его что-то сделать, стало бы очевидно, что нарушена координация. Моторика, координация и память быстро ухудшались. При этом он все еще мог ясно выражать свои мысли и описывать свои чувства.
За месяц до планируемой эвтаназии он позвонил мне. Мы не разговаривали примерно полгода, а возможно, и больше. Я заметил его звонок и решил ответить. Он сказал: «Я хочу кое-что тебе сообщить. Через месяц я завершу свою жизнь». Я ответил: «Хорошо». Затем он начал перечислять, кому я не должен рассказывать и что мне следует делать или не делать, и я подумал: «Ну вот, опять». Его манера изложения вызвала у меня раздражение. Я сообщил, что не смогу приехать завтра, так как послезавтра улетаю в Таиланд для адаптации к климату. Через неделю у меня запланирован бой, и после него я приеду. На следующий день он отправил мне сообщение, в котором назвал мою реакцию бесстрастной, но добавил, что так даже лучше, поскольку ему будет комфортнее, если я больше не буду с ним общаться. Наши отношения не возникли на пустом месте. У меня был конфликт с женщиной, с которой он тогда жил, из-за моей бабушки и других обстоятельств. Я дистанцировался от нее, и он тоже решил прекратить общение. Он не раз за эти годы причинял мне боль.
Узнав эту новость в Таиланде, я почти не мог уснуть, был потрясен. Я снял видео с прощанием. Однако, когда я вернулся домой, его жена сказала, что он хочет меня видеть, и я поехал. Наш разговор был непростым, он не принимал мои решения, как и я – его. Но мы постарались найти общий язык.
— Как прошел день эвтаназии?
— Это было очень непросто. Мы были вместе. Вы проводите целый день рядом. Просто сидите на диване, затем ужинаете, но при этом осознаете, что этот момент неумолимо приближается. Похоже, в 19:00 ему нужно было отправиться в кабинет. Прибыл врач и ввел лекарство. Оно должно было погрузить его в сон, во время которого остановится его сердце. Мы сидели у его кровати. Ему требовалось принять лекарство от тошноты, так как этот препарат, судя по всему, очень тяжелый и неприятный. Он выпил его, снова лег и начал паниковать. Он предполагал, что это похоже на наркоз — выпил и сразу засыпаешь. Но он не заснул, и началась паника. Мы разговаривали с ним, пытаясь успокоить, говоря: «Ты сейчас уснешь, все будет хорошо». В итоге он все же заснул. Я положил голову ему на грудь, слышал, как бьется его сердце. Он начал храпеть и, казалось, постепенно угасает.
Но вскоре что-то пошло не так, и он вновь пришел в сознание. Это вызвало страх. Препарат вызывал у него тошноту, я помог ему, хотя он был крупным мужчиной, предотвратил захлебывание. Затем я уложил его обратно. И это, вероятно, был первый раз за долгое время, когда он смотрел на меня осознанно. Именно так мы сейчас смотрим друг на друга, с полной ясностью. И меня словно пронзило насквозь. Это было очень тяжело для меня. Он наклонился вперед: «Можно мне еще раз обнять тебя?» Я могу описывать эту ситуацию многократно и каждый раз сохранять самообладание, но на сотый раз меня захлестывает, я будто переживаю все заново. Этот ясный взгляд был весьма необычным, ведь в последнее время из-за болезни его зрение было затуманенным. А тут внезапно зрение прояснилось.
Потом он снова заснул, и все длилось очень долго. Где-то 2 часа или 2 с половиной. Просто страшно долго. Его тело было здоровым и сильным; ему было 56 лет, он всю жизнь занимался спортом, сердце было крепким. Я лежал у груди и слышал, как сердце останавливается, как прекращается дыхание. В какой-то момент врач сказал: «Я сделаю еще одну инъекцию, и тогда все пройдет быстрее». У меня возникло странное ощущение, будто его душа уже покинула тело. Сердце еще продолжало биться, но души уже не было. Я не знаю, что думать… Мне кажется, мы все состоим из энергии. Но ответить на вопрос, где сейчас мой отец, осталось ли от него что-то или все просто закончилось… Мне кажется, что-то осталось.
— Ты религиозный человек?
— Нет, совершенно нет. Никак. Я полагаю, что энергия после смерти не рассеивается, однако не верю в существование Бога, предопределяющего все события: вот так произойдет, а не иначе, это случится по одной причине, а это — по другой.
В России эвтаназия является незаконной и не признается законом ст. 45 ФЗ «Об основах охраны здоровья» как умышленное убийство. Название процедуры мы не можем прописать в заголовке.