Григорий Дронов уже третий сезон — неотъемлемая часть обороны «Трактора». В нынешней регулярке защитник лидирует по голам и очкам среди игроков своего амплуа, а также проводит на льду в среднем почти по 23 минуты. Ценного хоккеиста челябинцы получили в сезоне-2023/24 в результате обмена с «Металлургом» на вратаря Никиту Подскребалина. В родном клубе отказались от Дронова из-за разногласий с главным тренером Андреем Разиным. В интервью «СЭ» Григорий рассказал свое видение той ситуации, прокомментировал результаты «Трактора», а также дисквалификацию за толчок арбитра.
Последствия обмена из «Металлурга»
— За последние два сезона ты заметно прибавил в мастерстве. Считаешь ли ты, что обмен из «Металлурга» послужил толчком к развитию? Можно ли утверждать, что он изменил Дронова, сделал его другим хоккеистом?
— Человека там не оказалось, но хоккеист в определенной степени присутствовал. На это повлиял обмен. Я бы не сказал, что это вызвало у меня сильный гнев, скорее, это было неприятно. Полусезон в «Тракторе» после обмена оказался не самым успешным. Возвращение после травмы далось тяжело. В следующем году я, напротив, почувствовал себя более спокойным. Я все обдумал и приехал в Челябинск с ясным пониманием ситуации.
— У вас был опыт переезда в «Каролину», однако это было ваше личное решение. В то время вам сообщили, что необходимо покинуть родной город. Какие эмоции вы испытывали в первые дни?
— Переезд в «Каролину» прошел без проблем, так как это было его личное решение. А вот переезд в Челябинск оказался неожиданным, он не был к нему готов и был потрясен сложившейся ситуацией. Откровенно говоря, он переживал депрессивное состояние и ничего не хотел делать. Он человек замкнутый, ему сложно адаптироваться в новом коллективе, поскольку он сам не позволяет людям подходить к себе близко. К плей-офф он уже привык, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Однако летом, когда он прибыл, ему стало комфортно. Именно тогда у него появилось ощущение, что он находится на своем месте.
— Всегда был достаточно закрытым человеком?
— Да, это действительно так, с самого детства. Мне сложно сближаться с людьми. Мои друзья – это те, кого я знаю с ранних лет. Общение со мной может быть непростым. Я могу ответить одним словом на несколько сказанных мне фраз. И как можно продолжать общение после этого? Я говорю резкие вещи, высказываю свои мысли прямо. Иногда впоследствии я сожалею об этом.
— Резкость в характере мешала в хоккее?
— С партнерами проблем нет. Сейчас у меня сложились отличные отношения в команде. После перехода я почувствовал, что стал больше общаться. Это не оказывает негативного влияния на хоккейную игру.
— А с тренерами?
— Бывало. С каким-то тренером — да.
— Каким образом работа с Бенуа Гру повлияла на мой хоккейный прогресс в «Тракторе?
— Прибытие тренера стало для меня открытием, поскольку он принес новое видение хоккея. За все время, проведенное в лиге, я не сталкивался с подобным. Он предложил новые тактики и свежий взгляд на игру, что вызвало у меня большой интерес. Конечно, возникали разногласия, но тренер всегда старался все объяснить. Особенно запомнился момент, когда мы просматривали видеозаписи, и он подробно рассказал, для чего применяются те или иные действия. Изначально я не до конца понимал причину такого подхода. Это демонстрирует, что тренер стремится к твоему прогрессу и ищет индивидуальный способ взаимодействия.
— Семен Дер-Аргучинцев отмечал, что до достижения взаимопонимания с Гру потребовалось время. У вас этот процесс развивался быстрее?
— У нас тоже возникали разногласия. Высказывание собственного мнения – обычная практика. Однако он всегда умел четко донести, что он ожидает от игрока и по какой причине. И тогда становилось понятно: теперь все ясно. Ведь существуют тренеры, которые требуют выполнения только тех действий, которые им нравятся. С Гру мы пришли к взаимопониманию. То же самое относится и к Семену: это был продуктивный процесс, они адаптировались друг к другу, но не было никаких конфликтов и обид.
— Гру приветствовал спорящих с ним, или вы все равно остались непреклонны?
— Атмосфера стала более спокойной, однако каждый имел возможность поделиться своим взглядом. Он приветствовал наличие разных мнений, в отличие от некоторых тренеров. Он мог и соглашаться с кем-то, и объяснять свою позицию, почему кто-то ошибается. Рабочий процесс был отлажен.
Отъезд Гру
— Какие принципы легли в основу функционирования команды, добившейся серебряной и бронзовой медалей всего за два года?
— На способности к работе и стремлении к победе. Это имеет первостепенное значение.
— Как объясняется тот факт, что «Трактор» не смог поддерживать эту скорость после финального матча? Что стало причиной изменений?
— При существенной смене состава команды, до 40-50 процентов, приходится начинать всё с нуля. Разница в результатах обусловлена не одной причиной, а целым комплексом факторов.
— У тебя уже три финала с серебряными медалями. Часто ли ты думаешь о Кубке?
— В регулярном чемпионате — нет, но в плей-офф, ближе к весне — вполне вероятно. Я стремлюсь к победе, однако не оказываю на себя чрезмерное давление. Это командная игра, и если бы я выступал самостоятельно, возможно, был бы более сосредоточен. Сейчас же я стараюсь выкладываться на полную, и это является приоритетом.
— Изменилось ли твое мнение о переходе Гру, когда он заключил контракт с «Цугом»?
— Нет. Я так же уважаю его, это его выбор.
— Когда все это случилось, был в шоке?
— Да, это стало настоящим потрясением. Ранее не возникало ситуаций, когда тренер покидал команду по собственному желанию.
— Помнишь свои первые мысли?
— (после паузы) Да, ребята, не ценили мы тренера.
— Когда вы заметили, что ситуация в «Тракторе» начала улучшаться?
— После того, как Гру уехал, я сначала был в замешательстве, не понимал, что произошло. Но затем решил двигаться дальше. Гру уехал, и изменить это уже невозможно.
— Какие изменения вносит Евгений Корешков в состав команды? Установлена ли связь?
— Хотя прошло немного времени, уже заметно влияние игровой модели, напоминающей стиль «Металлурга». Тем не менее, в игре присутствует и классический хоккей: борьба, блокирование бросков также имеют место.
— Хватит ли времени до плей-офф, чтобы полностью адаптироваться?
— Реализация — вторична. Гораздо важнее, чтобы каждый начал предъявлять более высокие требования к себе и прилагал немного больше усилий. От этого зависит результат. По показателям, достижениям, технической и физической подготовке у нас команда соответствует уровню. Необходимо лишь направить эти качества в правильное направление.
— Можешь ли ты выделить общие аспекты в работе с Борисом Мироновым и Сергеем Зубовым? Борис Миронов оказал поддержку ряду игроков «Трактора».
— Два выдающихся деятеля, несомненно. Позволю себе сказать: Борис Миронов оказал мне значительную поддержку, и сейчас у меня с Сергеем Александровичем сохраняются теплые отношения. Я вижу между ними схожие черты. Они не стремятся переделать меня, а делятся полезными советами, что мне особенно импонирует. Между нами сложилась хорошая взаимопонимание.
НХЛ
— Заметно, что за последние годы улучшилась твоя точность бросков: в предыдущей регулярке было 14 забитых мячей, а сейчас уже 12.
— Бросок всегда был моей сильной стороной. С 2022 года, выступая за «Металлург», я начал меняться, поскольку стремился забивать больше, набирать очки и чаще подключаться к атакам. В плей-офф тогда результаты были хорошими. В сезоне после возвращения из «Каролины» также отличался высокой результативностью. Если проанализировать статистику с 2022 года, можно увидеть большое количество заброшенных шайб как в плей-офф, так и в регулярном чемпионате. Последний год в «Металлурге» был омрачен травмой: возникали трудности как с броском, так и с катанием. В «Трактор» я приехал уже с этой травмой и долго с ней боролся. И лишь к началу следующего сезона мне удалось полностью восстановиться.
— Многих поклонников «Металлурга» ты называли «хрустальным». В последние сезоны удается обходиться без травм. Произошли какие-то изменения — в тренировочном процессе, в психологической подготовке?
— Теперь обсудим травмы. Первая произошла в матче с «Ак Барсом», когда я на высокой скорости столкнулся с бортиком после подсечки. Нога неестественно согнулась, произошел разрыв тканей. Многие хоккеисты в таких ситуациях завершили бы карьеру. Я долго восстанавливался, продолжал играть, но не был уверен, что именно меня беспокоит. Вторая травма случилась в Швейцарии на Кубке Шпенглера, там я сломал ключицу: получил удар в спину, прижавшись к бортику. Я не считаю, что несу ответственность за это. Третья – столкновение с Трямкиным. А к тому времени я уже играл, испытывая дискомфорт из-за травмы, которую долгое время не могли диагностировать. Это не говорит о моей непрочности. Бывали ситуации, когда происходило что-то пугающее – любой мог получить травму в таких обстоятельствах. Я не думаю, что являюсь хрупким игроком. Хрупкость – это мышечные повреждения или их систематический характер. В моем случае это была последовательность неприятных совпадений. В детской и молодежных командах у меня не было никаких травм.
— Тема вызвала у тебя раздражение при чтении?
— Да. Мне интересно, что бы сказали эти авторы, если бы сами оказались в подобной ситуации, оказавшись на краю пропасти.
— У тебя были два успешных сезона в «Тракторе», и действующее соглашение рассчитано до 2028 года. Означает ли это, что НХЛ перестала быть для тебя вариантом?
— Почему закрываю? В 2028-м мне будет только 30 лет.
— возраст 30 лет, стабильная семейная жизнь и наличие ребенка, похоже, не способствуют переезду в НХЛ.
— Давайте посмотрим. В данный момент сложно делать какие-либо прогнозы. Возможно, это произойдет, а может быть и нет.
— При заключении контракта я рассматривал возможность продолжения карьеры в НХЛ?
— Я рассматривал этот вариант, однако мне поступило заманчивое предложение, которое полностью соответствует моим ожиданиям. Что касается будущего, то все покажет время. У нас же не заключаются долгосрочные договоры. Посмотрим, как будут развиваться события.
— Вы не потеряли веру в Национальную хоккейную лигу и уважение к хоккеистам после визита в «Каролину?
— Нет. Я понимал, как там все устроено. В чем разочароваться?
— Обещали одно, сделали другое.
— Я больше не ребенок. Это фраза, которую произносят все хоккеисты, имевшие опыт игры в Северной Америке. Нет, я принял решение и вернулся домой, чтобы выступать здесь.
— Пример Виталия Кравцова показывает, что попытки попасть в НХЛ могут быть неудачными, и он уже пять раз сталкивался с этим. Ваше отношение более сдержанное?
— Я чувствую себя спокойнее. Есть люди, для которых главная цель в жизни — это участие хотя бы в одном матче Национальной хоккейной лиги. Я знаю как минимум двух таких людей. Один из них готов был бы годами выступать в АХЛ ради этой возможности. У него была такая мечта. Он заявлял, что даже если бы не дебютировал в НХЛ, он бы продолжал стремиться к этому через АХЛ. У меня нет подобного стремления. Мне интересно испытать свои силы на этом уровне, но это скорее желание, не более.
— Были ли у вас другие предложения, когда вы заключали контракт с «Трактором?
— Нет, у меня еще действовал годовой контракт. Мне поступил звонок, я все обдумал и оперативно дал согласие.
Конфликт с Разиным
— Давайте перенесемся в 2023 год. С какого момента возникли разногласия с Андреем Разиным в «Металлурге»?
— Я не хочу этим заниматься. Как я уже отмечал, я прямолинейный человек и не всегда стесняюсь высказывать свое мнение, что не всегда находит понимание.
— То есть это накопительный эффект?
— Мне что-то не нравилось, но я был готов и дальше сносить и продолжать работать. Это было решение тренера, я никогда не просил о переходе. Да, возникали небольшие разногласия, но я никогда не заявлял о своем желании сменить команду. Для меня это был обычный рабочий процесс. У каждого свой подход. И у меня он тоже свой: когда со мной общаются определенным образом, я отвечаю тем же. Субординацию никто не отменял, но он сам говорил, что я могу ему возразить. Но я говорил: если я отвечу — будет только хуже, ничем хорошим не закончится. Я не хотел покидать «Металлург». Но это было решение тренера.
— Возникла ли мысль о замене основного защитника на вратаря, занимающего третью позицию?
— Нет. Мне сообщили, что я не буду играть. В таком случае, какова моя роль? Если бы не удалось осуществить обмен, я бы и сам боролся за место в команде, убеждал тренера в своей правоте. Мы впоследствии обсудили этот вопрос, и сейчас ситуация разрешилась. Я не считаю Разина виноватым. Он просто недостаточно хорошо меня знал и не был готов уступить.
— Когда произошел следующий полноценный разговор с Разиным после передачи информации?
— Чтобы зафиксировать беседу — перед второй, по всей видимости, игрой в этом сезоне между нашими командами.
— Кто был инициатор?
— Я оказался на льду, где тренировался «Металлург». Подошел поприветствовать ребят, и он предложил пообщаться — мы и сделали это.
— Удивился?
— Нет. Я воспринимал это как беседу, в которой каждый поделился своей точкой зрения. Мы все высказались и обсудили все вопросы без каких-либо затруднений.
— В конечном счете, ты согласился с его мнением или по-прежнему полагаешь, что тогда существовала возможность перенаправить конфликт?
— Я признал, что в тот момент, возможно, следовало проявить больше сдержанности. Он тоже мог поступить иначе. Это уже относится к прошедшему времени, и ничего нельзя изменить. Важно то, что мы смогли поговорить открыто, и между нами не возникло никаких разногласий.
Дисквалификация за толчок арбитра
— В этом сезоне вы оказались втянуты в неоднозначную ситуацию, получив дисквалификацию за удар в адрес судьи. Что вы чувствовали в тот момент?
— Мы пропускаем гол, затем сразу вбрасывание, и счет становится 1:1 или 1:2, не помню. Мы теряем вбрасывание в центре. Перепас, я вижу, как шайба летит в борт. Рядом Да Коста. Понимаю, что необходимо уменьшить расстояние, играть плотнее, попытаться вернуть шайбу. Я разогнался, сделал первые шаги и увидел судью. У меня клюшка в двух руках для перехвата. Начал маневрировать и понял, что нам предстоит столкнуться. Инстинктивно поднял клюшку. Это была защитная реакция. Сначала хотел уйти, но подумал: если я уйду, то получится подсечка, и судья вообще упадет. Если бы я успел его обнять, он бы не упал. Самое обидное, что я не успел. Все произошло именно так.
— Но ведь клюшка находилась у тебя в руках, как же тогда можно было обнять…
— Да. Это естественная реакция, направленная на сохранение жизни. В этот момент нет места для размышлений. Если бы захотел, я бы поднял клюшку выше. Я осознавал, что это недопустимо, но было уже невозможно что-либо изменить.
— Наказание суровое?
— Конечно. Финансово — это слишком большая сумма. И по количеству игр — тоже слишком строго. Если бы они просто выслушали моё мнение, они бы поняли, зачем я это сделал. Я бы всё объяснил. Понимаю, что матч-штраф неизбежен. Это продемонстрировало бы, что судей вообще нельзя подвергать критике. И это справедливо. Но пять матчей — это уже слишком.
— Неужели ты не заметил, что хоккеистов наказывают прилюдно, в то время как разбирательства по ошибкам судей не проводятся с такой же открытостью?
— Да, это так. Однако существуют установленные порядки, которые мы не имеем права изменять или обсуждать.
Отцовство
— Какие уроки преподал тебе опыт отцовства? Ты уже комфортно чувствуешь себя в роли молодого отца?
— Самое важное, как утверждали родители и бабушки, станет понятно, когда появятся собственные дети. И это действительно так. Это твой человек, и ты принимаешь его полностью. Трудно передать это словами.
— Изменились ли ваши взгляды после появления ребенка?
— Безусловно. Я стал чаще размышлять о причинах поступков людей. В моей жизни появилось больше философских размышлений.
— Какие занятия пришлось исключить из своей жизни после рождения ребенка?
— Компьютер вышел из строя и перестал функционировать. Однако, нельзя утверждать, что причиной поломки стало поведение ребенка — он просто перестал работать. В остальном, благодаря помощи супруги, многие аспекты моей жизни остались прежними, поскольку она берет на себя значительную часть забот.
— Что дается тяжелее всего в отцовстве?
— Я переживаю, что уделяю недостаточно внимания своему ребенку.
— Связано ли это с тренировочным графиком и командировками? Не замечаешь моментов взросления?
— Сейчас с этим стало легче, поскольку видео- и текстовые сообщения приходят регулярно. К сожалению, во время многих значимых событий я находился дома. Тем не менее, всегда возникает желание проводить больше времени.
— Что вы делаете, когда оказываетесь наедине?
— Сейчас, когда он немного подрос, можно играть в развивающие игры и строить вместе. Я стараюсь водить его на занятия. Хочется проводить больше времени, ведь он растет очень быстро. Теперь я понимаю, почему отец говорил, что я стал капризным в определенном возрасте. Полагаю, с ним будет так же: он перестанет позволять приближаться к себе. А сейчас он маленький, постоянно тянется к тебе — и я хочу насладиться этими моментами.
— Первое слово уже было?
— Да. Первым словом, которое он произнес осознанно, было «гол». Он хватает свою маленькую клюшку, бросает мячики и кричит «гол». Мы не обучали его этому специально. По всей видимости, он услышал это по телевизору, когда я забивал, жена воскликнула: «Гол!», и теперь он постоянно повторяет это слово».
— Он также размышлял о перспективах своей карьеры в хоккее.
— Да, хотя многие утверждают, что не намерены принуждать детей к занятиям спортом, я, возможно, буду поступать иначе. Я сам прошел через подобное и задавался вопросом об этом у отца. Он дал мне объяснение, с которым я согласен. Посмотрим, как все будет развиваться. Безусловно, я желаю, чтобы он превосходил меня во всех аспектах. У меня есть определенные идеи о том, в чем я сам был не до конца силен. А в целом — будущее покажет.
— Занятия спортом, безусловно, воспитывают в детях дисциплинированность и учат взаимодействию в команде.
— И здоровье, и общение, и все это.
— То есть это может быть не хоккей?
— Мои действия имеют большое значение, ведь он может увидеть это и захотеть последовать моему примеру. Я не считаю, что это будет совсем другой вид спорта.
— Ты не станешь его удерживать, если он сам проявит желание?
— Разумеется, нет. Что же касается будущего, то посмотрим, как будут развиваться события.
