Несколько лет назад российский боксёр Раджаб Бутаев был очень близок к полноценному титулу чемпиона мира, но проиграл, а затем стал очень редко выступать. В 2026 году Бутаев внезапно появился в новой лиге Zuffa Boxing и уже успел в ней дебютировать. В интервью «Чемпионату» Раджаб рассказал о своём пути, травмах и мыслях о завершении карьеры. Также он прокомментировал переход в лигу Даны Уайта, оценил её перспективы, высказался о проблемах бокса и отметил лучших боксёров в UFC. Всё это и множество других историй — ниже.
— В ролике, предоставленном Zuffa, я упомянул, что мой родной город, Хасавюрт, славится своими борцами. Поделись, как ты начал заниматься боксом?
— Первоначально я занимался борьбой. Когда мне было около семи-восьми лет, я записался в секцию борьбы, которая находилась достаточно далеко, и ездил туда вместе со старшим братом. После того, как он окончил школу и уехал учиться в Махачкалу, я пытался посещать тренировки самостоятельно, но однажды заблудился, на суету упал (смеётся), сначала меня не взяли, и оставили дома. Сообщили, что я смогу присоединиться, когда немного подрасту. В школе, где я учился, проводились занятия по боксу, и мне предложили попробовать, на что я согласился. Я начал посещать тренировки и остался там, уже более 20 лет.
— Происходило ли такое, что полученные знания применялись на платформе «Одноклассники?
— (Смеётся.) Да, это стабильная тема.
— Твой путь отличается от привычного для российских боксеров. Расскажи, как ты оказался в США и начал свою карьеру там?
— В те времена было непросто сделать карьеру профессионального бойца. Необходимо было достичь значительных успехов в любительском боксе, стать лидером в сборной, чтобы участвовать в чемпионатах мира и Европы, где могли заметить и предложить контракт. Сейчас этот путь стал доступнее, например, существует Sparring Club от Boxraw, позволяющий поехать, побоксировать и продемонстрировать свои навыки. Можно быть не выдающимся любителем, но перспективным профессионалом, и наоборот. Ранее, если в любительском боксе не достигались результаты, но обладались данными, подходящими для профессиональной карьеры, было сложно перейти в профи, только через личные связи, если кто-то активно продвигал. Я попал таким образом: одна из команд промоутеров хотела заключить контракт с Денисом Беринчиком, украинским бойцом, а у меня был с ним поединок. Они наблюдали за ним, намереваясь подписать, но я одержал над ним победу. Тогда они решили, что этот молодой боец более интересен, и предложили условия. Именно так они мне и сказали.
— Была ли возможность проводить тренировки с ведущими американскими боксёрами в залах?
— Я проводил спарринги с Шейном Мозли. Он – легенда. К тому времени его карьера уже близилась к завершению, однако во время спаррингов я заметил, что он, казалось, проигрывает по всем показателям, он уже не был таким быстрым, но этот опыт… Я просто чувствовал, что благодаря опыту он мог оказать мне сопротивление. Тогда я осознал, что на самом деле представляет собой опыт. Кроме того, были несложные спарринги с Дмитрием Биволом. Один раз мы договорились с Мэнни Пакьяо на спарринг, пришли туда, они меня увидели и говорят, что я слишком большой, и отменили спарринг (смеётся). В ту пору мы, вероятно, соревновались в одном весовом классе, но, судя по всему, он был значительно ниже меня ростом – доходил мне до пупка, и я не мог понять, как он вообще может заниматься боксом.
— Возникали ли какие-либо сложности или вы испытывали предвзятое отношение в Соединенных Штатах?
— Я не увидел ничего подобного, рассматривая это как россиянин, поэтому не могу с этим согласиться.
— У тебя был опыт участия в турнире на Красной площади. Тогда всё выглядело очень масштабно, как и сейчас UFC готовит в Белом доме, или ничего такого?
— Полагаю, это был первый турнир, который состоялся на Красной площади. После этого подобные мероприятия также проводились, там проходили поединки. Мне поступило предложение, появилась возможность сразиться на домашней территории, и мы приехали, чтобы побороться. Ничего примечательного не произошло.
— До 2019 года я довольно часто выступал. Что изменилось впоследствии? Я понимаю, что пандемия COVID-19 оказала влияние, но были ли ещё какие-то факторы?
— Да, я проявлял активность, однако затем произошёл скандальный поединок с Беспутиным. После этого я отправился в США, где должен был побороться за титул и провёл там год, чтобы принять участие в одном бою. Я потерял год, поскольку то у соперника был ковид, то шоу отменялись. Я выехал в октябре 2020 года, а бой за титул состоялся только в октябре 2021 года. За это время я провёл почти четыре-пять полных тренировочных лагерей. В конечном итоге я провёл этот бой, после чего начались проблемы со здоровьем, и я лишился титула. Я никак не мог восстановиться, постоянно сталкиваясь с различными трудностями.
— Сейчас всё решил?
— Ну, думал, что решил, но пока непонятно (смеётся).
— Было время, когда я всерьез рассматривал возможность прекращения спортивной карьеры. Причиной тому послужили травмы?
— Безусловно, я разделяю ваше мнение. Бокс – прекрасный вид спорта. Если бы здоровье позволяло, я бы продолжал заниматься им до 50 лет. Но с возрастом приходится учитывать ограничения, и если возможности нет, разумнее прекратить.
— Сейчас этот вопрос для тебя не актуален?
— Откровенно говоря, три месяца назад я вообще не занимался спортом. Примерно два года у меня были перерывы в тренировках, и я сомневался, что смогу пройти подготовку к лагерю и выйти на поединок. И вот поступило предложение от Zuffa Boxing поступило, я долго думал, подписывать или нет. Ну, желание драться у меня есть, и я всегда мечтал проводить серьёзные бои. И решил, что раз такое предложение есть, то попробую. И по ходу подготовки уже вроде бы нормально, могу тренироваться. И пока буду продолжать.
— Твое дебютное официальное поражение от Станиониса стало для тебя потрясением или ты воспринимаешь статистику в рекорде без особого эмоционального отклика?
— По правде говоря, для меня проигрыш – это не решение судей о том, кто победил, я или мой соперник. Настоящее поражение – это страх, нежелание принять вызов. Мне кажется, это гораздо более значимое поражение, чем разница в очках, которую определили судьи. Я вышел на ринг, выполнил свою работу, не уступал, двигался вперед, не отступал. А то, что решили судьи – это уже не так важно. Главное – выйти и выполнить свою работу.
— Жаль, что бой за титул суперчемпиона WBA так и не состоялся?
— Да, мой путь развития был спланирован таким образом, что наиболее вероятным исходом было бы противостояние с Кроуфордом. Однако возникли проблемы со здоровьем, и все изменилось.
— Трудно представить, кто мог бы помешать его успехам, наблюдая за его достижениями?
— Несмотря на громкие заявления, я уверен, что даже если бы не победил в решающем поединке, смог бы достойно противостоять сопернику. Я осознаю, что обладал достаточным потенциалом, но обстоятельства сложились иначе.
— Критика в адрес вашей позиции, проявленной в недавних сражениях, звучит достаточно громко. Вы разделяете ее?
— Да, согласен. После Станиониса, это произошло в 2022 году, и по настоящее время, за эти четыре года я провел три боя. Но только перед последним поединком я отправился в Америку и прошел шестинедельный тренировочный лагерь. Ранее я не устраивал подобных полноценных сборов, перед предпоследним боем вообще не занимался подготовкой. Тогда мой друг Шахрам Гиясов должен был выйти на ринг, я поехал ему помочь, тренировал его, если говорить упрощенно. В итоге, в том же карде я подрался без какой-либо подготовки. Соперник не представлял серьезной угрозы, я к бою даже не готовился. А до этого я сразился с Фазлиддином Гайбназаровым, провел всего три недели тренировок у себя в Хасавюрте и вышел на бой. Да, соперник не был сильным, я это признаю. Но если бы появилась возможность сразиться с топовыми бойцами завтра, я бы не отказался, однако таких предложений не поступало.
— Как вышло подписаться в Zuffa Boxing?
— Мои менеджеры уже связались с ними. Процесс затягивался, постоянно говорили о подписании, но сроки сдвигались. Они давно объявили о создании своей лиги и обещали меня в неё включить, однако это заняло много времени, и я уже начал сомневаться, что они вообще решатся на переход в бокс.
— Ты уже успел сделать оценку лиги, её потенциал? Способна ли она соревноваться с существующими организациями?
— По моим наблюдениям, они в скором времени превзойдут все существующие организации. Они организуют соревнования, причем ключевой особенностью является их конкурентность. В современном боксе подобного крайне мало. Только основной бой обычно делают относительно равным, а здесь весь турнир построен таким образом, что сложно предугадать победителя. Это и есть самое интересное. К тому же, их шоу проходят одно за другим. Год только начался, а они уже провели три турнира, четвёртый готовится. И эти турниры достаточно высокого уровня. При такой динамике они способны быстро обойти другие организации.
— Дана Уайт часто говорит, что боксёрские организации сами ухудшают своё положение. Согласен с этим?
— Да, это правда. Там слишком много боссов и промоутеров, которые защищают своих подопечных и не позволяют им проводить поединки с достойными противниками. Каждый стремится выставить своего бойца на бой с менее сильным соперником, где он будет уверен в успехе. Однако зрители хотят видеть, как сильнейшие сражаются друг с другом. Но они осторожно оберегают своих перспективных бойцов, чтобы те не проигрывали и приносили прибыль. А в Zuffa Boxing неважно, чемпион или нет, они хотят сильных сводить с сильными, это будет интересно.
— Контракт с Zuffa отличается от предыдущих по своей структуре. В нем сразу указывается количество запланированных поединков. Вы довольны предложенными условиями?
— У меня уже заключались различные договоры. Первый из них был рассчитан на пять лет, однако мне удалось выйти из него. Затем я подписывал соглашения на каждый бой индивидуально. Условия контракта с Zuffa меня вполне устраивают, они предложили хорошие условия. Главное отличие заключается в том, что предусмотрена выплата за участие и отдельный бонус за победу. Ранее я имел дело только с гарантированным гонораром, независимо от результата поединка. Теперь же за выход на бой я получаю определённую сумму, а победа приносит дополнительное вознаграждение. Это создаёт дополнительную мотивацию для стремления к победе.
— По сравнению с предыдущими гонорарами, наблюдается ли улучшение или ухудшение?
— Когда я был чемпионом, мои поединки за титул приносили больший доход. Это были совершенно другие суммы. В целом, в боксе в те годы всё выглядело иначе. Если сопоставить с нынешними гонорарами, они были меньше, но в то же время составляли значительную сумму и представляли собой достойный контракт.
— Удалось поговорить с Даной Уайтом?
— Нет, не получилось. Тогда ещё турнир UFC был в Австралии в те же выходные. В субботу там были бои, в воскресенье он был на боксе, но в день боя не пересекались. Да ещё и тяжёлый бой был, проиграл, ушёл оттуда сразу.
— Был ли вариант с Богачуком единственным, который рассматривался вами? Существовала ли возможность отказа?
— Им просто сделали предложение. Я не обращал внимания на национальность соперника – россиянин он или украинец. Мне нравятся подобные поединки, как и бой со Станионисом. Я хочу сражаться с таким бойцом, который не будет просто уклоняться, а будет встречаться со мной в бою. Богачук – подходящий, настоящий рубака. Мне предложили бой, я согласился. Это будет хороший поединок.
— Ощущалось ли какое-либо напряжение, связанное с предстоящим поединком? Богачук отмечал, что этот бой имеет для него большее значение.
— Нет, мы прекрасно осознаем ситуацию, все действия происходят на виду у камер. То, что он произнес… Не знаю, возможно, ему следовало так высказаться.
— Согласны ли вы с вердиктом судей в этом бою? Желаете ли провести повторный матч?
— Реванш я однозначно хотел бы, и с решением тоже не согласен. Если кто-то сможет продемонстрировать, что он забрал у меня более пяти раундов… я не верю, что он выиграл пять или больше раундов. Хорошо, если удастся найти пять раундов с натяжкой, но никто не сможет доказать, что он забрал шесть раундов, хотя они и зафиксировали счет 6-4. Какие же шесть раундов? Первые четыре он проиграл безоговорочно. Я выиграл со счетом 7-3 или 6-4. Да, это был непростой поединок, но если мне покажут, где он у меня выиграл шесть раундов, то я признаю свою неправоту. Но я не думаю, что кто-то сможет мне это доказать.
— Когда планируешь вернуться и принять участие в следующем бою?
— Сейчас наступил Рамадан, я отдыхаю. Как только появится предложение о бое, буду готов. Когда будет назначена новая дата, мы начнём подготовку. Предварительные тренировки уже позади, теперь будет серьёзнее. Однако конкретные планы пока не обсуждались. Сейчас я занимаюсь оформлением визы. Когда этот вопрос будет решён, станет ясно, что и когда произойдёт.
— Теперь ты являешься сотрудником компании, которая владеет UFC. Интересуешься ММА? У тебя есть любимые спортсмены или бойцы, поединки которых ты регулярно смотришь?
— Мне нравится наблюдать за выступлениями всех наших бойцов. Сейчас мы смотрим бои Ислама, раньше мы смотрели Хабиба, а также смотрели последнее поединка Умара. Я слежу за ними, но не являюсь фанатом. Особенно интересно, когда на ринге оказываются знакомые спортсмены. У нас в зале тоже есть бойцы, которые занимаются с нашим тренером. Например, Каб Суонсон. Мы поддерживаем с ними связь и смотрим их поединки.
— У тебя и у Петра Яна есть общее прозвище — No Mercy. Что скажешь о Яне?
— Если быть откровенным, мне нравится его бокс. Для ММА он демонстрирует весьма достойный уровень бокса. Способен ли он пробиться в топ-5 среди профессионалов? Нет, это уже совсем другой уровень. Если бы он не перешел в ММА и продолжил заниматься боксом, трудился бы, то, возможно, да. Но не с нынешним уровнем подготовки. Если смотреть на ситуацию объективно, он бы и чемпионат Дагестана не завоевал.
— Илью Топурию нередко называют выдающимся боксером. Ты наблюдал за его поединками?
— Я наблюдал, как он проводил спарринги с Оливейрой и другими спортсменами в UFC. Сравнивать его с ними не имеет смысла, даже если он выступит на чемпионате России – я уверен на сто процентов, что там он не добьётся успеха. Что касается его побед над Оливейрой и другими бойцами… Да, он обладает сильным ударом, но сражается с бойцами ММА.
— Если опираться на личный опыт, рекомендовал бы другим российским боксерам искать возможности для выступлений за рубежом?
— Этот вопрос непрост, и ответ на него зависит от имеющихся ресурсов. Если в вашем распоряжении есть менеджеры и промоутеры, которые оказывают поддержку, то стоит попробовать. Однако, какой смысл Муслиму Гаджимагомедову и другим отправляться в Америку, если у них и здесь есть все необходимое? Умара Кремлёва достаточно для организации боев и проведения поединков на претендентство. Я бы не рекомендовал им выезд за границу. Тем не менее, у каждого своя индивидуальная траектория развития. Становясь звездой в Америке, ты обретаешь всемирную известность. Если же ты становишься звездой в России, то остаешься звездой в России. Если у тебя есть глобальные амбиции, то необходимо ехать и демонстрировать свой потенциал. Если же тебе достаточно быть звездой на этом уровне и получать доход, то можно остаться. Здесь путь значительно проще и доступнее, и вероятность достижения цели выше. В противном случае можно отправиться туда и вернуться без каких-либо результатов. Там сопряжены большие риски.
