В 2025 году WTA запустила программу оплачиваемого декрета для независимых спортсменок — P IF WTA Maternity Fund, это событие стало поистине уникальным, не имеющим аналогов в истории женского спорта. Среди первых участниц, а возможно, и среди единственной, оказалась россиянка, шестикратная чемпионка парных турниров Яна Сизикова. В беседе со «СЭ» теннисистка поделилась информацией об условиях этой программы, обсудила разговоры в женской раздевалке, рассказала о поддержке со стороны мужа, баскетболиста Михаила Кулагина, и обозначила свои планы относительно возвращения в профессиональный тур.
Благодаря дочери мне удалось избежать снижения рейтинга, связанного с травмой
— В настоящее время вы находитесь в декретном отпуске и проживаете в Самаре. Расскажите, пожалуйста, как проходят ваши дни?
— Сейчас команда находится в Самаре, однако в скором времени перебазируется в Казань для участия в плей-офф Единой лиги ВТБ. Михаил Кулагин заключил контракт с УНИКСом до конца сезона. — Прим. «СЭ»). В целом, пребывание в декретном отпуске оказалось очень спокойным и приятным. Дни мало чем отличаются от тех, что были на тренировках. Можно даже сказать, что я стала персональным тренером своей дочери. Это ежедневная рутинная работа, но в ином формате.
— Вы родились в Москве, проживали в Испании. Насколько непросто было адаптироваться к жизни в Самаре?
— Нет. Я предпочитаю оставаться дома. За годы, наполненные частыми перелетами и поездками за границу на соревнованиях, этого ощутимо не хватало. Поэтому возвращение всегда приносило удовольствие. Этот декретный отпуск дарит мне ощущение тепла и уюта. Прекрасно быть рядом со своей семьей, не покидая одного места.
— Вы узнали о беременности перед турниром в Дубае в прошлом году. Что произошло?
— Я вылетела из Самары в австрийский Линц, после чего приняла участие в соревновании в румынском Клуже и вернулась домой. Таким образом, уже была беременна, но об этом не знала. В Москве, во время тренировок, я начала ощущать необычные симптомы. Тест подтвердил мои подозрения. Тем не менее, я решила отправиться в Дубай и доиграть турнир, поскольку у меня уже были заключены договоренности, а срок беременности был небольшим. Так, 14 февраля, мы узнали.
— Какие ощущения испытывала ты, выступая в Дубае, когда знала, что в тебе развивается новая жизнь?
— Откровенно говоря, я была осторожна. Я ощутила что-то иное в своем теле. Первые месяцы, безусловно, довольно рискованный период, поэтому я стремилась снизить вероятность неблагоприятных последствий. В день матча стояла сильная жара и духота. Не знаю, насколько психосоматические факторы повлияли на мое состояние, но было непросто. Я старалась действовать аккуратно, и на тренировках, и во время игры.
— Вы принимали участие в этом турнире вместе с Анастасией Потаповой. Какова была её реакция на то, что у вас беременная партнёрша?
— Я прошла тестирование 14 февраля, а вылет был запланирован на следующий день. Настя сообщила мне, что мы отобрались в основную сетку и все в порядке. Я сразу же взяла телефон и позвонила ей. Она узнала об этом первой, даже позже рассказала своему мужу. Настя заплакала и посоветовала мне остаться дома, не лететь никуда. Но я ответила, что справлюсь. На игре она сказала, что будет поддерживать нас, чтобы я заботилась о себе.
— Появлялись ли размышления о том, чтобы перенести рождение детей и не препятствовать профессиональному росту?
— Нет. Мне было крайне сложно. В конце предыдущего сезона проявилась травма колена — разрыв мениска. Я тогда не долечила ее до конца. Колено постоянно доставляло дискомфорт. Возникали опасения, что, возможно, стоит приостановить карьеру из-за травмы. Я не выдерживала, в большей степени морально, чем физически. Многие годы, проведенные в этой рутине, дались непросто. Постоянные переезды, разлука с семьей, разлука с мужем… Говорят, все, что ни делается, — все к лучшему. Безусловно, нелегко быть полностью готовой к этому. Но я очень хотела такой перерыв и с удовольствием отодвинула теннис на второй план.
— Пауза пришла в нужный момент?
— Да, это произошло в самый подходящий момент. Дочь помогла мне избежать падения рейтинга из-за травмы.
— Ваш декретный отпуск оплачивается. Вы вошли в число первых участниц программы W TA по поддержке материнства. Что нужно сделать, чтобы в эту программу попасть?
— Я полагаю, что родилась первой. Однако, Анна Шмидлова родила раньше меня. Неизвестно, включена ли она в эту программу. Программа стартовала 1 января 2025 года.
Для достижения этой цели необходимо учитывать несколько факторов. Выплаты распределяются по четырем категориям. Позиция в рейтинге обязательно должна быть выше 750-го места. Для получения максимальной выплаты в течение года требуется участие в 24 турнирах W TA не ниже категории 250 за последние 36 месяцев. Для меньших выплат нужно сыграть 8 турниров WTA не ниже категории 250 за календарный год.
В настоящее время процедура криоконсервации яйцеклеток приобрела популярность среди участниц тура. Многие откладывают материнство, опасаясь, что в будущем могут столкнуться с проблемами. Для них также предусматривается сохранение рейтинга на три турнира, а также выплаты в течение полугода. В рамках программы упоминаются процедуры экстракорпорального оплодотворения и поддержка материнства.
— Что значит быть одним из первых участников этой программы?
— Это замечательная новость. Я надеюсь, что такая поддержка поможет девушкам принять решение о рождении детей. Введение оплачиваемого декретного отпуска в профессиональном спорте, особенно в индивидуальных видах, поистине является сенсацией. Обычно спортсменки опасаются приостанавливать карьеру, поскольку это сопряжено с потерей дохода на неизвестный срок. Неясно, как будут проходить восстановление организма и возвращение в спорт. Этот страх серьезно сдерживает. Поэтому появление подобной программы – это очень хорошо. Когда я узнала об этом, сначала не поверила и была очень рада.
— Какова максимальная сумма выплаты и при каких условиях она производится? Выплаты осуществляются ежемесячно?
— Да, это ежемесячные выплаты, которые производятся в течение года. Прежде всего, необходимо подать документы для приостановки действия кредитного рейтинга, а затем обратиться в фонд и предоставить требуемые сведения. После проведения расчетов начнутся выплаты. Максимальный размер выплаты составляет 7 тысяч долларов, по второму критерию — 4 тысячи.
— Предусмотрено ли обязательство по возвращению к работе после участия в программе? Некоторые, осознавая завершение своей карьеры, могут воспользоваться этой возможностью и в течение года получать выплаты после ее окончания.
— Да, это действительно привлекательный вариант завершения карьеры. Обязательств никаких не подразумевает. У нас с коллегами даже возник вопрос: если сотрудница решит уйти в очередной декретный отпуск, будет ли он также оплачиваться? Мы пока не получили ответ.
— Полагаю, вы намерены продолжить своё выступление. Обсуждали ли вы возможность отказаться от возвращения?
— В голове возникали размышления о том, что будет, если начинать снова, с учетом пережитых травм и сложностей. Я осознавала, насколько это может быть непросто. Однако, все же есть желание вернуться в игру, еще путешествовать, соревноваться и увидеть, что в итоге получится. Мне любопытно, изменится ли мое отношение к давлению, к соперничеству, к поражениям. Сохранится ли прежнее восприятие или оно станет иным? Ведь приоритеты несколько изменятся. Поэтому я обязательно вернусь. Ранее я планировала вернуться уже этим летом, но теперь подожду до следующего года. Дети растут очень быстро. Я хочу провести первый полноценный год дома.
После ареста в Париже я опасалась, что мне больше никто не предложит сыграть
— Какова была реакция команды на ваше решение? Насколько часто обсуждается материнство в женской раздевалке?
— Ранее, когда спортсменка прекращала тренировки, принято было полагать, что у нее травма или выгорание. О беременности никто даже не задумывался, поскольку подобные случаи были крайне редки. В последнее время я заметила, что подобных обсуждений стало больше. Если теннисистка отсутствует на корте в течение некоторого времени, то первой приходит на ум мысль о беременности. Хотя это не всегда соответствует действительности, девушки все же начинают об этом думать. Мои близкие знакомые сразу узнали о Насте Потаповой, Кате Александровой и Саше Пановой. Я долго скрывала эту информацию. Когда новость стала известна, многие мне написали. Это меня немало удивило, поскольку теннис – вид спорта, требующий значительной концентрации на себе, и соперничество между спортсменками довольно острое. Тем не менее, многие меня поздравили, и это было очень приятно.
— Какие вопросы наиболее часто поднимаются в женских раздевалках?
— Мы с моими подругами предпочли держаться отдельно и избегать участия в пересудах. Однако, информация всё равно проникает. Обычно это разговоры о результатах игр, о том, кто победил и почему. Зачастую обсуждается внешний вид участниц.
— Токсичные комментарии бывают часто?
— Да. Мы всегда придерживаемся открытости и честности. Однако встречаются девушки, проявляющие высокомерие по отношению ко всем окружающим. Получить от них похвалу — большая редкость. В большинстве случаев проявляется зависть. А некоторые предпочитают держаться обособленно.
— Дружба в теннисе существует?
— Существует такая практика. Я сам это испытал. Однако я не вмешиваюсь, когда девушки играют в одиночном разряде. Я не являюсь соперником, чаще всего нахожусь на одной стороне корта. Хотя в теннисе настоящая дружба – большая редкость. Для этого необходимо, чтобы девочки были зрелыми, чтобы существовало взаимное уважение, искренние чувства и неподдельная радость за победы соперниц, даже если они сами проиграли.
— В 2021 году, когда вас задержали в Париже на сутки по подозрению в причастности к договорным матчам, что не подтвердилось, оказывали ли вам поддержку в раздевалке?
— От своих девочек — немедленно. Сразу после освобождения они приехали в отель. Оказывали помощь, постоянно поддерживали связь, звонили. Никаких претензий к своему окружению не возникало. Хотя, должен признаться, присутствовал страх. Ведь у меня все-таки парный теннис. Беспокоилась, что появятся слухи и связанные с ними репутационные последствия, из-за которых со мной никто не захочет играть. Однако очень скоро все улеглось. Никаких проблем ни с кем у меня не возникло. Разумеется, после пережитого стресса я оставалась дома несколько недель и пропустила ближайшие турниры. Затем не возникло трудностей с поиском партнеров. Никто мне ничего не говорил, не высказывал. Естественно, это обсуждалось, но никакого негатива не проявилось.
— Вы упоминали, что поначалу с тревогой посещали турниры и не выступали во Франции. Эта история осталась в прошлом?
— Да, я тогда пропустила «Ролан Гаррос». Я не захотела туда ехать из-за психологического дискомфорта. Позже я играла в Париже, и проблем не возникло. Однако страх долгое время меня преследовал, вероятно, более двух лет. К слову, я не могу точно сказать, когда он отступил. Но в последние два года его точно нет.
— Каков сейчас план по возвращению?
— Существуют турниры, участие в которых для меня крайне важно. Согласно текущему рейтингу, я имею право на участие в двенадцати соревнованиях, включая два турнира серии «Большой шлем» и два турнира с призовым фондом в два миллиона долларов. Если говорить о «Больших шлемах», то я хотела бы принять участие в Уимблдоне. Как вы понимаете, «Ролан Гаррос» не является моим приоритетом. Я бы пропустила его, даже несмотря на то что он наиболее удобен с точки зрения возможности приезда семьи. Но я хотела бы сыграть на Уимблдоне и, вероятно, на US Open. Сейчас летом я планирую тренироваться, постепенно улучшая свою физическую форму, а следующей зимой начну активную подготовку, чтобы к Уимблдону принять участие в нескольких турнирах. Азиатская серия в конце сезона мне тоже нравится. В это время многие спортсмены уже находятся в состоянии усталости, что позволяет воспользоваться этим преимуществом. В идеале необходимо успешно выступить на двух турнирах серии «Большого шлема», чтобы еще выступить на Australian Open уже не по замороженному рейтингу, а по своему. То есть заработать за 12 турниров достаточное количество очков, чтобы оформить себе бонусный «Шлем».
— Уже начались подготовительные мероприятия? Выходите ли вы на площадку?
— Нет. В последний раз я держала ракетку в июле прошлого года. После этого у меня не было возможности этим заниматься. Мы еще были одни в Самаре. Отсутствует поддержка, чтобы появилось свободное время для полноценных тренировок. Я начала постепенно выполнять упражнения для восстановления – укреплять колено, поскольку проблемы с мениском никуда не исчезли, и спину. Когда летом мы отправимся в Испанию, планирую провести тренировочный блок со своей командой, чтобы создать определенную основу.
— Это означает, что вы намерены сохранить сотрудничество с тренером Мариано Кампосом?
— Да, в том же клубе и той же командой.
— Вы когда-нибудь задумывались о том, как будет организовано все с учетом ребенка?
— Пыталась, но, откровенно говоря, не уверена. Как я уже упоминала, планировала вернуться летом. Однако, поскольку у меня сохраняется грудное вскармливание, это не представляется возможным. Я попыталась представить себе, какие это будут нагрузки, но при этом ночью полноценно не высыпаешься. Выступать на высоком уровне в таком режиме нереально. Поэтому я решила перенести это на следующий год. Тогда мама сможет поехать со мной, чтобы помогать с ребенком. Если мое здоровье позволит, мне хватит полутора месяцев на подготовку, а затем муж завершит свой сезон и приедет. Летом в Европе проходят турниры, что позволяет комфортно переезжать — все находится поблизости. К тому же, дочь станет более независимой – хотя бы начнет ходить и есть обычную пищу. Тогда ее можно будет оставлять без особых проблем, чтобы полноценно тренироваться и постараться поиграть еще какое-то время.
— Рассматриваете ли вы возможность начать тренировки в Самаре с нашими тренерами?
— Рассматриваю этот вариант, но сейчас завершается баскетбольный сезон. Нас ждет поездка на плей-офф в Казань. Поскольку муж продлит свой контракт, мы больше не будем находиться в Самаре. К слову, тренироваться в Казани будет несколько проще. Сейчас там, насколько мне известно, находится Вероника Кудерметова. Было бы неплохо с ней сыграть. Летом я планирую отправиться на тренировочные сборы в Испанию, а затем хотелось бы сохранить эту практику. Однако остается вопрос о том, в каком городе мы окажемся в следующем сезоне. Это может быть Самара, Казань или другой населенный пункт. Все зависит от места работы мужа. В Самаре у меня уже установлены необходимые связи, есть возможность тренироваться с нужными людьми и в подходящих местах, поэтому никаких сложностей нет. Если мы переедем, то придется искать новые варианты. Безусловно, до отъезда в Европу я буду тренироваться с российскими тренерами и игроками.
Теннисные корты поглощают все, что есть у девушек
— На сайте WTA у вас до сих пор фамилия Сизикова. Под какой фамилией планируете вернуться?
— Я использую свою текущую фамилию. Официально я ее не меняла. Процесс смены фамилии требует оформления большого количества документов, поскольку у меня несколько паспортов с визами. Для этого требуется значительное время. В последние месяцы из-за ограничений на перелеты я не могла этим заниматься, поэтому пока я использую свою текущую фамилию, но в будущем планирую оформить документы на фамилию Кулагина. Возможно, мне еще удастся использовать ее.
— Как муж реагирует на возвращение? Не отговаривал?
— Нет. Он оказывает мне всестороннюю поддержку, и мне невероятно повезло. Он готов исполнять все мои желания и поддерживать мои начинания. Миша всегда готов адаптироваться и помочь. Конечно, велись разговоры с опасениями относительно того, как будет складываться ситуация с ребенком, учитывая частые разъезды. Однако длительных поездок у меня не запланировано. Сначала необходимо отыграть эти 12 турниров и оценить дальнейшие перспективы. Если все пройдет хорошо, то я бы еще поиграла, но только с ребенком и с определенной помощью, поскольку оставлять его одного — это неприемлемо для нас. Не хотелось бы так поступать. Поэтому, пока нет детских садов и школ, по возможности, можно совершать поездки.
— Действительно ли непросто поддерживать отношения, когда являешься профессиональным теннисистом? Какие основные препятствия возникают?
— В любых сферах сложно найти общий язык, а в мире тенниса это особенно непросто, поскольку профессиональные спортсмены склонны ставить собственные интересы на первое место. Согласиться с мнением другого человека бывает затруднительно, и каждый стремится доминировать. Именно поэтому мы редко видим длительные отношения между теннисистами и теннисистками, или они прерываются достаточно скоро. По моему мнению, все определяется индивидуальными качествами и готовностью партнеров идти на компромиссы.
Не каждый готов ждать, пока ты отправишься в Австралию на месяц, а затем вернешься всего на пару дней, чтобы снова улететь в Америку. Поэтому многие завязывают отношения с тренерами или с членами команды. Встречаются с кем-то за пределами спортивной среды крайне редко – таких случаев можно пересчитать по пальцам. Без личного опыта очень трудно это понять. Все мы болезненно реагируем на поражения, а поражения случаются еженедельно, поэтому и расстраиваемся регулярно. Сосуществовать с этим сложно людям, не связанным со спортом. И для спортсменов командных видов это непросто принять.
— Как тогда у вас с Михаилом получилось?
— Наши пути пересеклись много лет назад. Мы вместе занимались общей физической подготовкой в ЦСКА, когда нам было по 13–14 лет. Тогда у нас были романтические отношения. После моего переезда в Испанию они прекратились. Мы не встречались и не поддерживали связь в течение 15 лет, пока я не была на Australian Open, общение возобновилось, и тогда появилась возможность встретиться в Москве. Все сразу наладилось. Разъезды были непростыми. Тебе уже не восемнадцать лет, и это ощущается. Каждый раз, уезжая, я плакала, и мне было тяжело в аэропортах и самолетах. Я старалась возвращаться домой, когда возникала такая возможность, хотя это не всегда было оправдано. К примеру, два года назад я улетела в Вашингтон, затем у меня был недельный перерыв. Из Вашингтона я прилетела в Самару, а после из Самары — в Цинциннати. Это, возможно, не самый удачный вариант для моей карьеры, но для меня встреча с Мишей на 4-5 дней была важнее.
Когда приходит осознание, что создание семьи кажется более важным, чем карьерный рост, приоритеты смещаются в сторону построения отношений. Именно поэтому мне было непросто. Миша, безусловно, оказывал поддержку. Мы всегда вместе смотрели футбольные матчи. Однако длительное время поддерживать такой уклад жизни бывает сложно даже зрелым людям, которые полностью осознают ситуацию. Таким образом, беременность стала закономерным событием. Мы были безмерно счастливы. В настоящее время только у него есть карьера. Но у мальчиков все иначе: они возвращаются домой и переключаются. А девочки выкладывают всю свою жизнь на теннисных кортах. Мы не способны так легко переключаться.
— Я верно понимаю, что он был на двух турнирах, где одержали победу?
— Да. Первый турнир, на котором он участвовал, состоялся в Рабате. Я сразу же одержала победу после продолжительной серии без трофеев. Это было очень приятно. Затем последовал турнир в Палермо. К тому времени он завершил свой сезон и провел все лето, тренируясь со мной. Единственное, что не удалось сделать, — вовремя оформить ему английскую визу, поэтому на Уимблдон я отправилась одна.
— Возникает ли дополнительный стимул, когда супруг находится на трибуне?
— В Рабате состоялся его дебютный профессиональный теннисный турнир. Он чувствовал себя неуверенно, практически ничего не знал о турнирном процессе. Однако поддержка, оказанная ему на личном уровне, а не со стороны теннисной сферы, была очень важна. Возможность разделить переживания с близким человеком играет значительную роль и существенно влияет на восприятие эмоций во время турнира.
Хотелось бы вернуться в топ-50
— Что вызывает наибольший страх в связи с возвращением?
— Непонятно, как организовать все процессы. Вероятно, не стоит усложнять ситуацию. Все происходит так же, как и на соревнованиях. Только теперь с тобой будет суперчеловек. Потренировался – и потом занимаешься ребенком. В целом, на турнире не приходится проводить целый день. Больше всего тревожат травмы. Когда я уходила, меня беспокоило колено, были проблемы с пяткой, грыжа. Во время родов у меня была эпидуральная анестезия. Никто не может предсказать, как спина отреагирует после подобных вмешательств. Поэтому я не понимаю, как организм будет реагировать на нагрузки, насколько удастся восстановить тонус, чтобы травмы не давали о себе знать.
— Не было ли предварительных договоренностей с девушками о выборе партнеров?
— Мои подруги ждут меня — Настя Потапова и Катя Александрова. Катя уже забронировала за собой место на турнире в Сеуле. Мы когда-то начали тесно общаться именно там, в Корее, где много времени проводили за игрой. Это место имеет для нас особое значение. Она говорит, что необходимо, чтобы мой следующий выезд пришёлся на Азию, где мы будем выступать вместе. Поэтому, как минимум, два варианта есть, а дальше нужно будет оценивать. Тем более мне предстоит начинать с менее значимых турниров, где они, скорее всего, не будут участвовать. Так что необходимо искать. Это, к слову, тоже вызывает опасения. Даже когда ты играешь, но у тебя нет постоянного партнёра, бывает сложно найти подходящего человека для некоторых турниров. А уж после перерыва тем более непонятно, в какой форме ты находишься. Полагаю, будет непросто.
— Анастасия Потапова, насколько мне известно, вы близкая подруга Анастасии Павлюченковой. Именно вы впервые узнали о ее беременности. В период ее декретного отпуска она получила австрийское гражданство. Вам поступали подобные предложения? Не рассматривали такой вариант? По всей видимости, возвращение на корт будет более выгодным с финансовой стороны. Особенно учитывая, что Узбекистан сейчас проявляет большую активность на рынке теннисных трансферов.
— Если быть откровенной, я сомневаюсь в своей привлекательности для них. Прежде всего, мне уже не так просто быть молодой. Узбекистан выбирает значительно более юных спортсменок. Кроме того, все они выступают индивидуально. Даже если бы я очень хотела соревноваться в одиночном разряде, мне потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы достичь каких-то результатов. А игроку, специализирующемуся на парном разряде, другие страны обычно не интересны. И я бы не стремилась куда-либо переходить. Это уже не имеет такого значения, как могло бы иметь раньше.
— К одиночке вернуться не хотите?
— Разрыв слишком велик, и для этого потребуется значительный физический ресурс. Я завершила выступления в одиночном разряде довольно рано, и сейчас, будучи старше, не могу понять причину. Тогда у меня были сложности с психологической устойчивостью, поскольку я не умела справляться с эмоциями. Это было непросто. Я перешла к выступлениям в парах, так как там легче сконцентрироваться и проявить себя, меня меньше сковывало. Сейчас, конечно, я сожалею об этом. Хотелось бы вернуться к одиночным выступлениям, но необходимо делать выбор. К тому же, у меня уже есть ребенок. А начинать всё с нуля – это длительный процесс, требующий полной отдачи, к чему я уже не готова. Выступления в парах меня вполне устраивают.
— Какие цели вы ставите перед собой после возобновления участия в туре?
— Я не уделяла этому вопросу особого внимания. Как я и говорила ранее, мой план заключается в использовании доступных мне 12 турниров для достижения необходимого рейтинга, который позволит мне продолжить участие. Необходимый рейтинг, например, подразумевает попадание в топ-100.
Мне бы, безусловно, хотелось увидеть заметный прогресс. Важно оценить, как изменится мое психологическое состояние во время игры. Это может оказать существенное влияние на результаты. Иногда будет сопутствовать удача, иногда обстоятельства будут складываться благоприятно, и тогда, возможно, я вернусь в свой наивысший рейтинг. Это принципиально изменит ситуацию, появится желание двигаться дальше и совершенствоваться. Полагаю, без необоснованных амбиций, я хотел бы снова войти в топ-50. Это было бы замечательно.
