RunningHub

Хинкали

В кафе Овчинников настаивает, чтобы мы каждому принесли по кусочку медовика:

— Лучший в Москве!

Он игнорирует любые возражения. И это справедливо, ведь торт действительно великолепен.

Сам, между прочим, не берет.

— Я не хочу. Питаюсь всего один раз в сутки. Моя диета состоит преимущественно из овощей.

Не зная, как реагировать, мы грустнеем.

Овчинников объясняет:

— У американцев какая основа диеты?

— Какая? — замираем.

— Если употребляешь любимые продукты, вес не увеличивается. Например, ты очень любишь оливье — можно съесть большое количество этого салата!

— Вы делаете нас счастливыми. Было бы все это правдой.

— Это доставляет настоящее эстетическое наслаждение. Надеюсь, такое количество эндорфинов не отразится на фигуре.

— На бигмаки правило распространяется?

— Вы когда-нибудь слышали, что Бигмак — его любимое блюдо? Это удобный и недорогой вариант. Оплатил — съел. Кажется, насытился.

— Вы-то что любите?

— Окрошка — отличный пример. Я могу есть её каждый день и не набираю вес.

— Раньше выступления были более увлекательными. Сейчас вы бы согласились съесть на спор сто хинкали, как это было раньше?

— Запросто.

— В шальные пари не разучились ввязываться?

— Я не спорил тысячу лет. Мне всегда это было неприятно. Разве что по поводу футбола. И то, чтобы просто досадить собеседнику.

— Ты так просто съел сто хинкали? Не было трудностей с 98-м?

— В молодости все легко заходит! Это 1990 год, Сухуми…

— Вы поспорили с Александром Смирновым, прославленным футболистом?

— Там присутствовали и другие люди. Я не вступал с ними в дискуссию, так как мне было вкусно, я обедал. Именно они спорили со мной. Полагаю, на сумму 25 рублей. Или на червонец, уже не припомню.

— Поняли, что выиграете на 75-м хинкали?

— Не стоит так говорить. Я все понял, как только они сделали предложение. Если я сказал «да», значит, я буду есть это.

— 10 ноября вам исполнилось 55. Ощущения?

— Тоска гнетёт. Кажется, что лучшие времена уже прошли. 55 лет — возраст, когда начинаешь задумываться о предпенсионном периоде… И хотя я не вижу в этих цифрах чего-то совсем мрачного, и ощутить радость тоже не могу. В душе я сегодня чувствую себя моложе своего возраста.

— 35?

— Если не двадцать! Я люблю пошутить и всегда нахожу общий язык с молодежью. Могу легко адаптироваться к любой компании. Я позитивный человек с отличным чувством юмора.

— Какой поступок стал для окружающих неожиданностью?

— Сын был удивлен, когда увидел в сети видео моего удаления в матче с ФК «Москва», произошедшем в 2006 году. Я, кажется, больше никого не удивляю. Моя работа требует серьезного подхода и не оставляет времени для развлечений. У каждого своя пора!

— Валентина Толкунова, примерно одного с вами возраста, как-то давала интервью: «Мне сегодня жить гораздо интереснее, чем в 25». Готовы повторить?

— Нет. В 25 лет мне было гораздо увлекательнее. Футбол, сплочённая команда, разные шалости… Это напоминает фильм «Ирония судьбы»: «Мы перестали залезать в окна к женщинам, которые нам нравятся». А теперь приходиться чаще думать о чужом мнении: что обо мне скажут? Что подумают? У меня есть должность, дети. Необходимо демонстрировать положительный пример.

— С оторопью вспоминаете те глупости, что совершали в 25?

— Нет. Они никому не приносили несчастья.

— Вспоминая прошлое, не испытываешь ли ты ужас от того, сколько времени было потрачено впустую на базе?

— Так это футбол! Любимое дело!

— Жизни не видели с «любимым делом».

— Моя жизнь в то время была своего рода фундаментом. Разве это не замечательно? Ведь работа на станке кажется более простой, не так ли?

— С кем жили в номере?

— Соседей у меня попадалось немного. В клубе это был Чугайнов, в сборной – Акинфеев. Как правило, я просил, чтобы мне не назначали соседа. С самого начала выступлений в «Локомотиве» я придерживался этой привычки.

— Вернется ли Сергей Овчинников сегодня в программу «Школа злословия»?

— Я не уверен в этом. Мне кажется, это была довольно легкая и упрощенная версия. Предназначенная для широкой аудитории. Создавалось впечатление, что обсуждаются важные вопросы, однако фактического содержания не было. Тем не менее, публика оценила это.

— Там нередко высмеивали гостей. Леонид Парфенов во время прямого эфира встал и покинул студию. А вас предупреждали: «Сергей, не ходи, будут издеваться…»

— Никто не издевался.

— Вот это и странно.

— Зачем высмеивать? Какой смысл в бессмысленных ответах? Однако я помню, что мне было не слишком увлекательно. Я предполагал, что будет масштабнее и интереснее.

Шмейхель

— Когда в последний раз кто-то обратился к вам как «Босс»?

— Я просто не припомню. Кто мог бы так заявить, скажем, в РФС?

— Зато на прощальном матче Глушакова вполне могли.

— Там ко мне обращались «Сергей Иванович». Таков был протокол, предписанный должностью!

— Иногда случается так, что, оказавшись у ворот, осознаешь необходимость отойти от них на большее расстояние?

— Это происходит сейчас у ворот? Я даже не приближаюсь к ним! Так было на протяжении многих лет.

— В прощальном матче Глушакова сыграли.

— Я не мог отказать Денису. Мы условились, что я выйду в качестве капитана команды на минуту. В итоге я простоял на поле целых четыре минуты! Мяч никак не уходил в аут. «Спартачи» оказались хитрыми – они знали, куда мне бить. Пришлось даже упасть.

— Отбили?

— Нет, попал в штангу. Но он прыгнул! И тут же Гильерме махнул рукой: «Меняй!»

— Остались ли у вас свитер и перчатки из игровых времен?

— Я никогда ничего не сохранял, не фанат этого. Майки раздаривал. Что выменивал — тоже.

— А что было?

— Обменялся с Буффоном, со Шмейхелем. По необъяснимой причине Леманн просил отдать мою майку. Мы играли с «Арсеналом». Затем он подошёл. Я сказал: «Да зачем она тебе нужна?» — «Очень прошу, отдайте!» Не знаю, что ему было нужно.

— Уважили?

— Конечно. Он постоянно пытается мне что-то предложить. Я отвечаю, что мне это не нужно, и он так ничего и не получил. А майки Буффона, Шмейхеля и Касильяса кому-то подарил. Он, кажется, не придавал им большого значения.

— Вы были очень крупным, как и Шмейхель. Вам удавалось надеть его свитер?

— О Шмейхеле у меня нет воспоминаний. Больше всего меня впечатлила майка Невилла Саутхолла, 40-летнего вратаря сборной Уэльса. Я примерил её — она доходит мне до щиколоток! Видел, крупный, плотный мужчина — но тут я подумал: «Боже…»

— Крупнее Новосадова?

— В три раза. Андрюха сильный, а Саутхолл внушительный, словно слон. Однако вратарь великолепен. Он провел 750 матчей за «Эвертон»!

— Со Шмейхелем общались?

— Да, после «Манчестер Юнайтед» он провёл два года в «Спортинге». А я, когда жил в Риге, летал в Порту с пересадкой в Копенгагене. Однажды я проходил через аэропорт, и у меня было не лучшее настроение из-за задержки рейса. И вдруг кто-то окликнул меня. Я обернулся и увидел Шмейхеля, который сидел и курил сигарету.

— Где?

— Прямо у ворот! Указывает на свободное место: «Присаживайтесь». Я спрашиваю: «А как же полиция?» Он ударяет себя в грудь кулаком: «Я — Шмейхель!» Представляете, к нам никто не подошел! Ни полиция, ни сотрудники аэропорта. Даже пассажиры делали вид, что нас нет.

«Арсенал»

— Кстати, о «Арсенале». У вас действительно была такая возможность?

— Да, это был 2003 год, я играл за сборную мира в ОАЭ. Там ко мне подошел Джордж Веа, впоследствии ставший президентом Либерии. По всей видимости, «Арсенал» попросил его предварительно поговорить со мной. Венгеру требовался опытный, надежный второй вратарь.

— Кого еще рассматривали?

— Их предложение включало 11 миллионов евро за Канисареса, пять – за меня и два – за Леманна. Затем состоялось заседание совета директоров, где принималось решение. В то время у меня, как вы помните, произошел неприятный инцидент с Боровиком. Венгеру показали сюжет с этим эпизодом, и он заявил: «Нет, нам не нужны люди с подобным поведением».

— Своих хватает?

— Именно так. Приобрели Леманна, который до этого был вратарем сборной Германии. Его стоимость была вдвое меньше, и это оказалось очень выгодным приобретением для «Арсенала», как впоследствии выяснилось. А я с самого начала был непреклонен: «Не хочу, не поеду».

— Почему?

— Я недавно вернулся в Россию. Различия между «Порту» и «Арсеналом»? Их попросту нет!

— Может, угнетало, что зовут вторым?

— Нет, дело не в этом. Я просто не желал отправляться за границу. Мое имя предлагали «Фиорентина» и «Рейнджерс»…

— Сегодня считаете — правильно сделали?

— Безусловно! Тогда я и заявил о своём желании завоевать титул чемпиона России в составе «Локомотива», это заветная мечта, которой я всегда стремился достичь. Ничто другое в футболе для меня больше не имеет значения.

— А деньги?

— Нет гарантии, что в европейских клубах условия оказались бы более привлекательными. К тому же, дело не в этом. По возвращении в Россию я сразу заявил, что больше не планирую уезжать. У меня нет желания этого делать. Более того, я не испытывал особого стремления перейти в «Бенфику.

— Что ж поехали?

— У футбольного клуба «Локомотив» возникли финансовые сложности. Полученные средства позволили клубу пережить этот непростой период. Игрок даже согласовал новое соглашение, хотя имел возможность покинуть команду свободным агентом и получить дополнительный доход. Я всегда старался идти навстречу интересам своего клуба.

— Мы как-то объясняли себе, что в «Локомотиве» моя зарплата была одной из самых скромных среди ключевых футболистов?

— Откуда у вас такое мнение? Я получал одну из самых высоких заработных плат.

— Мы перечитали ваше старое интервью. Вы говорили — должны зарабатывать в «Локомотиве» значительно больше.

— Я полагаю, моя зарплата должна была быть выше. Это действительно так.

— Неужели в «Арсенале» вам платили бы меньше?

— Я не знаю. В тот момент меня деньги совершенно не волновали! Я люблю футбол, потому что он мне нравится. Утверждать, что футболисты постоянно думают о своих заработках — это распространенное заблуждение. Мы с товарищами никогда не обсуждаем финансовые вопросы.

— От игры за сборную мира осталось что-то, кроме воспоминаний?

— Майка, я уверен, была. Похоже, она лежала у мамы. Вспомнил историю — нас с Синьори перепутали после первого тайма. Захожу в раздевалку — он уже там сидит и курит. Удивился, думаю. Начинаем разговаривать на ломаном языке. Внезапно спрашивает: «А где сейчас Джанашия?»

— Это Джузеппе Синьори?

— Да! Отвечаю: «Я вернулся в Грузию». Синьори продолжает: «У вас же выступал Арифуллин? Какой же это был защитник!» Я думаю: «Невероятно!» Он видит мое лицо, усмехается: «»Локомотив» же нередко приезжал в Чокко?» — «Мы ездили туда одиннадцать лет подряд» — «Вот видите! Мы знаем, мы наблюдаем. У вас была отличная команда».

— Невероятно!

— Затем Синьори превратился в опытного эксперта по европейскому футболу. Однако даже тогда он был страстным болельщиком, прекрасно осведомленным обо всем, начиная от Испании и заканчивая Албанией. Помню, как он спрашивал: «Кто был вашим тренером? Семин?» — «Да» — «Ах, какой колорит!» Да, действительно, незабываемый колорит…

— В 2008-м в благотворительном матче команда российских политиков и артистов победила сборную итальянских музыкантов, за которую играли вы. Как занесло?

— Похоже, вратарю либо не удалось прибыть вовремя, либо он перебрал накануне. Мне позвонила Элизабет Бартоше, работавшая в сборной России: «Посол очень просит о твоей помощи. Ты сможешь сыграть?» «Конечно», — ответил я.

— Музыканты-то были что надо?

— Известные. После игры Пупо зашел в раздевалку и попросил: «Принесите гитару!». Где-то нашли инструмент. Он долго его настраивал. Затем повернулся ко мне и сказал: «Я хочу посвятить песню тебе. Ты нам очень помог», — и запел. Я был поражен. Даже немного смущало!

Тороп

— Когда-то в «Локомотиве» были поражены его первой тренировкой Диарра, его выступления в цирке. Вспоминаете, как когда-то вы сами были восхищены дебютной тренировкой кого-то?

— Я всё-таки выступал в одной команде с Деку и Жоау Пинту, выдающимися футболистами, если говорить об их индивидуальном мастерстве. Но сейчас вспоминаю другое. В «Локомотив» пришёл Баба Адаму из Ганы. Первая тренировка. Он произвёл впечатление не только на меня, но и на всех присутствующих!

— Такое творил?

— Переговаривались — мы не то что золотые медали выиграем с этим футболистом. Лигу чемпионов! Как вам объяснить? Это Стрельцов в кубе! Хватал мяч, на широком шаге бежал, бил, обыгрывал, принимал на грудь… Тут же на огромной скорости возвращался в оборону — отрабатывал и там. Головой вообще феноменально.

— Что Семин?

— Юрий Павлович с оптимизмом произнес: «Похоже, мы еще лет десять будем удерживать титул чемпионов, необходимо закрепить это документально». Документ был подписан. Неделя спустя мы вернулись в Москву, и Баба Адам предстал перед нами совершенно другим человеком.

— Половины не осталось от того?

— Ноль!

— Объяснение?

— Потому что был заключен контракт. Что тут уже можно сделать, зачем напрягаться? Это игрок, наделённый природным талантом. У него выдающиеся качества. Однако необходимо прикладывать усилия. Он и отправился по России — из «Локомотива» в «Москву», оттуда в «Крылья». Но первую тренировку я не забуду.

— Зато у Промеса в «Спартаке» первая тренировка была совсем другая. Глушаков рассказывал, что подумал — откуда этого петрушку взяли? А потом — сами знаете, каким стал Квинси.

— У меня тоже есть пример из практики – Думбья. Просмотр его тренировок вызывает недоумение. Он практически не прилагал усилий, не умел наносить удары, не мог остановить мяч, был неэффективен в штрафной. Но все мы знаем, кем является Думбья! А что можно было сказать об Ивановиче? Когда он только присоединился к «Локомотиву», кто мог предположить, что он доберется до «Челси»? Конечно, нет! А каким он стал футболистом!

— Какая самая заметная эволюция футболиста бросилась вам в глаза?

— Слава Тороп присоединился к первой команде в возрасте 15 лет. Уже через полгода он занял позицию второго номера в ЦСКА.

— Брали-то лично вы?

— Что бы я предпринял без одобрения главного тренера и руководства? Мне могли бы просто предложить: «Нам нужен другой, этот молодой игрок». Однако Тороп соответствовал ожиданиям всех.

— Вы его сразу разглядели?

— Мне и раньше рассказывали о Славе. В ЦСКА в то время заканчивал карьеру Чепчугов, Помазуну была необходима игровая практика, поэтому он уходил в аренду. Требовался еще один вратарь. Приобрели Джанаева.

— Тороп уже был рядом?

— Да. Гончаренко присмотрелся и решил, что молодой человек должен остаться».

— В прошлом осеннем сезоне Тороп не смог реализовать гол в матче с «Локомотивом». Могло ли это событие оказать негативное влияние на его психологическое состояние?

— Я так не думаю. Голы нужно забывать сразу, не раздумывая. А этот мяч не повод для самоанализа и размышлений о своих ошибках… Это просто случайность. В другой ситуации Слава допустил ошибку.

— В каком?

— Не стоило начинать игру с такой активности. Я постоянно говорю ему: «В начале и конце каждого тайма играй более просто!». Акинфеев отлично демонстрирует это. Но и Слава уже сейчас является лучшим вратарем в сборной после Сафонова.

— Тороп?!

— Да, это мнение разделяют не только я. Многие специалисты придерживаются аналогичной точки зрения. В настоящее время все вратари демонстрируют хороший уровень, но при этом они очень похожи. Однако у Торопа есть свой уникальный стиль, он технически прекрасно подготовлен. Он – единственный голкипер в нашем чемпионате, который уверенно действует на выходах. Он не испытывает страха, и это позволяет ему показывать хорошие результаты. Что касается игры ногами, то он входит в тройку лучших. Я уверен, что в скором времени он станет основным вратарем сборной.

Яшин

— Если Акинфеев здоров — выходит он. А Тороп чуть-чуть играет на Кубок.

— Что вы имеете в виду под «чуть-чуть»? Вы ведь знаете, что Слава уже отыграл 50 матчей? В чемпионате он также провел значительное количество игр. Безусловно, Акинфеев будет основным вратарем, пока сам не объявит о завершении карьеры».

— Что делать Торопу в такой ситуации?

— Ничего.

— Ждать?

— Да. Хоть он и не является основным игроком, он играет. Приглашение в сборную уже получено. Ситуация напоминает случай Беляева в московском «Динамо» в прошлом. Он был вторым вратарем после Яшина. Но оба они вызывались в сборную. И он не желал переходить в другой клуб.

— Умер всеми забытый в Нальчике.

— Не забыт никем! Поговорите с Хаповым, Биджиевым. Они много рассказывали о Беляеве. Это ценное достояние Кабардино-Балкарии, его очень уважали. В нашей стране, к сожалению, многие не получили заслуженного признания. Джордж Бест, Гердт Мюллер, Эйсебио на родине являются национальными героями. А у нас предлагали назвать имя Льва Яшина одной из трибун стадиона «Динамо». Я тогда в интервью сказал: «Вы что, не в себе? Нужно назвать именем Яшина весь стадион!»

— Вы правы.

— У нас есть один футболист, признанный во всем мире — Яшин! О нем знают все. Когда я приехал в «Бенфику», ко мне подошел Эйсебио и сказал: «Лев, привет!» Я ответил: «Я Сергей, а не Лев». Он возразил: «Нет, ты Лев. Для меня все русские — Львы».

— Восхитительно!

— Он бросал мне мячи в ворота и кричал: «Лев, лови!» Я тогда думал: «Ну что ж, Лев так Лев». Однажды мы разговорились, и Эйсебио поведал мне: «Ты не можешь себе представить, как он стоял. Вы все – ничто по сравнению с ним». Отец мой тоже говорил то же самое: «Сережа, не переживай. Вы все – просто тени рядом с Яшиным».

Недавно я смотрел на YouTube, как Лев Иванович выступал на «Уэмбли» в составе сборной мира. Это невероятное зрелище! Он поймал все удары! Надёжно! Бьют с двух метров головой в дальний угол — он ловит. Затем с линии штрафного под перекладину — снова ловит. На выходах также был безупречен. Да, на чемпионате мира в Чили были допущены ошибки — но кто с ними не сталкивался?

— Любите футбольную хронику?

— Практически нет. Однако возникло желание сопоставить воспоминания о сборной Бразилии на чемпионате мира 1982 года. Тогда я был поражён. Более того, я, пожалуй, смотрю на футбол через призму игры этой команды. По моему мнению, это была сильнейшая команда в истории. По крайней мере, из тех, что довелось увидеть лично.

— Лучше Франции 1984-го?

— В десять раз! Я помню финал чемпионата Европы 1984 года, поддерживал сборную Испании, потому что мне нравился вратарь Арконада. Именно он допустил ошибку, когда Платини забил со штрафного. У французов была очень сильная команда. Но это был совершенно другой футбол. Тогда всё решалось не благодаря отлаженной командной работе и тактической вариативности, а благодаря технике, индивидуальному мастерству звёзд, во главе с Платини. Рядом с которым блистали Тигана, Жиресс, Лякомб.

— А бразильцы?

— Помимо выдающегося мастерства владения мячом, у них была и отточенная тактика. Они демонстрировали надежную защиту. И какая полузащита! Сократес, Зико, Фалькао, Эдер… Истинные легенды! В 1982 году сборная Советского Союза играла против Бразилии и до 75-й минуты удерживала преимущество 1:0. Однако Дасаев не сумел отстоять ворота от ударов Сократеса и Эдера. При этом советские футболисты нанесли всего три удара в створ ворот, в то время как бразильцы – 33. Недавно я вновь посмотрел этот матч.

— Не возникало ли ощущения, что люди передвигаются пешком по полю — в сравнении с нынешней скоростью?

— Ну что вы говорите! Бразильцы действовали с невероятной энергией! В этом матче они бы превзошли всех соперников. За многие годы ни одна команда не достигла их уровня игры. А поражение от Италии — это случайность. Если бы не Росси, который неожиданно проявил себя и забил три гола, Бразилии не было бы равных.

Маслаченко

— Помню, как сильно вы критиковали интервью Владимира Маслаченко, заявив, что современные вратари превосходят предыдущее поколение.

— Я допустил ошибку в оценке.

— Почему?

— Игра стала динамичнее, изменилась сама суть. Это касается и футбола, и баскетбола. Полагаю, такие игроки, как Чемберлен или Шакил, смогли бы проявить себя еще ярче в современном баскетболе. Хотя, бесспорно, из спорта исчезла некоторая техничность.

— Это точно.

— Свободных пространств практически не остается, соперник оказывает значительное сопротивление и оказывает давление. Тактические схемы корректируются в процессе игры. Уверен, что Маслаченко проявил бы себя в современном футболе!

— Вы поняли, почему он столько вас критиковал?

— Да бросьте! Я был его любимчиком!

— Значит, что-то не так отложилось у нас.

— Я вновь просмотрел матч «Локомотива» с «Брюгге», и Маслаченко даже не называл меня по фамилии. Только «Сережа», «Сереженька». Непонятно, за какие мои действия он это делал, ведь я не совершал серьёзных ошибок. У меня были хорошие отношения с Владимиром Никитовичем, хотя однажды я и высказал ему.

— На тему?

— Мне не нравилось, как он в интервью отозвался о Яшине.

— Он утверждал, что нередко превосходил по силе Льва Ивановича. Однако в сборной команде выступал Яшин.

— Именно об этом мы и говорили. Я подобное слышал лишь от Маслаченко. Все его современники утверждали: «Вовка потерял рассудок». Маслаченко был выдающимся вратарём. Но Лев Иванович — это эталон высочайшего уровня. Моя бабушка проработала в «Динамо» всю жизнь. Она отзывалась о нём так: «Левочка». Словно о божественном существе.

Кстати! Евгения Федоровича Байкова можно назвать моим тренером в «Динамо». Он был известным футболистом и весьма остроумным человеком. Помню, как-то он заявил: «Знаешь, кто в «Динамо» самый «сухой» вратарь? Я!» Рядом стоял Адамас Голодец, который рассмеялся и кивнул, подтверждая его слова».

— Как понимать?

— В 1955 году в финальном матче Кубка против ЦДКА Яшина удалили в концовке первого тайма. Поскольку замен в то время не предусматривалось, Байков встал на вратарскую позицию, его руки были до земли. Голодец вспоминает: «Бобров выходит один на один, Якин спрятался за штангой и кричал: «Не забить тебе!» Бобров мощно нанес удар с лета — и попал в стойку! «Динамо» уступило со счетом 1:2, но гол был забит не Байковым, а Яшиным. Именно поэтому он говорил: «Я самый надежный вратарь в истории «Динамо».

— У У Маслаченко все пальцы были искривлены. У вас же, судя по всему, нет ни одного перелома…

— Дело в том, что действовать нужно не шаблонными методами. У меня были замечательные наставники. Сейчас я наблюдаю за вратарями. Это хорошие парни. Они очень высокие и умело владеют ногами. Но…

— Но?

— Мячи отбивают, а не ловят! Как такое возможно? А вот Тороп пытается поймать каждый. Возможно, не стоит хвалить себя, но защитники «Локомотива» утверждали: «Мы спокойны, даже не поворачиваемся, когда по воротам бьют». Таким образом, вы приучили защитников в тренировках и играх к тому, что мяч не улетает. А если он отскакивает, вы их заставите нервничать и ускорите поседение тренера.

Литрушечка

— Тороп продолжает с вами советоваться?

— Конечно.

— Два года назад в Санкт-Петербурге произошла серьёзная конфронтация между Торопом и Алипом.

— Вы видели, как Слава уходил?

— Как-то по-особенному?

— Вернулся, его шатало… А все потому, что я учил: «Вратарь с поля может уйти только мертвым». Мы с Торопом общаемся почти каждый день. После питерского матча рассказывал: «Иваныч, мне плохо, но я твои слова вспомнил». У парня характер что надо. Просто машина.

— У вас похожие ситуации были?

— Я никогда не выходил на поле, замененный из-за травмы. Однако, в одном поединке мне пришлось играть с большим усилием.

— Это когда?

— В 1994 году принимали «Торпедо». В конце первого тайма я получил травму глаза – меня ударили задним шипом прямо в роговицу. Веко было рассечено, и потекла кровь. Перебинтовали меня, как Щорса. Встреча завершилась победой со счетом 8:0!

— Хорошо, вы остались. Но что скажет Семин?

— Палыч, как я помню, говорил: «Иди играй, приятель!» А что мне делать? Футбол в одни ворота. Я, по крайней мере, могу закрыть оба глаза. Кажется, торпедовцы не отделились от чьей-то свадьбы. А мы воспользовались предоставленной возможностью.

— Каждый вратарь рано или поздно сталкивается с неприятными моментами. Какой случай показался вам наиболее сложным?

— Очень хорошо, что вы напомнили об этой истории. Я приехал в Португалию с одной привычкой — сразу же бросался в гущу событий. К моему удивлению подошел Прюдомм и сказал: «Позаботься о себе, тебе могут принести неприятности». Я спросил: «Миша, как же мне оберегать себя? Ты сам действуешь импульсивно, не замечая, что происходит».

— В самом деле.

— Он мне это продемонстрировал! А когда я работал в ЦСКА, я обучил Помазуна и Торопа. Мяч направляется к тебе, ты ловишь его одной рукой, а второй защищаешь висок. Прюдомм говорил: «Даже если попадёт, не расколет голову». Мне уже за двадцать девять, я вратарь сборной. Когда оказался рядом с Прюдоммом, я понял, что на самом деле не умею стоять на вратарском месте.

— Ого!

— Да, это правда! Я совершаю ошибки. Необходимо осознать, что Прюдомм был признан лучшим вратарём мира в 1994 году. Его мастерство просто невероятно. Я тогда подумал: «Рано или поздно я тебя одолею. Либо ты выдохнёшься от старости, либо я тебя измучу». Прюдомм посвящает тренировкам час — я два. Он тренируется два часа — я четыре. В конце концов, он сказал: «Русский, дай мне передышку, мне уже сорок лет…»

— «Дай закончить спокойно»?

— Да, я говорю о том, что мы подружились и отлично общались. В те годы в России отсутствовали специалисты по вратарской подготовке, и каждый вратарь самостоятельно оттачивал свое мастерство. А тут лучший вратарь в мире давал мне советы: «Так лови, так двигайся, здесь будь осторожен».

— Какой совет особенно запомнился?

— Как-то раз он сказал: «Мне уже 40, а тебе почти 30. Хочешь дожить до 37 лет, стоя в воротах?» — «Конечно!» — «Тогда слушай. После матча — сразу же выпьешь коньяк. Но хорошего, сто грамм».

— Неплохо.

— Продолжает: «На второй день выпиваешь пива. На третий день просто отдыхаешь дома. В четверг занимаешься растяжкой, в пятницу проводишь тренировку перед игрой, в субботу — сам матч. Затем повторяешь цикл». Я посмотрел на него — показалось, он издевается? Но он был вполне серьезен: «Поверь мне! Посмотри на меня — я так до сорока лет играл».

— Невероятно!

— Это схема, разработанная Прюдоммом. Он, безусловно, уникален. И его совет оказался для меня весьма полезным!

— Про «литрушечку»?

— Нет, речь шла о том, как прикрыть висок. Мой «Порту» выступал в Лиге чемпионов против «Русенборга». Тогда в команде был нападающий Русфельдт, у которого был размер ноги 48.

— Неужели засадил?

— 90-я минута, выполняется передача вразрез, я совершаю прыжок. Последнее, что я вижу: бутсы огромного размера, 48-го, прямо перед глазами. Он намеренно вошел в столкновение, чтобы причинить травму.

— Но не удалось?

— Попал случайно. А удар пришелся в голову. Я успел прикрыться, после матча подумал: «Спасибо Прюдомму, пригодилось».

Перчатки

— Когда-то вратарь сборной Германии Харальд Шумахер направил Дасаеву удивительные перчатки. Ринат был поражен — даже мяч иначе чувствуется, словно липнет к пальцам. В вашей жизни были особенные перчатки?

— Нет. Летом 1995 года я на матч с «Ростсельмашем» вышел без перчаток.

— Да ладно!

— Семин хрипло произносит с трибуны: «Надень!» Я возражаю: «Мне жарко, не хочу». В детстве я нередко посещал матчи «Динамо» без обуви. Отец утверждал, что поступал так Лев Иванович. И я решил повторить его поступок?

— Больно.

— Неприятно, но организм адаптируется. Я и в «Локомотиве» эпизодически занимался без перчаток. В Ростове мы одержали победу, и весь матч провел без перчаток.

— Никто не заметил, в газете не написал?

— Вы имеете в виду, кто тогда замечал? Я даже рукава на майке укоротил до Бартеза — и тогда никто не обратил внимания. За исключением Семина. Он устроил переполох: «Ты что, спятил! Что это за наряд?!» А мне так и хотелось.

— Для устрашающего эффекта? Чтобы бицепс был виднее?

— Нет, просто жарко. Я с детства привык к этому. Потом всю жизнь стоял с коротким рукавом. Филимонов тоже высоко поднимал. У меня была красивая майка Reusch, алая-алая.

— Откуда?

— Майку привез Харин из Англии. В России до меня никто в такой майке не играл, я был первым. Три года я в ней выступал. Вот от нее я и отрезал ножницами рукава. А перчатки мог снять прямо во время игры.

— Рост вратаря может ввести в заблуждение. Бартес не превышает 180 сантиметров, а Касильяс лишь немного выше. Однако тот, кто казался невысоким и коренастым, англичанин Симэн, на самом деле достигает 193 сантиметров.

— Худощавых людей часто кажется выше, чем они есть на самом деле. Сегодня они выглядят выше, чем обычно, но люди не осознают: оптимальный рост для вратаря составляет 188 сантиметров. Максимальный предел – 192 сантиметра. При росте ниже или выше этого значения может ухудшиться координация.

— Сложиться трудно?

— Замечательно! Но с нижними мячами есть сложности. А на выходах сейчас нечасто кто-то действует. Подача стала слишком сильной. В основном защитники просто выбивают мяч. И какая польза от роста? Ещё не успеешь крикнуть: «Я здесь!» — как все разбегаются.

— Случалось, что одноклубник поражал телосложением?

— Я к мужикам не шибко-то приглядывался…

— Андрей Тихонов посещал просмотры в «Саутгемптоне» и был удивлен состоянием физической формы игроков, у которых наблюдались избыточные отложения жира.

— Действительно. В «Бенфике» в те годы игроки не слишком часто посещали тренажерный зал. Я помню, у нас был темнокожий англичанин Брайан Дин, его рост составлял около двух метров. Он был настоящим атлетом!

Как-то я был в тренажерном зале и занимался подъемом штанги на бицепс, чтобы сформировать рельефную мускулатуру. Тренер заметил и сказал, что я делаю упражнение неправильно и предложил поработать вместе. Он отметил мою физическую силу и сказал, что это будет полезно. Дин всегда регулярно занимался со штангой и заметно отличался от других. Так мы стали вместе посещать тренажерный зал, хотя занятия спортом не рекомендованы вратарям.

— Да?

— Сразу пропадает реакция. Начинается крепатура. Помните, как Филимонов здорово играл за «Спартак» и за сборную?

— У него выдались несколько выдающихся сезонов.

— Он был основным голкипером и при Романцеве в составе сборной. Со временем набрал массу, его мускулатура была заметна даже от шеи. Это привело к тому, что он начал пропускать удары с лета. Руки просто не слушались!

— Да, как-то резко с ним это произошло.

— Вратарям стоит заниматься только укреплением мышц бедер, а вот тренировка верхней части тела им противопоказана.

Долматов

— Такой же гол, как у Торопа, в вашей жизни был?

— Да, в «Бенфике». Это было невероятно. Я был поражен, когда парень забил в ворота с углового флага. Мои одноклубники и тренеры были удивлены: «Невероятно! Что это было?» Никто не обсуждал мой вклад. Я подпрыгнул — и вместе с мячом оказался в воротах.

— Что-то гол решил?

— Нет, «Бенфика» выиграла 3:2 у «Эштрелы».

— Это самый нелепый гол в вашей жизни?

— Матч с «Ротором» тоже оказался непредсказуемым, хотя там произошел неприятный случай. Мяч угодил в носок бутсы, отскочил — а Гогниев находился перед незащищенными воротами. Я не испытал особого огорчения.

— Это произошло в «Локомотиве». В сухумском «Динамо» гол не засчитали из-за волос.

— Да, защитных очков у меня не было, поэтому мяч попал мне в лицо. Я не заметил момента удара, мяч был довольно легким. Сложно сказать, что я несу прямую ответственность, хотя мог поймать его, если бы не волосы. После матча я пошел и подстригся. А самый нелепый гол был забит в матче с московским «Динамо».

— Что-то мы не помним.

— Это случилось очень давно. В игре сошлись первая и вторая команды. Мне было около шестнадцати лет. Эдуард Богданов нанес удар с центра поля прямо в корпус.

— Что услышали от тренеров?

— Ничего особенного. Поделюсь секретом: на тренировках не обращают внимания на то, что кто-то пропустил или упустил. Ты ведь представляешь себе общий уровень вратаря? Понимаешь. И это вс.

— Практически каждый голкипер, выступавший в 90-е годы, сталкивался с обвинениями в намеренной пропущенных голах. Было ли это у вас?

— Всего один раз. В Сухуми. Проиграли на выезде «Кузбассу» со счётом 1:3, и Долматов, выходя из себя, обвинил меня.

— Дали повод? Наошибались?

— Наоборот, еще и спасал. А то бы счет был 10:1.

— Виталий Раздаев, насколько мне известно, выступал за команду «Кузбасс?

— Нет, я сталкивался с ним и раньше, в «Динамо-2». Это довольно забавная история. Он завершил свою карьеру в тверской «Волге», к тому времени ему уже было 43 года. Мы вели 3:0, и игра шла неожиданно легко. У наших ворот назначается угловой, подходит Раздаев: «Серега, ты хорошо играешь. Я слежу за тобой». Через пару минут он снова появляется, продолжает сыпать комплименты: «У тебя огромный потенциал, ты можешь дорасти до сборной». Пока я слушал его рассказы, счет незаметно сравнялся – 3:3. И все три гола забил Раздаев!

— Что за чудеса?

— А нас Голодец тренировал. После игры он спросил: «Раздаев говорил тебе, что наблюдает за тобой?» — «Да». — «А что он говорил о сборной?» — «И о сборной, и о моем потенциале». — « Он говорит одно и то же всем вратарям. Затем смотришь на счет — везде Раздаев, Раздаев, Раздаев. «Учись, неумейка!»

— С Долматовым-то вы разругались?

— Да. В итоге я покинул Сухуми и перешел в «Локомотив». Мы не общались около 15 лет. А в 2005 году Семин пригласил его помощником в сборную, мы увиделись — и так друг другу обрадовались, вы не представляете! Обнялись, я расчувствовался: «Олег Васильевич, мой дорогой…»

— Ушли ли все переживания, связанные с этими обвинениями?

— Очень давно! Я всегда был признателен Долматову. Он оказал значительное влияние на мою карьеру. Он поверил в меня и предоставил возможность проявить себя в профессиональном футболе. Я никогда не забывал об этом. Теплые воспоминания также связаны с Голодцом.

Невыездной

— Адамас Соломонович — милейший человек.

— Мне однажды преподали ценный урок. Три года я не мог покинуть динамовскую школу. Все отправлялись на традиционный турнир во Францию, а мои документы не пропускали. Без каких-либо объяснений. В 1988 году меня, наконец, включили в состав сборной ЦС «Динамо».

— Куда?

— Тоже во Францию, но на другой соревновательный турнир. Сейчас я играю в «Динамо-2» и являюсь капитаном команды. Наш коллектив пополнят семь новых игроков. В это время запланированы три матча по календарю, которые не переносятся.

За две недели до запланированного отъезда Голодец вызывает капитана и спрашивает: «Капитан, что будем делать в отсутствие наших ребят?» Я понимаю — выбора мне он не оставил. В эту минуту вся жизнь промелькнула перед глазами — модные шмотки, которые бы я купил, девчонки, которых бы мог потом закадрить… И вдруг такой облом.

— Что же ответили?

— «Адамас Соломонович, давайте одержим победу! Он радостно ответил: «Верное решение, капитан!» Однако без ключевых игроков у нас не было бы шансов, мы потерпели сокрушительное поражение. Я постоянно размышлял — почему Голодец поступил именно так? Ну, пусть бы вышел второй вратарь…

— Действительно.

— Со временем я осознал, что Голодец меня воспитывал. Он был убежден, что игрок «Динамо» должен испытывать глубокую привязанность к клубу. Если ты надел повязку, ты обязан соответствовать этому. Капитан не имеет права покинуть команду в трудную минуту. С тех пор Адамас Соломонович перестал на меня сердиться. Он и с дембелем в 1991-м помог.

— Каким образом?

— Когда я покинул Сухуми и перешел в «Локомотив», мне оставалось всего два месяца до завершения карьеры. В «Динамо» отказывались оформлять необходимые документы, даже угрожали отправить служить в армию. Голодец, подполковник, держал все бумаги в своих руках. Семин обратился к нему с просьбой: «Адамас, отпусти Овчинникова». В ответ Голодец сказал: «Если бы ты просил за другого человека, я бы даже не стал тебя слушать. Но ситуация с Сергеем – исключение. Забирай его!»

— Так почему вы оказались невыездным?

— Моя мать работала в ЦАГИ — Центральном аэрогидродинамическом институте, и эта должность обязывала её соблюдать определенные меры секретности. Тетя же трудилась секретарем-референтом Гейдара Алиева в Кремле. Обе женщины были обязаны подписывать документы о конфиденциальности.

— Со всех сторон обложили.

— И правда. Я спрашивал у мамы: «Что случилось? Почему мне не разрешают выезд за границу?» А она ответила: «Вероятно, из-за деда. Он исчез во время войны». Она не могла просто сказать: «Сынок, извини, такова наша политика». Все изменилось лишь в 1988 году, в период перестройки.

Акинфеев

— Раньше мы считали, что вратарь сборной Испании Субисаррета не соответствует своей высокой репутации. Англичанин Шилтон, бразилец Таффарел. Есть ли сейчас такой вратарь? Если оценивать по вашим собственным критериям?

— Куртуа мне не по вкусу, как и Буффон. С Шмейхелем или Каном его сложно сопоставить, они демонстрируют совершенно иную, более высокий уровень мастерства.

— Чего нет в Куртуа?

— Сложно сказать… Это не вратарь уровня «Реала». Куртуа — квалифицированный вратарь. Но в Мадриде должен выступать лучший вратарь на планете. Парадоксально, но и его сегодня нет!

— Серьезно?

— В каждую эпоху был свой, узнаваемый вратарь. Недавний пример — Нойер, сомнений в его лидерстве не возникало. А сейчас? Вы сами можете назвать имя? Перечислите десять претендентов — Облак, Алиссон, Куртуа…

— Мартинес.

— Смеетесь, что ли?

— Мартинес не считается?

— Мы даже не сразу сможем вспомнить его имя! Это всего лишь вратарь.

— Назвали лучшим на чемпионате мира-2022.

— Получить — не значит быть.

— Для вас это не фигура?

— Разумеется, нет! Разве можно отрицать, что Шмейхель был выдающимся вратарём своего времени? Или что Нойер доминировал на протяжении шести лет? А до него блистал Яшин. Мартинес — это совсем другой уровень.

— Акинфеев сильнее?

— Вы о чем повествовали? Разве вы не знаете, где находится Мартинес?

— В «Астон Вилле».

— Что это за команда? Пусть он сыграет как Игорь, но с тридцатилетним опытом. Пусть попробует свои силы в Лиге чемпионов. В «Астон Вилле» не мог бы играть вратарь такого уровня. Он давно уже перешёл бы в «Ливерпуль» или «Манчестер Сити». Вы снова скажете: «Он — чемпион мира». А я отвечу, что чемпион мира там Месси. Мартинесу посчастливилось оказаться в той сборной.

— Каковы причины, по которым Акинфеев не перешел в английский клуб топ-уровня?

— Я лично знаю — у Игоря были интересные предложения от клубов, входящих в число сильнейших в мире. Однако он не планировал покидать команду. Зачем это делать, если ты ценен и востребован здесь? Я сам не стремился в «Бенфику». Мне нравится наш чемпионат, моя страна.

— Россия красивее Португалии?

— Безусловно. Ничто не может сравниться с Россией. А Москва — это прекрасное место. Я очарован этим городом.

— Я сталкивался с Акинфеевым в качестве соперника, выступая на позиции вратаря, а затем как коллега, работая тренером. Что нового я о нем узнал?

— Подобные футболисты появляются крайне редко, всего лишь раз в полвека. Их значимость сопоставима с уровнем игры Яшина, Симоняна, Стрельцова и Блохина – настоящих легенд. Мартинес, например, стал чемпионом мира, что является выдающимся достижением, хотя и не всегда свидетельствует об исключительном таланте. Зато Акинфеев, безусловно, – выдающийся голкипер!

— Мы часто сталкиваемся с мнением, что Игнатьев — вратарь лишь среднего уровня. Как вы оцениваете людей, высказывающих подобное?

— Да, действительно, возникает вопрос, почему зарубежные тренеры, видевшие Акинфеева, единогласно отмечают: «Удача для России обладать вратарём такого уровня»? Подобные слова звучали из уст Хиддинка, Адвоката и Капелло. Они оценивают Игоря как спортсмена, сопоставимого с мировыми звёздами, и ни один из них не характеризовал его как вратаря среднего уровня.

Контракт

— Независимо от слов Адвоката, Малафеева отпускали.

— Игорь был травмирован.

— Мы проверяли — уже восстановился.

— Вспоминаю, тогда произошла одна история. Я сидел дома, и позвонил Саша Бородюк: «Акинфеев не хочет отправляться на чемпионат Европы».

— Это 2012-й?

— Да, у Игоря были определенные опасения. Поэтому Бородюк попросил меня попытаться его убедить. Я направился в «Балчуг», где проживала сборная. Подошел к Акинфееву и сказал: «У меня может появиться работа в сборной, а ты отказываешься…» — «Хорошо, я поеду». Он только что оправился от травмы.

— Так что ж Адвокат не выпускал?

— У меня с Диком всегда были прекрасные отношения, которые начались еще в игровые годы. Он высоко оценивал меня как вратаря и даже приглашал выступать в «Рейнджерс». Последняя игра на стадионе Кирова, где «Зенит» Адвоката встретился с «Динамо», запомнилась мне тем, что я был в воротах. Матч завершился со счетом 0:0. Едва мы покинули поле, экскаваторы уже начали демонтаж. Я проходил мимо Дика, и он, улыбаясь, спросил: «Когда же это все закончится?!»

— Так что с Акинфеевым?

— Игорь отправился на Евро. Я беседовал с Диком о положении дел, он хотел узнать мою точку зрения. Он отмечал: «Я осознаю, что Акинфеев – это Акинфеев. Однако в воротах будет Слава».

— Можно ли утверждать, что в тот момент Малафеев был на пике своей формы?

— Игорь продемонстрировал великолепную игру незадолго до чемпионата Европы. Победа над Италией была разгромной – 3:0. У Дика возникли вопросы относительно выбора состава, но он все же доверился Малафееву. Ситуация оказалась запутанной: травма Игоря, появление Славы из «Зенита», сомнения Дика и участие Фурсенко…

— Без вас Акинфеев поехал бы на чемпионат Европы?

— Не знаю. Может, и уговорили бы.

— Возникли определенные сложности с вашим соглашением в той команде.

— Да мне не нужен был контракт!

— Как так?

— Я сразу заявил, что мне ничего не требуется. Готов оказать помощь, но не планирую постоянно работать тренером вратарей. Мы находимся в Польше за столом, и Дик спрашивает: «Ты доволен?» — «Безусловно, я на таком турнире…» — «Но ты не совсем счастлив?» — «Совершенно счастлив! Ведь здесь кормят бесплатно».

— Чудесный диалог.

— Дик спрашивает: «Какая заработная плата?» — «Какая заработная плата? Я не заинтересован в этом». Он обращается к Фурсенко: «Сергей!» — «Что?» — «У меня тренер недоволен».

— Вы как реагировали?

— Смутился: «Да ладно». Однако уже через два часа в Польшу прибыл Алаев с контрактом, и соглашение было немедленно подписано.

Сборная

— С Фурсенко вы ладили?

— Замечательные отношения. Ранее мы не были знакомы. Мы подружились на Евро, много разговаривали. Между нами возникло какое-то притяжение. Когда после турнира летели в Москву, он сказал: «Сережа, все, что в моих силах — для тебя сделаю. Подпиши этот контракт, назови любую сумму. Пусть будут платить!»

— А вы?

— Он ответил: «Благодарю. Однако, я не заинтересован в работе тренером вратарей, даже в составе национальной команды».

— Но потом оказались в ассистентах у Капелло.

— Элизабет Бартоше позвонила и попросила меня о помощи. Она сообщила, что итальянский специалист не смог приехать к Фабио, а поскольку Капелло знаком со мной и я ранее сотрудничал со сборной, меня попросили приехать. Я приехал и пообщался с Фабио.

— Тоже сразу химия?

— Нет. Изначально Капелло проявил довольно строгий подход: «Не заходишь туда, сюда…» «Никаких проблем, — ответил я, — не буду».

— А дальше?

— С Фабио мы договорились. Приезжаю в РФС и слышу: «Твоя зарплата составит 50 тысяч рублей».

— Серьезно?

— Конечно. Я утверждаю, что даже с учетом моей бескорыстности это проявление неуважения. В ответ услышал: «Мы не уверены в вашем профессиональном уровне». Я ответил: «Я – лучший тренер, который только может быть. К тому же, вам не стоит оценивать меня. Всего доброго». Я встал и ушел. Меня вызвали снова: «Сумма будет иной. Простите, мы не до конца осознали ситуацию». Предложили немного большую сумму.

— 100 тысяч?

— Неважно. Фабио предложил: «Подписывайте, а разбираться будем потом».

— До этого момента вы были единственным гражданином России, работавшим в штабе?

— Да. Однажды мы собрались большой компанией за столом — Фабио, его помощники и я. Разговор зашел о лицензиях. Пануччи сказал, что у него их нет. Гальбьяти: «У меня лицензия B». Капелло повернулся ко мне с вопросом: «А у вас что?» — « Pro». Он заметно меняется в выражении лица. Добавляю: «Я работал главным тренером. Прошел все этапы, приобрел опыт». С этого момента его отношение ко мне изменилось.

— Из-за лицензии?

— Для итальянцев это показатель. Если у тебя Pro — теперь мы общаемся на равных. Капелло даже начал советоваться со мной по тактическим вопросам. Вскоре мою должность тренера вратарей повысили до помощника. У меня с Фабио сохранились прекрасные отношения. Похоже, я не давал ему неверных советов.

— Пануччи зарекомендовал себя как талантливый защитник, однако в жизни оказался разочаровывающим человеком.

— Итальянцы сами решали этот вопрос. Однако события показали, что весь штаб покинул Россию, уехав из страны. Здесь остались Семак, Симутенков и я.

Дик

— Юрист пристально следил за настроениями в своей команде, за тем, кто доволен, а кто нет. Он однажды заметил: «В моей команде «Зенит» недовольны трое». Чем еще вам удалось его удивить? Действиями?

— Во время тренировок он неизменно выполнял передачи на дальние дистанции и затем осматривал вратарей. Янки не понимал русский язык, поэтому я делился своими соображениями со Славой и Игорем: «Он не уверен». Я говорил это с улыбкой, чтобы Дик не угадал.

Много лет спустя ЦСКА встречался с «Фейеноордом». Когда мы вышли на разминку, Леша Березуцкий толкнул меня в бок и сказал: «Смотри! Он бежит к тебе». Я посмотрел и увидел, что Дик действительно ускорился в нашу сторону. «Да это не может быть! — воскликнул я. — Он, наверное, и не помнит, как меня зовут».

— Нет?

— Дик позвал меня: «Сергей!» Следом подошел голландский тренер вратарей и поприветствовал меня: «Я вырос на вашей методике, Дик передавал мне все ваши упражнения». Я удивился, думая — какие упражнения? Помню, всего лишь пару раз бросал мяч Акинфееву. К тому же, голландец выглядел старше меня. Позже оказалось, что он был моложе меня вдвое.

— Трудно поверить, что адвокат проявляет такой интерес к вопросам, связанным с работой вратаря. Это весьма необычно.

— Иногда наставники произносят: «Я не компетентен в вопросах вратарской игры, пусть этим занимаются узкие специалисты». Это совершенно неверно! Главный тренер обязан обладать знаниями во всех аспектах футбола. А что, если вы не разбираетесь в игре защитников?

И Адвокат, и Капелло были глубоко увлечены нюансами игры вратарей. Фабио делился: «Мой лучший друг Дино Дзофф рассказывал о методах подготовки вратарской школы. О том, как необходимо тренироваться. Мне интересно глубоко изучать эти вопросы». И он действительно мог застыть, чтобы внимательно посмотреть.

— Молча?

— Позже последует вопрос: «Зачем это было сделано? Объясните! А в «Реале» работал тренер вратарей, и он придерживался иной методики».

— Что-то запрещал?

— Никогда. Полное доверие.

— Хоть раз на вас Капелло повысил голос?

— Нет. Он ни на кого не повышал.

— Да бросьте.

— Он мог выкрикнуть общие команды, вроде «Каццо, рогаццо, а-а-а!», но без конкретных указаний. После чемпионата мира 2014 года коллеги, итальянцы, неожиданно начали предъявлять мне претензии по поводу неловких действий Игоря, утверждая, что это моя ответственность и перекладывая на меня вину.

— Что Капелло? Сидел и слушал?

— Именно в этой ситуации он вспылил — я впервые увидел его в таком гневе. Он кричал на них: «Как вы посмели так обращаться с Сергеем?!» Затем повернулся ко мне: «Не волнуйся, это некомпетентные люди. А ты – специалист своего дела».

— Ваша реакция?

— Мне это понравилось! Я, честно говоря, старался вести себя прилично. Я выслушал их и сказал: «Уходите. У меня всего трое подопечных, а у вас их двадцать». Наверное, поэтому у них больше претензий?

Капелло

— Вы ощущали атмосферу неприязни в команде Капелло, когда вас прозвали Муссолини?

— Ни один из футболистов об этом не заявлял. По информации из интервью Игнашевича, Фабио вызывал негативные эмоции. Это меня немало удивило.

— Любили?

— Речь не шла о том, любят или не любят. Это казалось совершенно непостижимой целью!

— С Капелло было сложно?

— Все оказалось довольно просто: ключевую роль играли дисциплина и организация. Работа шла слаженно, если не считать выступление на чемпионате мира, где возникли трудности. Однако, даже после отставки Капелло сборная сохранила возможность квалифицироваться на Евро-2016, что впоследствии и случилось под руководством Слуцкого. Существовали факторы, препятствовавшие Фабио полностью реализовать свой потенциал. Объективно сложились обстоятельства, не позволившие ему работать на все сто процентов.

— Задолженность?

— Дело не только в финансах! Обратите внимание на поведение его же команды. Постоянные интриги и закулисные манипуляции. От Фабио Капелло Россия могла бы извлечь значительно больше пользы. Не мне оценивать, кто поставил подпись под контрактом на такую сумму. Кто выделил средства и кто впоследствии оплачивал штрафные санкции. Претензии не предъявляются к Фабио!

— Хороший он человек?

— Общение с ним доставляло удовольствие. Я просыпаюсь рано, примерно в семь утра. Направлялся позавтракать — Капелло уже был там. Присоединился к нему, и мы начали беседу. Я интересовался «Реалом», вратарем Пако Буйо…

— Это был очень странный вратарь.

— Мне он нравился! Такой маленький, энергичный. Было любопытно узнать мнение Капелло. Он отметил: «Буйо — отличный игрок! Превосходный вратарь, замечательный человек. Просто невысокого роста, поэтому некоторые недооценивали его».

— В легендарном матче три гола в свои ворота пропустил вратарь Буйо, выступавший за «Спартак.

— Ну и что! В «Лионе» выступал португальский голкипер Лопес. Он был основным вратарем около шести лет. От ЦСКА тоже пропустил три гола. Буйо не был виновен ни в одном из голов, которые пропускал «Спартак», его ворота просто разрывали! А меня удивила сентиментальность Капелло.

— И правда? Внешний вид обманчив.

— Даже пожилой человек начинает проявлять мягкость… Он относился к футболистам как к своим детям и находил очарование в самых обыденных вещах. Фабио – человек возвышенный, его привлекает все вокруг. Ему интересна культура страны, еда, театр – он регулярно посещал спектакли. Какую бы тему ни затронул, Капелло глубоко изучает ее – будь то математика, история или литература.

— Когда-то Луческу намеренно посетил Нежин, чтобы почтить место рождения Гоголя. Какой рассказ, по-вашему, произвел впечатление на Капелло?

— Как тренировал хоккейную команду.

— Что-что?

— Он работал со сборной Италии по хоккею, возможно, в качестве консультанта. По его словам, он сам попросил федерацию о такой возможности, так как ему стало интересно. Команда играла в одной из групп, предположительно в С. Когда я спрашивал о результатах, он отвечал: «Сначала я ничего не понимал, но старался разобраться». — «Добились каких-то успехов?» — «Нет, мы проиграли все матчи».

— Капелло сам был отличным футболистом. Чувствовалось?

— Он случайно не чемпион Европы 1968-го?

— Нет, в сборную я попал только через четыре года.

— Чтобы понять, кто перед тобой, достаточно увидеть, как человек останавливает мяч. Профессионализм сразу бросается в глаза. По Капелло было очевидно — это футболист мирового уровня. Помню, перед матчем с Бразилией мы вышли на «Маракану». Фабио оглянулся, слегка грустно улыбнулся: «Да, это не та «Маракана», на которой я выступал. Довольно неприглядное зрелище».

— Вмещала намного больше?

— Почти 200 тысяч. Для сравнения, у меня есть пример из прошлого — старый стадион «Бенфики», «Эштадиу да Луш», вмещавший 130 тысяч зрителей. И это до появления пластиковых сидений.

— Успели на нем поиграть?

— Два раза.

— Ощущения?

— Невероятно! Я впервые столкнулся с такой ситуацией: после матча не получилось покинуть стадион в течение шести часов. Дорога была переполнена людьми, нескончаемым потоком… Огромное количество, 130 тысяч человек!

— По словам Акинфеева, он рассказывал о Португалии: «Я стоял на вратарской позиции, и вдруг рядом со мной упал бильярдный шар, который отскочил от газона на двадцать сантиметров». Случалось ли с вами, чтобы рядом что-то необычное падало?

— В Португалии — зажигалки. На выездном матче с «Брюгге» меня даже задели один раз. Однако это не причинило боли. Зато в Греции было непросто.

— Да, драхмы здоровенные. Закидывали обычно ими.

— В частности, монета номиналом в 20 драхм с изображением Перикла. Мы участвовали в Афинах в 1993 году в том самом нашумевшем матче, который был отборочным этапом чемпионата мира.

— Когда появилось «письмо четырнадцати»?

— Согласен. Черчесов руководит игрой, а я, с резервными игроками, нахожусь позади ворот. И вдруг посыпались эти монеты!

— Страшно?

— Я накинул кофту и капюшон. Меня спрашивают: «Поможет, как ты думаешь?» — «Сейчас проверим». В голове они так и не оказались. А рядом с ногами скапливается всё больше монет. Я набрал полный карман, что-то купил в аэропорту.

Киев

— Я однажды упомянул: в конце 2005 года я оказался перед выбором: перейти из «Локомотива» в «Динамо» или завершить карьеру футболиста».

— Откровенно говоря, я до сих пор не понимаю, по какой причине «Локомотив» не предложил мне новый контракт. Старый заканчивался в декабре. Когда Семин, уже тренировавший «Динамо», позвонил и сообщил, что продления не будет, я не поверил: «Как?!» Но Юрий Павлович оказался прав.

— Валерий Филатов, президент клуба, смог ли он хоть что-то прояснить?

— Именно в этом и заключается проблема: за 20 лет не состоялось ни одного обсуждения этой темы. Я даже обратился к Семину с вопросом: «Почему такое отношение? Что я сделал плохого для «Локомотива?» Но ответа я не получил.

— Версия-то есть?

— Я постоянно анализирую себя в поисках проблем, но на этот раз не могу найти объяснения. Что не устраивало Филатова? Какие у него ко мне были претензии? Или я должен был выходить на каждый матч без пропущенных голов? Однако сейчас нет смысла возвращаться к этому.

— Когда вы завершили карьеру в 2007 году, кто предложил вам перейти в «Локомотив»?

— Семин уже занимал пост президента и планировал назначить меня спортивным директором. Однако председатель совета директоров, Липатов, воспрепятствовал этому. Тем не менее, Юрий Павлович приложил все усилия, чтобы я остался в клубе, пусть и на другой, сложно сформулированной должности.

— У нас указано: «Специалист по обучению вратарей».

— Ха! Вратари — последнее звено, которым там занимались. На деле курировал дубль и академию. Подчинялся исключительно Семину. Огромное ему спасибо. В трудную минуту он всегда был рядом, помогал. Вот и тогда мне руку протянул. Вернул в «Локомотив», затем позвал с собой в киевское «Динамо», окунул в тренерскую профессию, через год порекомендовал в «Кубань»…

— Как это было?

— Произнес: «Серега, иди своей дорогой». К тому же, Суркис не желал отпускать меня. Он сказал: «Умоляю, не покидай нас». Я ответил, что стремлюсь к самостоятельной работе. Он кивнул: «Я понимаю. Однако, тебе следовало бы остаться». В заключение пожелал мне удачи и добавил: «Если что-то понадобится — мы всегда рады видеть тебя. Я хорошо знаком с руководством «Кубани». Тебя, вероятно, уволят».

— Вы об Игоре Суркисе?

— Да. А с Григорием, старшим, произошла весьма необычная встреча. Когда мы прилетели в Киев, Семин сразу направился к нему. Я оставался в приемной. Юрий Павлович вышел и попросил меня: «Зайди, поздоровайся». Я вошел в комнату, и там оказались не только оба Суркиса, но и Кравчук, бывший президент Украины. Пожимая мне руку, он произнес: «Ты первый, с кем за долгие годы заговорю на русском. Я видел, как ты играл. Я это ценю».

— Так почему Суркис-младший не желал вас отпускать?

— Это заслуженный результат нашей продуктивной работы. Мы завоевали чемпионский титул. Меня нередко отправляли в рабочие поездки для изучения соперников и перспективных игроков. Я всегда высказывал свое мнение откровенно. В какой-то момент трансфер сербского защитника был практически завершен. Однако Суркис, узнав о моей поездке в Белград по другой причине, попросил меня оценить этого футболиста. Вернувшись в Киев, я доложил: «Игорь Михайлович, мне не жаль ваши средства».

— Это сколько?

— Пять миллионов евро — и сделка не состоялась. В Белграде, во время матча, рядом со мной сидели президент клуба и агенты. Они наперебой восхищались: «Посмотри, какой талант! Просто гений! Уже зовут в национальную команду». Я согласно кивал, хотя вскоре понял, что через десять минут.

— Пустышка?

— Совсем не проявил себя! Так и не смог показать свою игру. В составе сборной он действительно ненадолго вышел, отыграл всего 15 минут. После этого приглашений больше не получал.

— Засветили там на коммерческой основе?

— Наверняка.

«Кубань»

— Мы перечитали ваши прежние интервью и пришли к выводу: если бы могли вернуть все назад, не возглавили бы «Кубань», а остались в штабе Семина. Так?

— Да. И моя профессиональная траектория, несомненно, была бы гораздо успешнее. Возможно, я бы уже руководил командой «Локомотив». Я начал слишком рано. И не совсем в том направлении, в котором следовало бы. Хотя сейчас за работу, выполненную в «Кубани», людей приглашают на позиции в ведущие клубы!

— Вот как?

— Даже с учетом финансовых трудностей, нам не доводилось покидать высший дивизион. В домашних матчах были обыграны «Спартак», «Локомотив» и ЦСКА. Игрок Касаев был продан в «Рубин» за 4,5 миллиона евро, при этом до конца сезона он оставался в команде по схеме аренды. На матчи с «Кубанью» приходило по 30 тысяч зрителей!

— Биток.

— Да! Однажды на матч «Томи» собралось 17 тысяч зрителей, и мне это вменили в вину. Сказали, что я плохо готовлю команду, и посещаемость снижается. Однако местные жители объяснили: «Не стоит переживать, у нас, вне зависимости от игры команды, люди забывают о футболе в это время года. Все заняты работой в огороде, высаживают растения». Но даже 17 зрителей на игре «Кубань — «Томь» — это неплохой результат, не так ли?

— Еще бы!

— Или вспоминаю разговор с тренером, который в том сезоне руководил «Зенитом». В «Кубани» сделали акцент на игру в контратакующем стиле. Интенсивный прессинг на своей половине поля, отбор мяча и стремительный переход к воротам соперника. До этого в Российской Премьер-Лиге так никто не играл.

— Разве?

— Безусловно. Однако, в Санкт-Петербурге это не принесло результата, пропустили два мяча. Разница в классе игроков очень заметна. Но после игры Дик сделал похвалу: «Сегодня я впервые в России увидел команду, которая демонстрирует отличную игру на контратаках».

— Как вас увольняли?

— В домашних условиях состоялся матч с командой «Сатурн». Уже на второй минуте вратарь Ботвиньев коснулся мяча рукой за пределами штрафной — красная. До 80-й держались вдесятером, пока не ошибся его дублер Карюкин. Глупейший гол — 0:1. А в конце пенальти — и 0:2.

— Обидно.

— Совершенно верно! Практически весь матч играли в меньшинстве, но не допустили существенного отрыва и продолжали бороться на равных. После удаления Гордеев, тренер «Сатурна», отметил, что был удивлен тем, что замена не коснулась нападающего, а была сделана на позиции правого защитника».

— Вот это ход.

— Да, намеренно не исключил из состава нападающего, чтобы не ослабить атакующие возможности команды. В защите же мы перешли на схему с тремя защитниками. Идея эта пришла мне в голову после просмотра матчей «Генка» в Лиге чемпионов. Бельгийцы успешно применили эту модель против грозного противника, не позволив ему создать опасных моментов в атаке. Я это отметил и решил попробовать в «Кубани.

— Спонтанно?

— Нет, на тренировках отрабатывали этот момент. Я говорил ребятам: «Если удаление — переходим на троих защитников». Поэтому они были осведомлены о необходимых действиях. Эта тактическая схема эффективна, и я использовал её в других командах, когда мы играли в меньшинстве.

— Так как с вами в «Кубани» попрощались?

— Проиграли «Сатурну», и в тот же вечер мне объявили об отставке.

— Олег Мкртчан, владелец клуба?

— Нет, Доронченко — спортивный директор. А утром позвонил Селюк. Он на протяжении многих лет был другом Мкртчана и представлял мои интересы в ходе переговоров. Он начал задавать вопросы, но я его прервал: «Дима, меня уволили». Селюк был потрясен: «Не может быть! Я только что разговаривал с Олегом. Сейчас я тебе перезвоню».

— И что?

— Как оказалось, меня уволили, не предупредив владельца. У Мкртчана не было к моей работе никаких претензий, и он не планировал увольнять меня.

— Потрясающе.

— Но переигрывать уже не стали. Ушел так ушел.

— Не является тайной, что Доронченко выступал против вас. В чем причина этого?

— Перед тем, как что-то назначать, я всегда подчеркиваю: «Я не беру взятки, мне не нужны откаты. Если я узнаю, что вы этим занимаетесь, наше сотрудничество будет немедленно прекращено. И моей зарплаты вполне достаточно». Однако это не всегда устраивает других. Но я не могу поступать иначе, так меня воспитали.

Баррету

— Какова была ваша заработная плата в «Кубани»?

— Хорошая.

— 20 тысяч долларов в месяц?

— Больше! Я честно ее отработал.

— Зато с «пиджаком» — имеем в виду Мариану Баррету — ошиблись.

— Я не допустил ошибки, я ему оказал содействие. Он находился в поиске работы длительное время, а у меня на тот момент еще не было действующей лицензии Баррет официально назначен главным тренером. Ему полагается высокий статус и достойная зарплата. За прошедшие полгода он поверил, что действительно стал тренером, хотя и не имел реального контакта с командой.

— Он же у вас за физподготовку отвечал.

— Нет, все работы выполнял Андрей Семин, сын Юрия Павловича чень толковый специалист. А Паулу Барбоза, мой прежний агент, впоследствии с улыбкой рассказывал мне, как давал интервью португальским журналистам. Сначала он заявлял им: «Да, я тренирую «Кубань», все замечательно». Когда в июне я получил лицензию и прекратил сотрудничество с Баррету, он тут же изменил свою позицию: «Я уехал, теперь Овчинников сам рулит, команда посыпалась».

— Ваша реакция?

— Сказал Андрею Семину: «Видишь, как в жизни бывает? Вчера из лужи пил, а сегодня уже тренером себя возомнил». Но время спустя позвонила жена Баррету. Извинилась за мужа, поблагодарила. Мне было приятно.

— Если бы вы сегодня посетили футбольный клуб «Кубань», кого бы вы включили в свой штаб?

— Юрия Павловича. Даже если бы он и не согласился, мы бы все равно пригласили опытного тренера. Для руководителей он стал бы своеобразной защитой от проблем. Сейчас, оглядываясь на тот период, я осознаю, что мне не хватило достаточного количества знаний и опыта. Где он работал раньше? Недолго в «Локомотиве», а в Киеве — год в качестве второго тренера…

— Самокритично.

— Уход в «Кубань» оказался ошибкой. Я был недостаточно подготовлен к этому. Особо наглядно это стало, когда я изучил методы работы Слуцкого, Капелло и Адвоката, увидел их уровень. С моим нынешним опытом я бы добился и других результатов, и смог бы дать игрокам больше.

В то время я был полон самолюбия, стремлений и эмоций. Это тоже могло быть действенным способом, но в краткосрочной перспективе. Первый круг прошли блестяще. Победы над «Спартаком», «Локомотивом», ЦСКА дорогого стоят. Мы ведь не отбивались, а обыгрывали их! Запомнился один эпизод.

— Какой?

— «Локомотиву» забили победный гол на 90-й минуте. Звучит финальный свисток, я стою счастливый — навстречу подходит Наумов, президент клуба. Он направляется прямо ко мне. Первая мысль: «Сергей, ну наконец-то! Я достиг цели! Сейчас Рахимова отстранят и тебя назначат». Затем Наумов протягивает руку, произносит всего два слова: «Поздравляю! Молодцы!» и уходит. Внутри у меня всё рушится. А Рашида через несколько дней действительно уволили.

Слуцкий

— После выступления за «Кубань» поступали предложения из Российской Премьер-лиги?

— Представители «Амкара» делали мне предложение. Я прилетел, провел долгую беседу с президентом клуба Шиловым. Однако, после раздумий, я принял решение остаться в ЦСКА. Я осознал, что для моего профессионального развития продуктивнее работать со Слуцким, чем в Перми. Кроме того, меня привлекает участие в Лиге чемпионов и борьба за чемпионский титул.

— Вам еще хочется тренировать?

— Здесь присутствует немало тонкостей. Я прекрасно осознаю, что приглашение в ведущий клуб маловероятно — слишком большой перерыв в работе главного тренера. А перспектива выступлений в Первой лиге или клубах из второй группы команд Российской Премьер-лиги сегодня меня не привлекает. Как и работа исключительно ради заработной платы, без постановки масштабных целей. Можно представить, что мне предложат: «Результат не имеет значения, развивайте молодых игроков, мы будем их продавать». Такая концепция тоже может быть жизнеспособной. Но…

— Что?

— Три года назад мне предложили возглавить команду Второй лиги. Это был значимый проект, в который были вовлечены влиятельные люди. Концепция заключалась в создании клуба, который будет получать доход от продажи молодых футболистов. Я был польщен тем, что обратились со столь интересным предложением ко мне, ведь я действительно обладаю опытом в этой сфере.

— Что вас смутило?

— Российский футбольный союз предостерег от поспешных действий, поскольку в ближайшее время возможна смена руководства в клубе, что повлечет за собой изменение и основной концепции. И именно так и произошло.

— Готовы ли вы заявить, что больше никогда не займете пост главного тренера»?

— Ну зачем так категорично?

— Вы же сами сказали…

— Я ясно дал понять, что в настоящий момент не планирую тренировать. Недавно аналогичный отказ прозвучал и от Григоряна. На данный момент я полностью удовлетворен текущей ситуацией. Однако, если завтра возникнет предложение о работе, я не буду его сразу отклонять. Мы можем встретиться и обсудить этот вопрос.

— И?

— Если у меня появится интерес к проекту, то возможны различные варианты. Впрочем, мне хотелось бы, чтобы Слуцкий вернулся из Китая и возглавил какой-либо московский клуб. Это единственный специалист, отказать которому я не смогу.

— Неожиданно.

— Тем не менее, он может и не предложить присоединиться к штабу. Наши отношения складываются прекрасно, мы постоянно поддерживаем связь. Встречаемся, когда он приезжает в Москву.

— Со стороны кажется, что Леонид Викторович не рвется в РПЛ.

— Я не уверен. Тем не менее, я надеюсь на его возвращение. Тренеры такого уровня должны работать в своей стране.

— Ваши слова: «Для меня Слуцкий как тренер — number one». В чем?

— Планирование тренировок. Обширные знания футбола. Способность объяснять игрокам, какие действия необходимо выполнять на поле. Произвело впечатление, насколько хорошо он все организовал. Отсутствуют неуверенные движения.

— В Китай вас с собой зазывал?

— Нет. Леонид Викторович делал мне предложение перейти в «Рубин». Мне было интересно поработать с ним, к тому же я осознавал, что с Гончаренко не всегда удастся найти общий язык. Однако, решение требовалось принять оперативно, поэтому я остался в ЦСКА.

— Что удержало?

— Семья. Москва. Со временем стало очевидно, что переход в «Рубин» был бы более мудрым решением».

Гончаренко

— Как в ЦСКА тренеру сообщают об уходе?

— Очень изобретательно, ха-ха! 29 декабря позвонил Бабаев. Он попросил меня немедленно прибыть в офис и сообщил: «Сережа, твой контракт завершен, и было принято решение о его непод продлении». Я рассмеялся: «Роман Юрьевич, можно было бы сказать об этом после Нового года». Тем не менее, мы сохранили хорошие отношения – как и с другими руководителями клуба. Общаемся не только по рабочим делам, ЦСКА приглашает меня на матчи.

— После разговора с Бабаевым вы предчувствовали, что произойдет?

— Я подозревал это. Меня тоже вызвали в тот же день, я был на связи с Онопко. Витя вообще пострадал ни за что.

— Расшифруйте.

— По всей видимости, мое поведение в период, когда я исполнял обязанности главного тренера, не устроило Гончаренко. Неясно, что именно вызвало его недовольство, но он принял решение о расставании.

— Цитата из вашего интервью: «Несогласия с Гончаренко — обычные рабочие вопросы. Однако кто-то должен был покинуть свой пост». Почему это оказались вы, а не он?

— Причиной увольнения ассистента является более простая процедура, чем отстранение главного тренера. И я не уверен, что эта ситуация вообще предполагала какие-либо увольнения. Напротив, необходимо было объединиться, спокойно обсудить планы на тренировочные сборы и четко определить обязанности каждого. Ранее у нас всё было хорошо.

— Гончаренко вообразил, что вы метите в главные?

— Я никуда не стремился! Всегда действовал как помощник, в соответствии с первоначальными соглашениями с руководством ЦСКА. А после неожиданного отъезда Виктора Михайловича в Минск, на неделю исполнял обязанности и.о.

— Так что конкретно ему не понравилось?

— Не знаю. Мне Гончаренко ничего не говорил.

— Кто, по вашему мнению, является главным тренером в России на сегодняшний день?

— Мусаев. Обладает нестандартным мышлением и системным подходом. В его активе нет громких спортивных побед, однако Мурад увлечен футболом и умеет управлять разношерстным коллективом, в котором куча иностранцев. Плюс колоссальное давление — а в «Краснодаре» оно даже больше, чем в «Зените».

— Вы полагаете?

— Безусловно! Мусаев демонстрирует хорошие результаты. Игнашевич также является весьма квалифицированным тренером. Его команды играют в атакующий футбол, а подопечные показывают прогресс. «Торпедо» он вывел в Первую лигу, «Балтику» — в РПЛ, а также команда дошла до финала Кубка. Для меня остается неясным, почему Сергей второй сезон находится в статусе свободного агента. Также стоит отметить вклад Галактионова. Он проделал значительную работу с командой, сформированной вокруг российского ядра.

Минск

— В 2011 году я работал тренером в минском «Динамо» и встретил весьма необычного руководителя. Однажды он звонил мне среди ночи с вопросом: «Вы уже спите?»

— Это случилось лишь однажды… Юрий Чиж всегда проявлял ко мне уважение. По отношению к другим тренерам он был гораздо строже. Мне же было комфортно , решение было принято из-за того, что «Динамо» расположилось на предпоследней строчке турнирной таблицы. Чиж обратился к команде с просьбой о спасении. Ведущие игроки покинули клуб, и на поле остались преимущественно молодые футболисты.

— Спасли?

— Мы чуть было не завоевали призовое место! Мальчики демонстрировали заметный прогресс, и к завершению сезона пятеро из них вошли в национальную сборную. Однако затем Юрию Александровичу потребовалось выиграть чемпионат. Я предлагал: «Давайте поставим такую задачу на следующий год». Он отреагировал резко и принял решение не продлевать со мной контракт. А спустя некоторое время объяснил: «Не принимайте это близко к сердцу. Просто у нас не было достаточного финансирования».

— Что ответили?

— «С этой командой я бы работал безвозмездно! Они были замечательные, и даже смогли обыграть БАТЭ под руководством Гончаренко. Возможно, именно поэтому у него ко мне сложилось негативное отношение.

— Так уж и рвали?

— К тому времени они шесть раз подряд становились победителями, завоевывая золотые медали, и отобрались в групповой этап Лиги чемпионов. А мы обыграли их в первом раунде со счетом 2:0. После этого представители БАТЭ активно заявляли: «Мы разгромим «Динамо»! Нас ждет счет 5:0!»

— Счет?

— 2:2.

— Так зачем Чиж звонил вам среди ночи?

— Ему нравилось беседовать с тренерами. Рассказывали, что однажды, когда «Динамо» возглавил известный белорусский футболист (фамилию я не припомню), его привезли на базу и показали комнату: «Здесь вы будете проживать». Он поставил чемодан и достал полотенчико — и в душ. В этот момент звонит Чиж — а тот моется. Наконец выходит, берет телефон. Набирает Юрию Александровичу: «Увидел пропущенные. Вы что-то хотели?» — «Ты уволен!»

— На полном серьезе?

— Да! Пробыл главным тренером 15 минут!

— Ну и нравы.

— В Минске мне помогал Саша Лухвич. Сразу предупредил: «Мобильник никогда не выключай». Успели провести две тренировки — и поехали в Витебск. Первая игра. Накануне в гостинице около часа ночи лежу в кровати, верчу в руках телефон. Думаю: «Поставить, как обычно, на беззвучный или не стоит?» В эту же секунду звонок!

— Чиж?

— Ага. «Да, Юрий Александрович!» — «Вы спите?» — «Нет». — «Когда начнется победа?» — «Завтра». — «Прекрасно. Спокойной ночи». Весь диалог.

— Чиж был трезвый?

— Да, он не употребляет алкоголь. Это просто эксцентричный человек. В прошлом занимался борьбой. А его ближайший помощник — трехкратный чемпион мира по самбо Владимир Япринцев. Однажды в разговоре со мной сказал: «Ну что за тренер у нас с длинными волосами? Разве мужчина так ходит?»

— Вскипели?

— Нет. Я пристально посмотрел на него и спросил: «Что не так?» Он заметно смутился: «Нет, все в порядке».

— Именно в Минске был отсечен знаменитый хвостик.

— Это было уже в конце сезона. Зашел в парикмахерскую со словами: «Хочу постричься». Самбист тут ни при чем.

Дом

— В Португалии ваши дома и дома Василия Кулькова были изъяты. Связано ли это с действиями Барбозы, вашего представителя? Он не сообщил вам об этом заранее?

— Никого не хочу упрекать. Сам виноват.

— Что нужно было сделать?

— Декларацию подать.

— Вы не подавали?!

— Это весьма необычная ситуация. Все налоговые обязательства выполнены, задолженностей нет. Однако, если вы являетесь иностранным гражданином и допустили какие-либо нарушения, следует ожидать проблем.

— Вы уже жили в Москве?

— Да, он также выступал за «Порту». В отношении меня инициировано дело о неуплате налогов. Суть в том, что с футболистов удерживается 22 процента, а с рядовых граждан — 44. Я пришел, чтобы выяснить ситуацию. Мне ответили: «Постарайтесь доказать, что вы являетесь футболистом». — «Вот мой контракт, заверенный президентом «Порту». Вот телевизор, где меня показывают». — «А мы не смотрим телевизор. Вы не предоставили декларацию вовремя?» Это просто абсурд!

— Адвокат наверняка у вас был хороший.

— Адвокат у меня был сам Баррозу.

— Что значит — «сам»?

— Впоследствии он занимал пост главы Европарламента. Сразу же заявил: «Шансов нет, даже пытаться не стоит». Несмотря на то, что мы предоставили все необходимые документы. Он даже успел переписать дом на Евсеева. Я имел на это право! Однако сделку признали недействительной и применили это решение ретроспективно.

— Помните последние дни в этом доме — когда уже понимали, что придется его отдавать?

— Я больше там не проживал. Процесс отбора дома затянулся. Я подавал апелляции, но и это дело шло не быстро. Приходилось португальцам демонстрировать, что их действия соответствуют законодательству. Однако в конце концов было объявлено: «Положено конецё!

— Дом стоил полмиллиона долларов?

— Где-то так.

— Около половины вашего дохода, полученного в Португалии?

— Нет, это не так. Мой доход был существенно выше. Я старался сохранять спокойствие и не отчаиваться?

— Вы, вероятно, уже не помните, какими были автомобили, произведенные в России.

— Почему? Два года назад я приобрел «Ниву» и использовал ее как основной транспорт. В настоящее время рассматриваю покупку «УАЗ.

— «Патриот»?

— Нет, это старая модель, напоминающая милицейский автомобиль. УАЗ «Хантер». Его стоимость составляет около миллиона рублей.

— Он страшно ломкий.

— И что? Если что-то сломалось в Москве, то эвакуатор — и в ремонт. Меня нередко спрашивают: «Почему вы выбираете пикапы?» У меня их было около восьми, и это вызывает у меня неподдельный восторг. Как и в одежде: для кого-то удобен спортивный костюм, а для кого-то — пиджак с галстуком. Мне нравится, как ведет себя пикап на дороге, его внешний вид. Мне безразличен объем багажного отделения. Хотя я могу передвигаться на чем угодно, от теплохода до самолета.

— Когда-то у вас был огромный, странный «Додж», похожий на трактор. Сейчас что?

— Тоже большой пикап. Китайский.

— Какая из машин была для вас самой необычной? На которой вам так и не удалось освоиться?

— Ох, сколько же машин пришлось мне пережить… А, вспомнил! Я прибыл из Португалии. Приобрел «Камри». Выехал из автосалона, сделал круг и вернулся обратно. Сказал: «Что-то она мне не по душе».

— Неужели взяли?

— Нет, отказались. Уже куплена!

— «Нива» у вас какая была?

— Это традиционная модель, выпускавшаяся на протяжении почти шестидесяти лет. Впоследствии она была сдана в трейд-ин в обмен на автомобиль китайского производства».

— За год ломалась?

— Ни разу!

Дорога

— Спокойно садитесь в машину с механикой?

— Никаких проблем, я с удовольствием вожу автомобили с механической коробкой передач. Я специально выбирал Mustang с механикой, а также Range Rover…

— И при этом путешествуют на автомобиле по всей стране.

— Потому что я не летаю.

— А с ЦСКА?

— Было и такое. Однако уже шесть лет подряд я не сажусь в самолет. В академии РФС я сразу обозначил свою позицию: «Перелеты не для меня. Если будете настаивать, я уйду».

— Не существует оснований для перелета на самолете?

— Пока нет никаких новостей. Не могу представить, какие события должны случиться. В рабочей сфере я пока не готов.

— Тренер Байдачный всегда добирался до места проведения соревнований для своей команды на автомобиле.

— Я тоже такой же. По возможности доберусь на автомобиле. Или на поезде.

— Бывало ли у вас в жизни путешествие, которое вы запомнили как особенно тревожное?

— Нет, это не то. Просто однажды произошло, и все изменилось. Я испытываю страх!

— Вы были недовольны периодом, проведенным в ЦСКА в последние годы?

— Каждый перелет — пытка.

— Вы же еще и непьющий.

— Я не думаю, что алкоголь сейчас был бы уместен. Я знаком со многими футболистами и тренерами, которые испытывают страх. Ледяхов, Набабкин, Цауня – они более подвержены этому, чем я. Мне, по крайней мере, не видно, что я боюсь, страх внутри меня.

— Последняя долгая поездка на автомобиле?

— В Уфу я отправился на форум «Россия — спортивная держава». Путь занял около двенадцати-тринадцати часов, и мы преодолели полторы тысячи километров.

— Без пауз?

— Только на автозаправочных станциях. Я могу останавливаться на 15 минут, чтобы отдохнуть. Это распространенный прием среди таксистов. Кратковременный отдых в 15 минут позволяет продолжить вождение еще 5-6 часов.

— Кто-то держится на энергетиках.

— Я не имею к ним никакого отношения. Зато я люблю кофе. Могу просидеть за рулём двое суток, и это доставляет мне удовольствие. Сейчас друзья подшучивают надо мной, называют «Дальнобой».

— Рекорды по километражу были?

— Как-то я отправился в Сочи. Перелет туда занял 19 часов. Я встретился с сыном, немного пообщался с женой — и вернулся. Вот вам двое суток. Было лето, и на сочинском серпантине образовалась пробка. В противном случае я бы доехал быстрее.

— Что-то стряслось?

— Просто соскучился!

— Вы действительно провели двое суток за рулем, имея проблемы с коленом?

— А куда деваться?

— Однажды вы заявляли о намерении завершить футбольную карьеру и пройти через хирургическое вмешательство, которое обойдется в 30 тысяч долларов».

— Я имел в виду чашечку, вероятно. Когда она сломается, я проведу операцию.

— Дело к этому идет?

— У меня состояние критическое. Филатову пришлось вставать с постели дома — и у него возникла трещина. Он год проходил лечение. К тому же у меня есть проблемы с тазобедренным суставом. Но я не занимаюсь футболом. Возможно, никаких изменений не потребуется. Хирургическое вмешательство необходимо при угрозе для жизни.

— В составе «Локомотива» погиб только Арифуллин.

— Да, Леша. Я беседовал с женой, с Ольгой, присутствовал на похоронах. Дома, утром произошли события.

— Кажется, оторвался тромб?

— Да, у Арифуллина болели ноги, на них были заметны выступающие вены. Тромбофлебит — это серьезное заболевание. Он скончался в 46 лет. Очень жаль, это был замечательный человек.

Часы

— В августе 2025 года Жорже Кошта, ранее занимавший пост капитана «Порту», скончался от сердечного приступа. Аленичев охарактеризовал его как выдающегося футболиста. Действительно ли это так?

— Представьте себе — десять лет подряд человек выходил на поле с капитанской повязкой, как в клубе, так и в национальной команде! Вспоминаю свой дебют за «Порту» — товарищеский матч на сборах. Атака соперника, разрезной пас, я не выношусь. Потенциально опасный момент, удар — я отбил на угловой. Небольшая пауза, Кошта поворачивается ко мне: «Ты должен был выскочить!» Я ответил: «Можешь идти куда угодно!»

— Капитану?

— И что из этого следует? Рядом с ним, в центре защиты, долгие годы выступал бразилец Алоизио. Крупный, физически сильный игрок. После игры к нему подошли вдвоем и сказали: «Вратарь «Порту» не должен допускать таких ошибок. Ты ведь сообразительный человек. Мы намеренно создали проход для передачи в эту зону, и ты должен был спокойно поймать мяч». — «Я понимаю. Не успел…» Кошта похлопал его по плечу: «Успевай!»

— Продолжение было?

— Позже, изучая ситуацию, я своевременно отходил от ворот, оказывал поддержку. Кошта и Алоизио неизменно демонстрировали большой палец вверх. Оба – защитники высочайшего класса. Бразилец, в частности, был настоящим феноменом. Он казался мне игроком, не принадлежащим к этому миру. В «Порту» к нему относились с глубоким уважением.

— В чем выражалось?

— К сорока годам он уже давно не планировал возвращаться на поле. Каждый год он заявлял о завершении карьеры, затем его назначали спортивным директором «Порту», и дальше все повторялось по кругу. Начинался чемпионат, получалось, один из центральных защитников выбывал из строя, и тогда руководители обращались к Алоизио с просьбой: «Помогите, хотя бы на несколько игр».

— А он?

— Возвращается — и весь сезон проходит от начала до конца. Летом его снова отправляют на пенсию, он занимает должность директора. Но к пятому этапу у кого-то возникает травма, и в защите появляется уязвимость. Обращаются к Алоизио: «Помогите». Он надевает бутсы — и снова демонстрирует высший класс! Еще один год в команде. Так было и до меня, и после.

— Президентом футбольного клуба «Порту» был Пинту да Кошта, не менее легендарная личность.

— Он руководил клубом 42 года — с с 1982 по 2024 год! Этот человек, действительно выдающийся, преподнес мне роскошные часы, украшенные бриллиантами.

— За что?

— Я получил разрыв приводящей мышцы. С подобной травмой на поле не играют. Однако другие вратари были травмированы, а я хотя бы мог стоять на ногах. Я начал выходить на матчи, получая обезболивающие, в том числе и в Лиге чемпионов. Когда мы вышли из группы, Пинту да Кошта пригласил меня в гости на обед. Его жена вручила коробочку с часами и сообщила: «Сергей, это подарок от президента». Затем она вынесла щенка таксы и добавила: «А это уже от меня».

— Вы любите собак.

— Прекрасно! При переходе в «Локомотив» взял таксу в Москву. Она прожила там около десяти лет.

— Что за часы?

— Jaeger-LeCoultre.

— Дорогие?

— 15 тысяч евро. Я разбил эти часы в Минске. После проигранного матча, разозлившись, ударил ими по столу!

— Футболисты впечатлились?

— Один раз это сработало как способ поднять боевой дух. Команда ожила. Как вы заметили, часы были необычными.

— Бриллианты по комнате разлетелись?

— Нет. Ремешок был направлен в одну сторону, циферблат – в другую, а крышка отвалилась. Я надеялся, что смогу починить часы. Однако, мастер, осмотрев их, констатировал: «Перспективы восстановления отсутствуют».

Премиальные

— После завоевания первого чемпионского титула Слуцкий сделал подарок всем тренерам и сотрудникам ЦСКА часы Graham. Вам достались?

— Он дарил их еще в 2013 году. Я присоединился к ним позже. После того, как мы вновь одержали победу и завоевали золотые медали в 2016 году, Леонид Викторович заметил, что у него остались две коробочки. Он передал одну из них.

— Почему не носите?

— Я не ношу часы. К тому же, привык определять время по телефону. А для рабочих нужд у меня есть электронные часы, они лежат в кабинете.

— Президент «Порту» выразил вам искреннюю благодарность и предоставил возможность перейти в «Локомотив» без каких-либо финансовых обязательств.

— Как так вышло? В декабре позвонил Семин и сказал: «Нигматуллин переходит в Италию. Может, присоединишься к нам? Мы можем взять его в аренду». — «У меня травма». — «Ерунда! Мы тебя вылечим». И действительно, за три месяца он восстановился.

— Без операции?

— Да, физиотерапевтические процедуры оказались эффективными. Я провел сезон в аренде, в то время как в «Порту» начал выступать Байя. Когда «Локомотив» принял решение о выкупе моего контракта, Пинту да Кошта заявил, что, учитывая мой вклад в успехи клуба, он не может требовать за меня оплату».

— У вас ведь был действующий контракт?

— Еще на четыре года! С каждым сезоном, благодаря системе «лесенка», зарплата значительно возрастала. В последний он должен был получить внушительный доход.

— «Локомотив» такие же условия предложил?

— Ни в коем случае. Мне нужно меньше. Однако я сильно желал вернуться домой.

— Вы покинули «Локо» в 1996 году, при этом ваша ежемесячная зарплата составляла 2500 долларов.

— В то время в российских клубах зарплаты были примерно такие. Ну, максимум — пять тысяч долларов. Это, конечно, тоже ощутимые средства. Однако приобрести квартиру или автомобиль импортного производства на эти деньги было невозможно.

— Рекордные премиальные?

— Хм… Не было каких-либо особенно масштабных мероприятий. В ЦСКА они были отменены вскоре после моего прихода.

— В ЦСКА до сих пор нет премиальных?

— Я не выяснял. Сейчас там ВЭБ является владельцем. Возможно, что-то изменили.

— Бывало ли у вас в жизни заведения, в которых не было премиального уровня?

— В «Бенфике» и «Порту» победители также не получают денежное вознаграждение. Однако, однажды Пинту да Кошта предоставил нам по 10 тысяч долларов каждому. Мы соперничали с «Грассхоппером» за попадание в групповой этап Лиги чемпионов. Дома сыграли 2:2, а в Цюрих одержал победу со счетом 3:2 на последних минутах матча. Кошта вошел в раздевалку и сказал игрокам: «Ребята, вы отлично сыграли! Всем полагаются премии!» Он распорядился выплатить каждому по десять . Из своего кармана.

Сын

— Сколько лет сейчас сыну, Сергею Овчинникову — младшему?

— 16. Я испытываю отцовскую гордость. Он играет на позиции вратаря в «Динамо». Пока он не является основным голкипером, но уверенно движется вперед. Он не обращается ко мне за советами. Возможно, это нелогично.

— С его стороны?

— Только не с моей! Однако, то, что я наблюдаю, меня вполне устраивает. Как отца, как тренера, как бывшего вратаря. Я не заставлял сына заниматься футболом, он сам сделал этот выбор.

— Разве для того, чтобы составить представление о вратаре, требуется всего десять минут наблюдения?

— Это правда.

— Каким вратарем будет сын?

— Не совсем такой, как я. Однако у Сергея есть черты, необходимые вратарю. Найти голкиперов с подобными достоинствами непросто.

— Какие?

— Слуцкий также отмечал наличие пяти ключевых качеств, которыми должен обладать футболист. Если присутствует три из них, то это хороший игрок, а если четыре — уже великий.

— Пять?

— Такого набора качеств нет ни у кого. Даже у вратарей выделяют пять ключевых компонентов: реакция, техника, умение ловить мяч, игра ногами и психологическая устойчивость.

— Как с этим у сына?

— Он обладает выдающейся психологической устойчивостью. Подобен настоящему танку! Тактика довольно эффективна. Прикладывает усилия. Умело владеет обеими ногами. Вот три качества, которые встречаются крайне редко.

— Крупный парень?

— Рост Сереги достиг отметки в 180 сантиметров. При этом, у его соперника в команде рост составляет 198 сантиметров. Серега растет стабильно, и, как правило, сын превосходит отца по росту, поэтому можно предположить, что его рост достигнет 190 сантиметров.

— У вас 190 не было?

— Не хватало совсем немного. 188-189 — на пике формы. Сейчас из-за проблем с тазобедренным суставом потерял около четырех сантиметров. С возрастом позвоночник также немного уменьшается.

— Вы помните о пяти элементах, о которых говорил Слуцкий?

— Навыки, знание тактики игры, физическая подготовка, психологическая стабильность. Пятое — самое важное. Как отмечает Леонид Викторович, необходимо «видеть в 5D». Это подразумевает одновременное наблюдение за партнером, мячом, своими игроками, соперниками и зрительницей в восьмом ряду.

— Головин — это сколько компонентов?

— Три. Это тоже выдающийся уровень. Как и Еременко, Игнашевич, Березуцкие, Чалов…

Балет

— Вы когда-то делились воспоминанием о том, как в начале девяностых на свадьбе друга произошла потасовка, и вас ножом задели в спину. К счастью, свитер был плотный, поэтому не осталось даже шрама».

— Было. Повезло. Это вы к чему?

— Какая самая рискованная ситуация произошла с вами в последнее время?

— Взял дочку в машину и поехал в Мордовию, к бабушке. Дорога была темная, фонари не горели. Я ехал и думал: «Сейчас кто-нибудь выскочит на дорогу, а я не замечу». Несколько секунд спустя в свете фар появился силуэт. Пьяный человек шел вдоль обочины, как будто ничего не случилось. Еще немного – и я бы его сбил.

— В политику вас затащить пытались?

— В 2006 году я мог вступить в ЛДПР. Это был мой последний сезон, и я уже выступал за «Динамо». Мы тренировались на Малой арене. Внезапно ко мне подошел мужчина крупного телосложения: «Вас в кафе Владимир Вольфович ждет».

— Опешили?

— Я на всякий случай повторил вопрос: «Кто здесь?» — «Жириновский». Похоже, это был один из его людей. Мне показалось, что, возможно, ему нужны билеты на футбольный матч. Рядом располагается кафе, и я зашел туда. Внутри сидит Владимир Вольфович, а рядом с ним несколько человек. Я услышал: «Серега, присоединяйся к нам в партии!»

— А вы?

— Он ответил: «Пока слишком рано, я все еще занимаюсь футболом». — «Тогда будет уже поздно». — «Нет, спасибо, политика – это не для меня». Он развернулся и ушел. Больше мы не встречались.

— Сейчас могли бы быть депутатами Государственной Думы, как Валуев.

— Николай Сергеевич, на мой взгляд, обладает выдающимся интеллектом. Он эрудирован, духовно богат и глубоко мыслящ. Я уловил его досаду, вызванную шаблонными представлениями окружающих. Наши встречи происходили в период, когда он вел программу на телеканале «Спас», а затем меня приглашали на радио. Несмотря на разницу в возрасте, я сразу стал обращаться к нему по имени-отчеству.

— Помню, что последний раз в театре я был, когда мне было три года.

— Что это за чушь? Я посещаю его раз в два месяца, а иногда и реже. В основном хожу на балетные представления. Впервые в театр кукол Образцова меня привела бабушка, когда мне было три года, на спектакль «Потерянная калоша». В какой-то момент на сцену вышел Ёжик и поинтересовался: «Кто взял калошу?» И я громко ответил из зала: «Это Заяц!»

— Смешно. Но почему именно балет?

— В детстве я пережил немало смертей генеральных секретарей. Смерть Брежнева, наступившая 10 ноября – в мой день рождения, была началом череды событий: затем последовали Андропов и Черненко. В стране объявляли трехдневный траур, по телевидению демонстрировали балетные постановки и симфонические концерты. Это увлечение возникло благодаря этим трансляциям.

— Надо же.

— Слуцкий и Онопко — люди театра. А мне обычные спектакли не интересны. Запомнился разве что «В Сатире есть таксист, который, похоже, слишком много времени провел в семейной жизни. Он не вызывает особого энтузиазма, скорее наоборот. Зато он фанат балета.

— Лучший на вашей памяти?

— Из последних — «Анна Каренина» Мне нравится творчество Бориса Эйфмана. Все его постановки вызывают у меня восхищение. При посещении Санкт-Петербурга я нередко выбираю для посещения и Мариинский театр. Однажды я смотрел там «Щелкунчика.

— А в Большом?

— Пока ничего подобного. Я там был всего один раз. Мне не нравится большое скопление людей. А вот в Мариинском чувствую себя комфортно. Особенно в ложе. Вы знаете, по каким критериям я оцениваю театр?

— Как?

— Кресла оставляют желать лучшего. Почти все они неудобные. Ложи не принимаются во внимание. А в партере мои колени постоянно задевают спинку, и сразу же начинают болеть. Это просто мучение!

— Какое испытание оказалось наиболее сложным в этом плане?

— В прошлом году друзья пригласили посетить Кремлевский дворец съездов. Название балета я, к сожалению, не помню. Запомнилось, что было три акта и два антракта. Представление длилось шесть часов! Это была какая-то современная трактовка. Мы не смогли досмотреть и половины спектакля.

Слезы

— Просят у вас в театре автографы?

— Бывает.

— А самое неожиданное место, где узнали?

— Фон-Роме.

— Что это?

— Небольшой французский городок. Семин находил удовольствие в проведении там тренировочных сборов. Чаще всего они приезжали зимой, занимались бегом на лыжах, а после победы на чемпионате он решил посетить это место и в июне. Просто так.

Пробежал через лес. Полевые птицы улетели, а мы с Хаповым бежали трусцой. Внезапно навстречу по тропинке появилась старушка. Ей около семидесяти лет, она опиралась на трости и вела собаку. Она подняла голову и громко воскликнула: «О-о! Овчинников! Что ты здесь делаешь?» — «Тренируюсь». Оказалось, она из Португалии, и является болельщицей. Вы бы видели выражение лица Хапова в тот момент…

— В период увлечения играми вы утверждали, что не знакомы с понятием депрессии. Прошли годы, и вы столкнулись с этим термином?

— Нет. Я не склонен к депрессии из-за трудностей в профессиональной сфере или в личных отношениях. Убеждён, что любые вызовы можно решить без этого.

— Как?

— Ты ведь не изолирован от общества. Поддерживай общение с людьми, уделяй больше времени работе, получай положительные впечатления. Возможностей для этого достаточно. Важно лишь не искать истину в алкоголе. Это наверняка приведет к негативным последствиям.

— Последние слезы в вашей жизни?

— Не помню. В детстве они уже увяли. Я не склонен к сентиментальности. Не стану скорбно восклицать, как Шурик в «Кавказской пленнице»: «Птичку жалко». Слёзы – не мерило горя. Даже на похоронах одни люди рыдают, а другие хранят скорбь внутри, разве нет?

— Да.

— Я придерживаюсь принципа, согласно которому мои внутренние переживания не должны быть видны другим. Даже если я испытываю дискомфорт или плохое настроение, нет необходимости делиться этим с окружающими, ведь они ни при чем. Общение со мной должно приносить людям радость. Я всегда готов к взаимодействию и стараюсь поддерживать позитивный настрой. Вот один случай.

— Давайте.

— Когда я ещё работал в ЦСКА, скончался мой отец. Леонид Викторович узнал об этом только спустя три дня. Я не сообщил об этом никому в клубе. Мы готовились к матчу с «Динамо», я отпросился, провёл похороны и вернулся на тренировочную базу.

— Сколько было отцу?

— 71. В последние годы я переживал серьезные проблемы со здоровьем. Хочу сказать, что у вас есть близкие люди, готовые поддержать вас в трудную минуту. Не стоит обременять всех вокруг своими заботами.

— Допустим, чувствуете — накатывает хандра. Что может быстро поднять вам настроение?

— Работа. Дети. Собака.

— Берете поводок — и на прогулку?

— Нет. Я проживаю за городом, поэтому собака постоянно находится на территории участка, и выгуливать её за калитку не требуется.

— Что за пес?

— Испанский мастиф — порода, которая мне очень нравится. Это отличный охранник, но при этом он не проявляет агрессии. У меня уже было три представителя этой породы, сейчас у меня четвертый — Дуглас. Он очень добрый пес. Ему уже шесть лет, а он все еще прыгает и ластится, как щенок.

— Здорово.

— Ну, «привет». В дом невозможно войти без грязи! Лапы все в помете. Если не прогнать сразу, испачкает всех.