9 июня в Луисвилле, штат Кентукки, запланирован турнир UFC, где в главном событии встретятся два именитых бойца среднего веса: американец Джаред Каннонье и французский дагестанец Нассрудин Имавов.
Перед встречей в октагоне мы связались с Каннонье и обсудили его планы жить до 120 лет, возможные поединки с Хабибом и Махачевым, сильный характер Марвина Веттори и то, как можно сочетать работу сердца с крупными мышцами.
— Во время боя с Веттори вы побили рекорд среднего веса по количеству нанесенных значимых ударов в голову. Не ощутили ли вы усталость рук после сотен попаданий по его крепкой голове?
— Нет, нисколечко (смеетсяРуки чувствовали себя отлично. Притом что Веттори дрался как Рокки, принимал удары и продолжал стоять под ними. Еще выходил под песню из «Рокки», так что вот такое совпадение. Но нет, руки у меня не болели, я вышел из боя с минимальным ущербом. Никогда не дрался с кем-то, у кого такой подбородок. Включил против него давление, которое никогда не включал раньше, включил большой объем ударов… Пытался работать так же и против Стриклэнда, но он не готов был обмениваться ударами. А Веттори был готов драться, принимать удары.
— Предположим, вам предоставили возможность в поединке с Насрудином Имавовым добиться либо самого скоростного нокаута в истории дивизиона, либо завершить бой на последних секундах, на отметке 24:59. Какой вариант вы бы предпочли?
— Конечно, самый ранний (смеется). Мне не выплачивают гонорар за продолжительность боя, и организация UFC приветствует эффектные нокауты в первом раунде. Они любят акцентировать внимание на статистике, демонстрируя количество быстрых нокаутов у бойцов. Имавов – соперник достойный, обладающий хорошей работой ног, умением избегать ударов, он быстр и универсален, способен менять темп боя. Однако ему не доводилось сталкиваться с таким противником, как я, который будет оказывать на него давление с самого начала поединка. Он склонен переоценивать свои возможности, что свойственно большинству бойцов (смеется). Ему комфортнее выступать в роли более крупного соперника, но в нашем бою ситуация будет иной – я буду выглядеть солиднее. Важно не то, что он думает о себе, а как он отреагирует на те условия, которые будут созданы в ходе поединка, и эти условия определятся моими действиями.
— В истории UFC лишь два бойца сочетают в себе черты бодибилдера с выдающимся кардио: Камару Усман и Джаред Каннонье. В чем секрет вашего выносливости при наличии столь развитой мускулатуры?
В начале карьеры в тяжелом весе чемпионом был Кейн «Кардио Король» Веласкез. Я ориентировался именно на него, готовил себя к бою с ним, даже будучи вне UFC. Он задавал уровень, который я должен был достичь. У Веласкеза было отменное кардио, поэтому я тоже много работал над этим показателем. Много внимания уделял футворку, подвижности, чтобы не уставать в процессе боя. Работал над защитой, чтобы не пропускать удары таких крупных соперников. Думаю, генетика также сыграла свою роль. У моего рода множество занимавшихся спортом родственников: один дошёл до уровня NFL и выиграл Супербоул. Мой брат получил спортивную стипендию от колледжа, но из-за травмы колена завершил карьеру. Еще один двоюродный брат играл в футбол. Таким образом, мы все родились с атлетической предрасположенностью. Отец с детства приучал меня к спорту, к боксу. Я всегда любил боевые единоборства. Занимаясь всю жизнь, я довел себя до таких кондиций, что не устаю.
Любимые упражнения на кардио: скакалка, бег, спарринги – все это отличные инструменты. Спарринги, пожалуй, лучшие из них, нравится мне их делать.
— Если бы вам предоставилась возможность прожить жизнь заново, вы бы вновь направили свой генетический потенциал в бои? Или, возможно, выбрали бы американский футбол или NBA, где доступны огромные финансовые вознаграждения?
— Я не испытываю симпатии к традиционным видам спорта. Я боец, и мне чужды игровые дисциплины. С того момента как я начал заниматься боями, мой интерес к другим спортивным состязаниям практически полностью угас. Я больше ничего не смотрю, кроме боев. Мне кажется, что все эти виды спорта малоприменимы в реальной жизни, это лишь развлечение. Они пронизаны коррупцией, и из спортсменов создают кумиров, которым люди должны поклоняться вместо того, чтобы стремиться к собственным достижениям. Кроме того, в боях я могу полностью полагаться только на себя, никто не указывает, куда мне двигаться – влево или вправо, все зависит от меня. Я люблю бои и благодарен UFC за возможность выступать на самом высоком уровне.
«Хабиб не смог бы победить меня. К слову, он заметно прибавил в весе, вероятно, из-за силовых тренировок или переедания?»
Каждый зарубежный боец получает вопрос о количестве знакомых ему русских городов. Теперь ответ вам.
— Я осведомлен о наиболее востребованных… скажем так, я знаю Дагестан и Москву. Что ж. Полагаю, это все, мой друг. Больше не могу вспомнить.
— Вы выступали в одном турнире с Хабибом в Абу-Даби во время его последнего боя с Джастином Гэтжи. Встретились с ним во время недели боев?
— Нет, нет. Клянусь честью, я ни разу его там не видел. Было бы интересно познакомиться, мне говорили, что он замечательный человек.
— Ислам Махачев и Генри Сехудо недавно пришли к общему мнению о том, что Хабиб Нурмагомедов в нынешнем весе 95 килограммов мог бы одержать победу над действующим чемпионом в среднем весе. Как вы считаете, смог бы Хабиб побить вас, Дрикуса Дю Плесси?
— По моему мнению, в поединках часто именно умения оказываются важнее физических данных. Несомненно, Хабиб обладает выдающимися навыками, и я это признаю. Я сам выступал в супертяжелом весе, будучи не самым крупным атлетом. Тем не менее, я убежден, что смог бы одолеть многих бойцов этой категории. Поэтому вполне вероятно, что Хабиб мог бы победить чемпиона среднего веса. Но смог бы он справиться со мной? Я отвечу отрицательно, поскольку у меня присутствует некоторое самомнение ( смеетсяЕго определенно бы ждали трудности. Он не смог бы сражаться со мной так же, как боролся с этими легковесами. Пусть сейчас его вес составляет 95 килограммов, но мы, средневесы, весим 100, даже 105 килограммов. Неизвестно, стал ли он таким крупным из-за поднятия железа или тарелок с едой? Вполне возможно, что он следует примеру Даниэля Кормье и распустился. Он слишком долго проводит время с Ди Си ( смеется).
— Какой бой был бы для вас более предпочтительным: с Исламом Махачевым или Хабибом?
— Сложно сказать, но, пожалуй, с Исламом, поскольку он предпочитает работать в стойке. Но я говорю это с полным уважением и поздравляю его с недавней победой.
«Уверен, что смогу сделать ребенка в 75 лет»
— Вам исполнилось сорок лет, вы обратили внимание на то, что процесс восстановления сейчас протекает менее эффективно, чем когда вам было тридцать?
Я восстанавливаюсь отлично. Достаточно умён, уделяю много времени восстановлению и сознательно к этому отношусь. Не получаю большого урона в боях и на тренировках, забочусь о себе, с восстановлением проблем нет.
— В подкасте Джо Рогана вы упомянули желание дожить до возраста 120 лет. Это было сказано в шутливой форме?
— Я абсолютно серьезен в своих словах. В целом, сорок лет – это половина жизни, если брать средний показатель продолжительности. Однако я не позволяю чужим представлениям о том, каким должен быть человек и что он должен представлять из себя, определять мою личность. Мой взгляд всегда устремлен дальше. Для многих людей сорок лет — это значительный рубеж, но не для меня; во мне еще много сил, мои шины готовы проехать еще немало километров, и я могу преподать болезненный урок многим соперникам. Я полон энергии, чувствую себя превосходно и стремлюсь дожить до ста двадцати лет. В шестьдесят-семьдесят лет я вижу себя с пышной седой афропрической, густой седой бородой, в отличной физической форме, с боевым топором в одной руке и щитом или мечом в другой – готовым к бою. Я не намерен сбавлять обороты или проявлять слабость.
— Считаете ли вы, что в возрасте 75 лет вы сможете иметь ребенка?
— Безусловно! Это то, что отличает нас, мужчин. Мы обладаем этой возможностью – дарить жизнь. Я уверен, что буду способен на это и в семьдесят пять лет, вопрос лишь в том, представится ли такая возможность; я женат ( смеетсяХорошо, у меня есть семя. Может быть, удастся зачать ребенка даже сейчас, время покажет.
В поединок с Стриклэндом вы грамотно готовили засады, но всё же не удалось одержать победу нокаутом. Алекс Перейре это удалось. В чём причина?
Когда Шон дрался с Перейрой, он шел вперед. Со мной такого не делал, отходил. Многие это не понимают. Он не дрался со мной так же, как с Алексом Перейрой, Адесаньей, Насрудином Имавовым, Пауло Костой, с которым просто шел и шел вперед. Со мной никто не идет вперед, потому что понимает опасность. К тому же в нашем бою был очень скользкий канвас, чертовски скользкий. Хочу поговорить об этом с UFC, они должны что-то сделать, канвас не должен быть таким скользким. Это подрывает мой футворк, способность идти вперед и резко останавливаться, подрывает всю мою игру.
Хочу узнать у UFC, почему канвас такой скользкий, это неправильно, несправедливо по отношению к бойцам, можно из-за этого получить нокаут. Стриклэнд не сражался со мной так, как с Перейрой. В нескольких моментах он лишь двигался вперед, и всё. Я ожидал постоянного его наступления, как он обещал, устроим мужской танец. В итоге он отходил назад, а после боя сам сказал, что дрался как трус. Потому я не смог нокаутировать его, потому что он сражался как трус.