RunningHub

Мы уже прощались.

Валерия Сарычева, которого можно с уверенностью назвать самым молодым 65-летним мужчиной, которого когда-либо встречали, привлек первый номер «СЭ» на стене. Он постучал пальцем по стеклу и улыбнулся.

Вгляделись и мы.

Август 1991 года. Отчет о матче «Торпедо» — «Шахтер» — 2:0. Подшивалова заменил Сарычев на 87-й минуте. За выцветшими строками газеты скрывалась драма. Хотя, какая именно – не совсем ясно. Если это и не драма, то, безусловно, сюжет: выход на замену на 87-й минуте?

— По словам Валерия, к завершению чемпионата вратари выходили на поле по очереди, что указывало на его скорое переезд за рубеж. — При этом, в матче против «Шахтера» вратарский пост занимал Подшивалов. — Ему же не хватило всего одного матча без пропущенных голов, чтобы достичь отметки в 100 игр в чемпионатах СССР. Именно поэтому его выпустили на поле. За столь короткий промежуток времени наверняка бы не забили.

В том году звание лучшего вратаря СССР будет присвоено великолепному Сарычеву. Ему не было равных.

Престижную премию «Огонек» он так и не получил, поскольку страна находилась в состоянии распада. В качестве сувенира сохранился лишь номер журнала с его портретом на обложке.

…Валерий Константинович Сарычев, надев кепку, исчез в московских сумерках. До Нового года оставалось немного времени. Билет в Сеул, который он считал своим вторым домом, находился в его кармане.

По нашим наблюдениям, даже в периоды, когда он был наиболее энергичен, походка Сарычева не отличалась такой упругости.

Врачи

— В Москву каждый год приезжаете?

— Обычно это так. Однако из-за пандемии я не посещал его три года, поскольку авиасообщение было приостановлено!

— В настоящее время рейсы в наш аэропорт также выполняются нерегулярно.

— Да, корейская сторона поддалась влиянию тех, кого они называют «прогрессивным» человечеством, и ввела санкции. Хотя теперь они и пытаются возобновить прямое авиасообщение с Москвой. Но, очевидно, наши представители уже поставили вопрос об условиях восстановления сотрудничества?

— Как добираетесь?

— Через Ташкент.

— Квартира на «Коломенской» у вас осталась?

— Да.

— Сдаете?

— Нет, дочка живет.

— Она же в Америке.

— Нет, там мой сын. А моя дочь прожила семнадцать лет в Канаде, после чего вернулась в Россию. За год она убедилась, что здесь гораздо лучше. Гораздо интереснее!

— Что лучше?

— Всё, начиная от рабочей среды и заканчивая особенностями мышления, и заканчивая предлагаемыми услугами. В России она не жила с шести лет. Казалось бы, она должна была усвоить западные ценности. По предписанию приехала в Россию на год — и уже не захотела возвращаться в Канаду. Она была поражена уровнем жизни: «Лишь здесь можно в полной мере раскрыть свой потенциал!» Особенно учитывая ее образование. А там, по ее словам, повсеместно распространено ЛГБТ (движение признано в РФ экстремистским и запрещено. — Прим. «СЭ») — ой, мама родная… Вспоминать не хочет!

— Давно в России?

— С 2019-го. Вышла замуж за русского парня.

— Кто по профессии?

— Химик. Как и муж.

— А сын?

— Финансы, инвестиции, банковские вклады. Я окончил университет в штате Массачусетс и сейчас сам провожу занятия в качестве преподавателя. К слову, знаете ли вы, что в США и Канаде система здравоохранения не отличается высоким уровнем?

— Да бросьте.

— Я вам сообщаю! Это совершенно иная система! Большинство людей прибегает к самолечению, приобретая лекарственные препараты в аптеках. Обратиться к врачу крайне затруднительно, требуется запись за несколько месяцев. Часто рассказываю об этом — люди удивлены. Говорю: «Ребята, вы просто не осведомлены!» У меня, к тому же, много друзей, живущих в этих странах.

— Врачи хоть хорошие?

— Я не испытываю особого восторга. Зато оборудование здесь превосходное. Но наши врачи, безусловно, компетентнее. Моя супруга лично столкнулась с подобной ситуацией. Она приехала в Москву в 2020 году и заболела коронавирусной инфекцией. В довольно тяжелой форме.

— Застряла здесь?

— Именно это и вызывало у меня удивление. Осмотрев систему здравоохранения Москвы, я была поражена. Сама атмосфера, то, как врачи проявляют терпение по отношению к пациентам, и при этом среди больных так много требовательных людей… Их возвращают к жизни, а они все равно остаются недовольными.

— Вы в это время были в Корее?

— Да. Увиделись через год.

— Вы тоже переболели?

— Нет. Примерно в тот же период я столкнулся с другой проблемой. У меня развилась инфекция крови. В области стопы что-то зацепило и поранило меня, и я не обратил на это внимания. Спустя несколько дней у меня повысилась температура. Я обратился к врачу. Он провел тест на COVID и отмахнулся: «Ничего серьезного. Обычная простуда».

Мне становится все хуже. Я чувствую слабость. Однажды утром я проснулся – перед глазами поплыло, температура достигла почти 40 градусов. Меня доставили в госпиталь, измерили давление – сразу поставили капельницу. Из меня торчало около пяти или шести трубок.

— Ого!

— Лежу и ощущаю, как холод проникает внутрь. Я начинаю замерзать. При этом сонливость нарастает. Страха не испытываю, скорее наблюдаю за происходящим с равнодушием. В голове промелькнула мысль: «Именно так, наверное, наступает смерть». К счастью, на третий день я пошел на поправку. Врач впоследствии отметил: «Был бы послабее иммунитет — могли бы и не выкарабкаться».

Манеж

— Вы проявили удивительную стойкость. Что послужило ключом к успеху?

— Хотелось бы знать! Я живу в своём темпе, следуя природным установкам. На мое формирование оказали влияние советские принципы воспитания. Я отличаюсь дисциплинированностью и ответственностью.

— Хотели бы мы так выглядеть в 65.

— Вы серьезно?

— Безусловно. Ваши травмированные руки чувствительны к изменениям погоды?

— Они досаждают. Но я настолько привык к дискомфорту, что не замечаю его. Невозможно поверить, что всю карьеру я провел, играя с поврежденными руками. Никто не может этого представить. А у меня кости деформированы — посмотрите.

— Представляем, какую боль вы пережили.

— Когда рука сломана, боль ощущается постоянно, она неприятная и ноющая. Но разрыв крестообразных связок — это нечто иное. В голове даже промелькнула мысль о том, почему люди испытывают болевой шок.

— Как случилось?

— 2000 год, «квадрат». Я повернулся и почувствовал, что меня что-то пронзило. Получил повреждение крестообразной связки. К тому же, на мне были бутсы Nike, которые я никогда особо не любил. А тут надел — и вот как получилось…

Две недели не было тренировок. Похоже, стало легче. Впереди финальный матч плей-офф. В конце первого тайма бросаюсь за мячом, чтобы он не ушел на угловой. Прыгаю, но на поле небольшой скос. Нога теряет равновесие, выворачивается. Полностью порвал связку!

— Сразу на носилки?

— Я поиграл около пяти минут. Ногу перебинтовали, но я еще несколько раз падал, ловил мяч. Свисток прозвучал, нужно идти в раздевалку, но я не могу из-за невыносимой боли! Она постоянно усиливалась. В перерыве я лежал в раздевалке, подложив ногу на возвышение и приложив лед. Мне казалось, что я умру от боли. Да, все ребята, когда получали серьезные травмы крестообразной связки, кричали как безумные.

— Были ли случаи серьезных повреждений, которые вы видели лично?

— Юрке Суслопарову в Харькове была сломана лицевая кость. Это происшествие было крайне неприятным. Оперативное вмешательство для коррекции перелома провели прямо в раздевалке.

— Люди, освоившие торпедное оружие, часто обращаются к прошлому — в Адлере на снегу въехали друг в друга Жуков и Бодак. Хруст стоял.

— Ха-ха! Забавная история произошла! Мы играли в «квадрат» на половине поля. Все замерли и наблюдали за их поединком!

— Живописно?

— О, это было невероятно. Даже Иванов, казалось, замер от удивления — Бодак совершает подкат, выбивает мяч, Жуков бросается в погоню, искры, хруст… Так и мчались вдвоём с этим мячом. Удивительно, никто не пострадал!

— Тело Валентина Козьмича покрыто шрамами. Вы получили повреждения от чьего-то ножа?

— У игрока из «Черноморца». Как его звали… Вспомнил! Юра Горячев. Это впечатляет. На его ноге заметный шрам, простирающийся от бедра до колена. Похоже, проводили пересадку мышцы. Когда он мелькнул перед моими глазами во время игры, я был поражён.

— Вы когда-нибудь играли на площадках с тонкими коврами, уложенными на бетон? Неловкое падение могло привести к инвалидности. Скажите, как там было с полетами?

— Размеры манежей различались. Наиболее пугающим был «Олимпийский», где использовался настоящий бетон!

— А в армейском?

— Попрошу вас быть менее категоричным. А самый удачный вариант расположен в Сокольниках. Как мы и обсуждали, это «матрас». Однако любопытный факт: «Торпедо» не проводило тренировки в манежах!

— Все тренировались — а вы нет?

— У Иванова был свой принцип — он не принимал синтетические покрытия. А футбольный клуб «Спартак» в 1988 году начинал свой путь в чемпионате в спортивном комплексе «Олимпийский». Второй матч тура как раз с ними. Потом в манеже должны принимать «Шахтер» и «Днепр». Мы берегли поле на Восточной. Там был лучший газон!

— Помним-помним.

— Пока нигде не проводили подогрев поля, а на стадионе «Торпедо» уже сделали. Мы не выходили на поле до середины апреля, чтобы не повредить траву. В 1988 году в первом туре мы одержали победу над «Черноморцем» со счетом 2:0 в Одессе. Следующий матч состоялся в манеже против «Спартака». Иванов заявил, что не будет проводить тренировки на искусственном покрытии, предпочтя бегать в Мячкове, на замерзшем поле. В манеже они провели тренировку на новом, свежем покрытии.

— Без тренировок?

— Вот в чем проблема! Ничья 0:0. Это весьма хороший результат. Иванов заявил: «Похоже, мы снова не будем проводить тренировку». Мы обыграли «Шахтер» со счетом 1:0. А затем одержали победу над «Днепром» на собственном поле».

Позже я осознал, в чем заключался секрет. Занятия в манеже часто приводят к ощущению тяжести в ногах. К тому же, резина не всегда отличается высоким качеством, она бывает твердой. При регулярных тренировках к этому можно привыкнуть. А если заниматься всего пару раз – организм реагирует неожиданно…

— Вы упомянули о невероятном сезоне «Торпедо» 1988 года, когда команда на домашнем стадионе не потеряла ни одного очка, кроме одного. С кем это произошло?

— Встреча с «Жальгирисом» завершилась со счётом 2:2. Тогда в составе был Лешка Прудников. С тех пор, как я занял место вратаря в начале сезона, всё складывалось успешно. Но вот середина мая, подходит Иванов: «К тебе претензий нет, но пойми — Алексей в олимпийской сборной, мы его из «Динамо» пригласили. Пусть сыграет».

— Мы отчетливо помним игру с «Спартаком» на Восточном. «Торпедо» одержало победу со счётом 2:0, а Дасаев, в своей ярости, бил кулаками по полю…

— Я тоже это помню. Народу было очень много! Как и в случае с «киевлянами», в тот год мы и их со счетом 2:0 обыграли. И в Кубке мы с ними же расписались таким же результатом.

— Юрий Савичев, вернувшийся с Олимпиады, высмеивал Бубнова.

— Да, Юрка хорошо проявил себя в этом матче, забив два гола. Чтобы за весь сезон уступить всего одно очко на домашних играх — это поистине выдающийся результат!

Жупиков

— Нам сообщали, что торпедовского капитана Пригоду похоронили в Швеции, как человека без определенного места жительства.

— У меня есть собственное предположение. Дело не в бездомном… Насколько мне известно, тело обнаружили спустя несколько дней после наступления смерти. По всей видимости, произошел отрыв тромба.

— Семьи не было?

— Они с Леной расстались несколько лет назад. Саша Гицелов вкратце поведал мне об этом, он также проживает в Швеции. С Серегой поддерживали тесный контакт.

— Среди торпедовцев вашего поколения отсутствуют Жупиков, Редкоус, Кобзев. Что произошло?

— Василий Жупиков был тренером молодежной команды «Торпедо». Они отправились на тренировочный сбор, вечером посидели, а утром обнаружили его бездыханным возле кровати – причиной стал тромб. Андрюшка Редкоус также скончался недавно. О причинах его смерти мне ничего не известно. Однако это произошло в период пандемии коронавируса. А Вову Кобзева поразила страшная болезнь, которая стала причиной смерти певца Мигуля. Босс?

— БАС.

— Да, Кобзева я видел последний раз на похоронах Иванова. Это было 11 ноября 2011 года. Я подошел к нему: «Вов, привет!» Создалось впечатление, что он меня не узнал, хотя раньше мы встречались и разговаривали. Он ответил: «Привет», глядя как-то отстраненно, будто на незнакомого человека. При этом он был с палочкой и заметно похудел. Я спросил: «Что случилось?» — «БАС». Через полгода он умер. Остается лишь вспоминать, как мы жили вместе на каждом выезде.

— Мы предполагали, что вы проживаете в одной комнате с Полукаровым. Ваша комната служила образцом порядка и чистоты.

— Это в Мячкове, на территории базы. Там мы с Полукаровым прожили десять лет!

— Странно, как вас Полукаров курить не научил.

— Александр никогда не курил в комнате. Иванов был в курсе, кто из спортсменов курит, но не делал из этого проблему. Запомнился случай: 1982 год, в конце сезона команда отправилась в Италию. Прибыли, заселились в номера. Мне достался номер с Жупиковым. Он сразу после прибытия направился в туалет с сигаретой.

— А вы?

— Я разложил вещи и включил телевизор. Примерно через 20 минут будет обед. Вася спустился вниз, а я все еще остаюсь в номере. Внезапно в дверь стучится Иванов. Он принюхался и спрашивает: «Ты куришь?». Мне 22 года. Я начинаю беспокойно двигаться — как же избежать неприятностей, не подставив ни Жупикова, ни себя? Если я скажу, что это не я, то кто тогда? Васька! Иванов с грустью отмечает: «Такой молодой, а уже куришь». Он развернулся и ушел.

— Жупикова история была связана с задержкой. Вы были свидетелями того, как он опоздал на поезд?

— Где?

— В Ленинграде, с Пригодой.

— Кажется, это произошло до моего появления… Хотя, нет, ошибаюсь, это случилось при мне. Валентин Козьмич придерживался определенных принципов. Этот человек пережил немало трудностей. Чтобы добиться его доверия, нужно было приложить значительные усилия. Обыденные истории не убедили бы его. Что же касается истории с Жупиковым и Пригодой?

— Что?

— Мы опоздали на отправление поезда. Возвращаемся в Москву, они прибудут позже. Немедленно состоится совещание: «Объясняйте, что произошло».

— А Жупиков использовал устаревшие фразы и начал: «Значит, дело было так. Мы пошли…» Здесь не выдержал, то ли Иванов, то ли Золотов, руководитель группы.

— Валентин Козьмич внимательно выслушал и сказал: «Понятно. Теперь я поведаю, что произошло на самом деле. Было застолье с женщинами и шампанским…»

Жупиков умел интересно излагать свои мысли. То же самое можно сказать и о Коле Васильеве. Он стремится к литературной форме, и это делает его речь весьма увлекательной. Это сложно передать словами, необходимо лично присутствовать. Особенно забавно слушать их беседы с Юркой Ванюшкиным. Васильев избегает слова «команда», предпочитая использовать «коллектив».

— Борис Поздняков, однажды побывавший в кузнечном цехе ЗИЛа, спросил у директора предприятия, до какой возрастной отметки доживают работники, чтобы выйти на пенсию. Вам приходилось бывать там?

— О кузнечный я слышал, но не видел его лично. А вот на обычном мы работали. Организовывали субботники — вся команда выходила в цех. Вставали на конвейер, собирали грузовики. Даже Валентин Козьмич что-то прикручивал!

— Работа самая нехитрая?

— Действительно, над каждым из нас находился ответственный сотрудник, осуществлявший контроль. Существовала вероятность некорректных действий.

Стрельцов

— Мы недавно наткнулись на карточку — За год до своей смерти Виктор Шустиков вновь взял в руки пленочный фотоаппарат и отправился снимать строительство на улице Восточной. Он запечатлевал, как растет новый стадион. Вы тоже хотите посмотреть?

— Позавчера был!

— Впечатление?

— На строительную площадку доступ закрыт. Мне удалось подойти к забору, откуда открывается вид на территорию. Поле уже готово, форма стадиона выглядит интересно.

— Жаль старую лестницу, граффити и ваш портрет!

— Это уже необратимо. Что же делать… В моем «Торпедо» царила теплая, домашняя атмосфера. Я только присоединился к команде — сразу почувствовал: вот она, команда, которая способна подарить много позитивных эмоций, если захотеть этого. Иванов был строг в вопросах дисциплины, но ощущение уюта и комфорта не исчезало. «Торпедо» существовало, словно не входило в общий ритм жизни других команд, а располагалось в лесу.

— Если бы наши физиономии нарисовали на торпедовской лестнице, мы бы эту фотографию держали в телефоне. Показывали всем и каждому.

— У меня есть фотографии этой стены, включая изображение для аватара в моём корейском мобильном телефоне. Однако я не припомню, чтобы демонстрировал их кому-либо. Кому это может быть интересно?

— Да бросьте, верх признания. Большего не представить.

— Похоже, я тоже нашел свое место в истории «Торпедо». Это очень радует! Поговаривают, на новом стадионе также появятся граффити. Посмотрим, что из этого выйдет.

— На той лестнице находилось не больше десяти портретов.

— Мне кажется, побольше!

— Да?

— Слева находятся представители других спортивных дисциплин. Восточную часть зала занимают любители бокса и борьбы. А справа – исключительно футболисты. Вспомним: Пригода, Полукаров, Никонов, Васильев, Маслов, Шустиков-старший, Стрельцов, Иванов, Пономарев, Колька и Юрка Савичевы, Тишков и я. А ещё, конечно, Воронин!

— Воронина живым видели?

— Это случилось всего один раз, за две недели до его смерти. Май 1984 года, матч с «Шахтером». Раздевалка на «Торпедо» имела необычную планировку: стол Иванова располагался у двери, а игроки сидели за углом.

Мое кресло было расположено таким образом, что я видел все происходящее. Я заметил, как вошел мужчина с седыми волосами в светлом клетчатом пиджаке. Он сразу направился к Валентину Козьмичу, который встал и протянул ему руку: «Привет!». Они что-то тихо обсуждали, после чего Иванов достал деньги из внутреннего кармана пиджака. А молодые люди ходили взад и вперед, не обращая внимания на этого человека.

Он пожал Иванову руку и ушел. Валентин Козьмич сел и задумался. Он окинул взглядом раздевалку, и наступила тишина. Он произнес, обращаясь, казалось, в пустоту: «Скажите, кто это был?» Все настороженно переглянулись. Кто? «Воронин».

— Стрельцова видели чаще?

— Да постоянно!

— На стадионе?

— Он посещал базу, играл в футбол с ветеранами.

— Общались?

— Вы это что, говорите? Кто такой Стрельцов, и кто я? Некорректное сравнение! Хотя Эдуард Анатольевич отличался удивительной простотой в общении. Он кажется обычным человеком, весьма скромным. Но ведь это Стрельцов.

— Иванов что-то о нем рассказывал?

— Их дружба угасла с течением времени, однако Валентин Козьмич всегда положительно отзывался об Эдуарде Анатольевиче. Вот небольшой эпизод. Осенью 1990 года мы собрались на базе после победного матча. Иванов собрал команду и заявил: «Вы, безусловно, хорошо поработали и добились успеха. Но если вы стремитесь к прогрессу, необходимо оставаться после тренировки, заниматься индивидуально, доводить до совершенства каждый элемент. Все выдающиеся спортсмены поступали именно так, даже Пеле. Поверьте, не существует футболиста, который не нуждается в тренировках».

Иванов замолчал, а затем, после паузы, неожиданно добавил: «Но был один… Стрельцов! Он и без тренировок мог показать отличные результаты». К сожалению, на прощание с Эдуардом Анатольевичем мы не смогли присутствовать — в Мячкове готовились к встрече с «Ротором». Матч состоялся в тот же день, 25 июля 1990 года. После этого сразу же отправились в Минск. По возвращении в Москву на поезде Иванов сказал: «От вокзала вся команда отправится на Ваганьково, к могиле Эдика».

Шустиков

— Со старшим Шустиковым вы тоже общались?

— Ну, здоровались… В последний раз я видел его на «Торпедо» за год до смерти Сережки. Он поднимался по лестнице, где были размещены наши с ним фотографии. Я сказал: «Виктор Михайлович, здравствуйте». Похоже, он узнал меня. «Привет». — «Как ваши дела?» — «Всё хорошо».

— Мы поражались — такой чудо-богатырь, миллион матчей без замен. А росточек — 176.

— Да, он невысокий. Но на поле он выглядел как гренадер. Мне стыдно за сегодняшний футбол. Игроки падают, хватаются за голову, бьют рукой по полю… Что происходит?! Ты же мужчина — поднимайся!

— Полукарова в этой роли не представить.

— Вы о чем? Я припоминаю случай, когда Пригода повредил голеностоп до такой степени, что тот вывихнулся. Все расслоилось! Однако истерики не последовало.

— Что за случай?

— Они играли на площадке с двумя сторонами. Именно после травмы Пригоды Валентин Козьмич невзлюбил эти постройки. Он заявил, что лучше им вовсе не тренироваться, чем заниматься в них. А остальным участникам процесса нравилось: «Отлично, манеж, тепло».

— Шустиков-младший — что за парень?

— Серега, как и его отец, человек скромный и непритязательный. Такой, знаете… Добродушный и отзывчивый парень. Безобидный. А Тишков — совершенно другой.

— Какой?

— Нацеленный на результат. Если требуется выполнить задачу — сделает это непременно. Обладает лидерскими качествами. Он чётко осознавал свои цели и действовал для их достижения. Не проявлял застенчивости — обращался к нам, запрашивал информацию. Шустиков же был скромнее и не стремился к активному взаимодействию.

— Разгильдяй по характеру?

— Я бы так не сказал. Какое-то ощущение, будто он действовал под чужим влиянием. Недостаточно собранный, хотя его футбольный талант был очевиден всем. В мои годы с Шустиковым никогда не было связано ни одного случая, связанного с употреблением алкоголя!

— Позже начались приключения?

— Да. Мне рассказывали о чрезвычайных событиях: Сережка оказался там, здесь… Куда-то исчез, откуда-то появился… Союз прекратил свое существование, и наступил хаос. Вы помните, что происходило в «Торпедо.

— Мы вычитали — вы-то вообще не пили.

— «Не пить» — что в вашем понимании?

— Очень просто — ни капли.

— В праздничные дни употреблял алкоголь, но только в тех случаях, когда был уверен в своей способности контролировать ситуацию. Ощущения тяги к спиртному не возникали.

— Мы помним, что после матча в Тбилиси вся команда «Торпедо» была в приподнятом настроении. А капитан Полукаров покинул гостиницу и подошёл к незнакомому автобусу.

— Это кто ж вам рассказал?

— Все торпедовцы того поколения.

— Все?!

— В том числе сам Полукаров.

— Я видел немало удивительных ситуаций, друзья. Если бы я рассказал вам о них, вы бы, наверное, попадали со стула от изумления.

— Так расскажите. Хоть чуть-чуть.

— Когда Полукаров подошел, держа в руке нарды, это был 1987 год. Атмосфера была не слишком беззаботной, скорее… Более интересным выдался 1988 год. Возник вопрос о том, удастся ли нам завоевать бронзовую медаль. До этого момента «Торпедо» не получало медалей уже десять лет. Команда постоянно занимала лидирующие позиции, но не имела наград, достойных почета. Оставалось сыграть три матча: в Тбилиси и дома с «Араратом» и московским «Динамо». Необходимо было заработать три очка.

— За победу давалось два.

— Абсолютно верно. В тот год мы одержали победу над всеми соперниками на домашнем поле! Разумеется, мы могли обыграть кого-то. Если мы побеждаем тбилисцев — можно считать, что медали у нас в кармане. А дубль почему-то играл после нашей игры. Как правило, это происходило накануне. Это важная деталь в истории.

— Тогда запоминаем.

— Мы вышли на поле под проливным дождем, на котором стояла вода. Во втором тайме Юрка Савичев нанес удар в ближний угол, мяч отскочил от штанги и оказался в воротах. Нам удалось выстоять и одержать победу. В Тбилиси собралось большое количество поклонников «Торпедо».

— Первый среди них — Аксель Вартанян.

— Свой путь в большой футбол тбилисский любимец Слава Метревели начал именно в «Торпедо». Он регулярно посещал наши игры и после матчей забирал Иванова, чтобы вернуть его лишь на следующее утро. Мы, парни, с интересом наблюдали за этим – такие вот легендарные личности…

Пакет

— Улетало «Торпедо» на следующий день?

— Конечно. Вылет рейсовым самолетом в 14:00. Вечером, после матча, в нашу гостиницу прибыли грузинские поклонники футбольного клуба «Торпедо». Как они обычно приезжали?

— С дарами?

— И это далеко не все! Там огромные бутыли домашнего вина. Не меньше трех штук. А в ящиках — обычные бутылки. Коробки с фруктами. Все это выгружается в номер к капитану, Пригоде.

— Иванов в курсе?

— Конечно. После ужина он сказал: «Ребята, остается всего один шаг. Давайте соберемся и завершим дело…» — «Хорошо!» Главное, чтобы не обманывали. Он уехал с Метревели, а мы направились в номер, где находились ящики. Мы рассматривали это вино. Огромную бутыль с собой не транспортируют.

— Не пропадать же.

— Именно. Было решено сделать символическое мероприятие. Предусмотрено по два бокала вина на человека, после чего все разойдутся. Остальное будет поделено, каждый заберет домой. Казалось, все идет по намеченному пути.

— Но?

— В той поездке я остановился в номере с Валькой Ковачем. Мы посидели, пообщались. Кто-то решил поиграть в карты. Валька тоже увлекался азартными играми. Я сказал: «Я собираюсь спать, дверь открыта. Если придешь, ложись тихонько».

Я появился под утро. А я направляюсь на завтрак. Заметил отсутствие многих из нас. До отправления было достаточно времени, обычно мы выдвигались в полдень. При этом у нас еще оставалось время, чтобы пообедать в гостинице. Возвращаюсь в номер — Вальки там нет. Снова подумал, что он отправился играть в карты.

Потом наступает время обеда. В Грузии мне особенно нравился борщ, там его готовили на высшем уровне. Я доедаю свою порцию и прошу Сашу Петрова, массажиста: «Если кто-то из ребят не появится, позови меня. Я его борщ съем». Проходит около пятнадцати минут — Петров ходит по столовой, ничего не сообщает. Я спрашиваю: «Сань, ты узнал?» Он отвечает, не отрываясь от еды: «Ешь».

Собираем вещи, выходим. Я помещаю свою сумку в автобус и возвращаюсь к гостинице. У входа по обе стороны расположены холодильники с мороженым. Вспоминаете, раньше были такие, устаревшей конструкции?

— Верим на слово.

— На одном из них находится Пригода. Сумка висит у него на шее. Поза довольно необычная: ноги стоят на полу, а тело покоится на крышке. Я наклоняюсь над ним и говорю: «Серега!» Но он не может ответить. Я зову Ковача: «Валя, нужно срочно доставить его в автобус». Мы берем его, ведем и укладываем в задней части автобуса, там есть длинное сиденье.

Представьте себе: вчера прошел сильный дождь, а сегодня стоит знойная погода. Какое же испарение в автобусе во Львове без кондиционера, какая духота! Мы стоим и ждем. Появляется наш полузащитник. Видно, что он тоже нарушил установленный режим.

— Но на холодильник не прикладывается?

— Нет. Он просто ведет себя непринужденно, шумно. Всем вокруг что-то повествует. Я подошел и сказал: «Дружище, разговаривайте тише. Вы привлекаете слишком много внимания». Он отмахнулся: «Э-э!» Видимо, еще под воздействием алкоголя.

Все готовы, за исключением одного известного футболиста. Метревели подвозит Иванова на «Волге». Они стоят и разговаривают. Ребята занимают места в автобусе. Один из них обнаружил того футболиста, который отсутствовал. Его приводят.

— Под руки?

— Да. Похоже, она перебирает ногами, но делает это не так уверенно, как обычно. Гораздо важнее то, что она молчит.

— Умение промолчать — большое достоинство.

— Иванов окинул всех острым взглядом и отвел взгляд. После переклички мы отправились в путь. Метревели следовал за нами на «Волге», а Иванов сел в автобус. С этого момента начали происходить странные события.

— Мы хорошо знакомы с подобными явлениями, сами через них проходили. У кого-то появились признаки тошноты?

— Дорога до аэропорта занимает от часа до полутора. Пригода лежит на заднем сиденье, не привлекает внимания. За рулем – Иванов, затем врач с массажистом и Золотов. Следом располагаемся мы с Колькой Савичевым, он у окна. Чуть поодаль – разговорчивый полузащитник и футболист, который чувствует себя неважно, постанывает. А энергичный человек не успокаивается, ерзает и толкает соседа: «Всё в порядке?» Тот не может ответить!

— Так мутит?

— Человеку нехорошо. Его перекатывают, подталкивают сбоку, спрашивают: «Всё в порядке?» Я вижу, что ситуация серьезная. Скоро начнется рвота. Я обращаюсь к Савичеву: «Пакет есть?»

Коля снимает грязные бутсы. На них видны следы травы и земли. Он передает пакет с ними полузащитнику. Тот, сконцентрировавшись, берет его и надевает соседу на голову! Затем поворачивает его и отходит в сторону!

— Того стошнило все-таки?

— В этот момент всё началось. Это было одновременно смешно и неловко. Мы просто теряли контроль над ситуацией.

— Валентин Козьмич тоже?

— Он даже не обернулся! Продолжал смотреть в окно, не проронив ни слова. Наконец мы приехали. Мы очистили несчастного и сняли пакет. Мы набросили это на того, кому уже было все равно. Самого охватило.

— Догнал эффект?

— Да. Пассажиры покидают автобус, и трое из них не могут продолжать путь. Как быть дальше? Какие предпринять действия?

— Могут в самолет не пустить.

— Именно так. Едва успели выбраться. Аэровокзал, палисадники. Троих усадили на бордюр, прислонили к автоматам с газированной водой. Мы окружили их, чтобы не привлекали внимания. Прохожие смотрят на нас! Затем прозвучало объявление о задержке вылета до 16:00. Фу-у-х…

— Это хорошо?

— Безусловно, им потребуется всего два часа, чтобы прийти в себя. Метревели и Иванов держатся в стороне. Валентин Козьмич реалистично оценил обстановку: если потребуется разбираться, то в Москве. В данный момент активных действий ожидать не стоит. Я слышу, о чем они говорят. Метревели смотрит на эту троицу: «Эх, Валя! Мы и играть, и пить умели!» Иванов с печалью кивает: «Да-а…»

— Мы верно интерпретировали ситуацию — все имеющиеся запасы вина исчерпаны?

— Мы не перевозили ничего в обратный путь. На рейсе, который ожидали из Москвы, прибыла наша группа. Там находился Владимир Поликарпов, известный как Тойота. Он решал различные вопросы, связанные с футболом. Когда мы направляемся на регистрацию, я поддерживаю Пригоду под руку. Он не в состоянии выпрямиться и стоять прямо. Сумка висит у него на шее.

Навстречу выехали дублеры. Володька на Тойота подъехал радостный: «Серега! Мы только что прилетели!» Пригода приподнял подбородок и посмотрел на него: «Мне тебя жаль…»

Атмосфера

— Что касается истории с нардами, то у каждого она своя.

— Аналогичная ситуация произошла в Грузии. Нас ждала ничья за четыре тура до завершения чемпионата. Тогда действовал лимит, который мы превысили, поэтому очки не были начислены. Казалось, мы не проиграли, но в турнирной таблице не произошло никаких изменений. Ребята еще позволили себе.

Пришло время отправляться в аэропорт, и Иванов в автобусе выражает недовольство: «Вы такие-сякие, усугубили». В этот момент из дверей выходит Полукаров, держа под мышкой нарды. Его походка была ровной. Иванов говорит: «Вот, посмотрите на капитана. Наверное, он единственный, кто ничего не употреблял!» А Сашка неожиданно побежал мимо автобуса, в совершенно другую сторону. Валентин Козьмич ахнул и потерял тонус.

— Смешно.

— Но я не находилась в том автобусе, об этом мне сказали ребята. А когда я была там, произошла совершенно другая история. Также в Тбилиси. Мы едем в аэропорт, рядом со мной Пригода и Круглов. В центре города установлен памятник Шота Руставели, он изображён на коне.

— Это не Руставели. Кто-то другой.

— Он несомненно восседал на коне. Постамент был огромный, а на нём – всадник. Я засмотрелся! Внезапно Пригода толкнула Круглова: «Витек, а, Витек?» — «Что?» — «Я не понимаю, как вчера смогла залезть на этот памятник? Как на коня уселась?!» Я был потрясён.

— Он действительно сидел на коне?

— Я не видел. Но уверен — сидел.

— Однажды у меня была встреча с Полукаровым. Изначально полагали, что он человек неприветливый. Однако на деле он оказался прекрасным собеседником.

— Саша — замечательный человек! В «Торпедо» не терпели угрюмых игроков. Встречались люди с непростым характером, но в целом атмосфера была отличной.

— У вас есть опыт сравнения. После посещения ЦСКА говорили о полном отсутствии сплочённости».

— Да. В ЦСКА он отбыл десять месяцев, после чего был комиссован из-за переломанных кистей. Затем оказался в «Торпедо», где условия оказались совершенно другими! Хотя в составе ЦСКА были исключительно выдающиеся игроки: Хидиятуллин, Глушаков, Тарханов, Чесноков, Колядко, Новиков, Букиевский… Но атмосфера там была иной.

— В чем выражалось?

— Каждый действует в своих интересах. В команде присутствует уважение, но отсутствует взаимопонимание. Именно поэтому с таким сочетанием игроков не удалось добиться победы.

— Пригода однажды поведал об устройстве торпед единение, сравнивая вашу команду с «Шахтером»: «Там пьют по линиям. Защитники — с защитниками, нападающие — с нападающими. А у нас все вместе!»

— «Торпедо» — это явление, не похожее на другие. Там не было кланов. Возможно, так было и в «Спартаке», я не уверен. Но у нас любой сложный вопрос обсуждался всей командой. Поэтому, когда Иванов продвигал свои идеи, он собирал тренерский совет, в который входили пять лидеров. Он предоставлял возможность высказаться каждому из них.

— Нас удивило то, что в начале 90-х, покидая команду, один из молодых футболистов «Торпедо» сделал заявление о нашем поколении: «Посмотрите на них. Они не достигли значительных успехов! Ведь когда-то каждый из них считался перспективным игроком».

— Ваше высказывание меня удивляет. Мне кажется, что Чугайнов или Шустиков не смогли бы так сказать. Мы первыми стали выезжать за границу: Пригода отправился в Швецию, Полукаров — в Израиль, а я — в Корею.

В «Торпедо» я никогда не замечал, чтобы молодежь испытывала сочувствие. Любые проявления зависти строго пресекались. В командовала была такая атмосфера, что самих игроков могла отвергнуть команда. Вспоминаются случаи с Суслопаровым, Петраковым…

Петраков

— Да, помним интервью Петракова. Мы даже записали: «Команда не приняла меня, но в какой-то момент ситуация изменилась».

— Честно говоря, она так и не приняла.

— Да?!

— Валерий обладает футбольным талантом. Суслопаров не был ему уступающим. Пригада, Полукаров, Пивцов, Шавейко, Гостенин — таких игроков немного. Это действительно уникальные личности.

— Так почему команда не приняла?

— У тренера Иванова существовала практика выделения отдельных игроков. Это было заметно и вызывало недовольство в коллективе.

— Иванов очень любил Петракова.

— Да. Юрка и Валерка — талантливые ребята, настоящие лидеры. Однако, не стоило акцентировать на них внимание таким образом. Это вызывало недовольство в команде! Но к подобной ситуации в «Торпедо» бы отнеслись с пониманием, если бы двум парням не позволяли избегать ответственности за некоторые происшествия. Иванов проявлял к ним снисходительность. В то же время остальные игроки получали заслуженное наказание.

— Валентин Козьмич закрывал глаза на проколы?

— Нет. Однако, в ситуациях, требующих решительных действий, он старался затягивать процесс. Вопросы выносились на обсуждение всей команды, что часто приводило к разногласиям. Если информация доходит до руководства предприятия, это становится значительным фактором. А Иванов пытался смягчить ситуацию: «Давайте попробуем найти иной подход…» Хотя позиция всех была сформулирована ясно.

— За отчисление?

— Да, такое действительно было! Позвольте рассказать один случай. В 1982 году мы отправились на игру с «Черноморцем». Начался чемпионат мира, и нас пригласили на товарищеский матч. За деньги, конечно. В те годы таких подработок было достаточно.

Закончили, возвращаемся — и возникла задержка в аэропорту. Суслопаров с Петраковым выпили. Ну, всякое случается, но не стоит это показывать! Сделал жест — сиди спокойно.

— А они?

— Начали вести себя вызывающе в самолете, поднимая шум. В итоге возник скандал, который дошел до руководства. Возник вопрос о проведении собрания на базе, вплоть до рассмотрения вопроса об отчислении. Это вызвало широкий общественный резонанс!

— Дальше что?

— Иванов предложил принять решение об оставлении или отчислении путём тайного голосования. Что вы об этом думаете? Каждый участник выразил свой ответ в письменной форме, бумаги были собраны, и результаты показали единогласное решение об отчислении. Валентин Козьмич был удивлён такой единодушной позицией. Суслопаров и Петраков, несомненно, являются ключевыми фигурами!

— Что делать?

— Иванов был в замешательстве: «Невозможно… Как же так… Ребята, это недопустимо! Нужно кого-то из них оставить!» Предлагается провести повторное голосование: кого же мы оставим?

— И?

— Решение осталось прежним — необходимо исключить двоих. Поддержка была полной и единодушной!

— Суслопаров и Петраков находятся в этом зале?

— Нет. Их уже изолировали, так сказать.

— Как Иванову удалось все открутить назад?

— Валентин Козьмич обладает таким значительным влиянием, что смог добиться извинений от этих двоих, которые пообещали, что подобное больше не повторится».

— Какие же действия привели к исключению из списка пассажиров?

— Там находился один из руководителей предприятия. Всё происходило у них на виду. Я в 1982 году присоединился к «Торпедо» и сразу заметил, что Суслопаров и Петраков держались отдельно. Валентин Козьмич отдавал им предпочтение.

Юрка – человек простой. Он говорил, что решение придёт само собой. А Валерка знал, что предпринять. Этот навык оказался полезным в его жизни. С Суслопаровым они были друзьями. Но потом их дружба закончилась. По какой-то причине.

— Разошлись?

— После того, как он покинул «Торпедо». Еще один случай — в 1985 году Суслопаров был отстранен. Произошел скандал, связанный с договорным матчем «Торпедо» — Кутаиси. Там, в общем… Всё! Но требовалась «козла отпущения», и несправедливо обвинили Юрку.

— А он не один сдавал?

— Чтобы кто-то один взялся за это, — большая редкость. В футболе подобные ситуации не происходят. Суслопарова сделали козлом отпущения.

— Он особенно ярко «ошибался»?

— Это было видно всем сверху. Из ложи, где находились руководители завода, которые и приняли это решение. Но я не об этом говорю. Юрку отчислили, и за него не вступились!

— От этого отчисления он только выиграл.

— Да, Бесков пригласил Суслопарова в «Спартак» и вместе они стали чемпионами. Суслопаров обладал выдающимися футбольными данными. Однако его природная непосредственность иногда мешала ему. Ему оказывали знаки внимания, и он не всегда понимал, где проходит граница. У Бескова было немало футболистов, подобных Юрию…

— После собрания, когда Иванов пересмотрел свои действия, взаимоотношения между ними ухудшились?

— Куда уж можно было бы ухудшить ситуацию? Команду спросили об их мнении — и последовал единодушный отказ: «Не желаем». Сезон подходит к завершению. Для «Торпедо» — это обычная практика: праздничный ужин на базе в Мячкове. Это закрытое мероприятие, предназначенное исключительно для команды, на котором присутствуют только футболисты. Женщинам вход воспрещен.

Все присутствуют, здесь также находится руководство. Внезапно мы видим, что Суслопаров и Петраков приехали со своими женами. Снова возникает вопрос: что происходит, ребята? Почему вы так, а не иначе?

— Сразу другая обстановка.

— «И мы приняли решение — вот на вас всех…» Такой непростой период переживал коллектив.

— Так и сидели с женами?

— Не выгонишь же их?

Отчисление

— Валентина Козьмича подозревали в передаче информации о матчах, этот вопрос регулярно поднимался. Вы тоже подвергались подобным обвинениям?

— Я не помню, чтобы мне предъявляли подобное. Чтобы понять ситуацию, нужно было знать Валентина Козьмича. Он редко говорил прямо: «Этот футболист провалил». Ведь он всегда понимал, что один человек не может быть плох.

— Почему это произошло? Петраков в интервью рассказал о том, как именно Иванов ему предъявил.

— Это другая ситуация. Иногда Валерка выглядел несколько иначе… Иванов проявлял необычные отношения к своим любимчикам. Он давал избранному абсолютно все! Но если человек вызывает разочарование, он мгновенно и полностью теряет к нему интерес. Отпускает без проявления сочувствия. Именно так однажды случилось с Петраковым и Суслопаровым. Ушли — Иванов не дрогнул.

— Что можно считать самым необычным вычетом из бюджета футбольного клуба «Торпедо»?

— Жупиков. Необычная ситуация. Иванов, с одной стороны, обладает внушительными качествами, а с другой – проявляет несправедливость. Если он теряет к кому-либо доверие, то будет испытывать к этому человеку неприязнь.

Было очевидно, что он выжидает удобного момента, чтобы исключить Ваську из команды. Представьте себе: Жупиков выступает за сборную СССР под руководством Малофеева. Он проводит игру, возвращается в «Торпедо» — и его переводят в дублирующий состав.

— Решение Иванова?

— Но чьё именно? У них и раньше были небольшие скандалы. Семейные вопросы, касающиеся его жены, Жупиковой.

— А подробнее?

— Это происходило на базе. Иванов либо самостоятельно просматривал запись игры в зале, либо в компании с кем-то. Я не заметил, как Жупиков подошел и встал позади него. На экране был эпизод с участием Васьки, и Валентин Козьмич произнес что-то похожее на: «Они вместе с женой пьют…

— А Жупиков слышит?

— Он не просто слышал! В это время его жена находилась в больнице и готовилась к операции. Он очень переживал, а тут еще Иванов… Он вспылил и подошел к нему с вопросом: «Что ты такое говоришь?!»

— С этого и начался разлом?

— Да. Разрыв в отношениях, восстановить не удастся! Возможно, сам Васька и провоцировал ситуацию. Но дошло до того: играем дома с «Днепром», и Иванов меняет Жупикова на второй минуте! Он допустил ошибку в центре поля, упустил Протасова — тот вырвался один на один и забил. Все, выпустили Пригоду.

Договоренности, к сожалению, были распространены во всех командах, это факт! Исключить их практически невозможно! Всем известно, что украинские клубы намеренно уступали очки киевским командам. Выезжая в Одессу или Харьков, они почти наверняка обеспечивали себе ничью, а иногда и вовсе одерживали победу. Лишь в Днепропетровске подобное не происходило.

— Те не отдавали?

— Ничего подобного. «Днепр» не был проложен под Киевом. Я уверен в этом, поскольку мои знакомые там выступали и делились со мной подробности.

— Самый-самый «гроссмейстер» договорных игр — Лобановский?

— Ну что же вы! Емец и Жиздик из «Днепра» — выдающиеся комбинаторы, подобных им в Союзе не было. У них была своя система расчетов. А главное, то, как они все организовывали, — это было невообразимо, трудно представить, что матч договорной! Невероятно талантливые люди.

В то время московские футбольные клубы вели ожесточённую борьбу. Вот история: 1984 год, ЦСКА находится в опасности вылета. Все команды из Москвы обращаются в федерацию футбола.

— Вы уже игрок «Торпедо»?

— Да. Андрей Петрович Старостин заявил: «Мы работаем над развитием футбола в Москве, и нам необходимо поддерживать друг друга. ЦСКА столкнулся с серьезными трудностями, и мы должны оказать им помощь. Чтобы такой известный клуб оставался в высшей лиге, это необходимо для поддержания элиты». Все согласно – да, мы готовы оказать поддержку. Следующий матч у нас состоится с командой армейцев.

— Подставили плечо?

— Они потерпели поражение со счетом 4:3! Ха-ха! В Киеве результат был бы другим. Если поступил приказ о помощи, от него нельзя отказаться.

— Мы не заметили важный момент. Подскажи, каким образом был отчислен Жупиков?

— Заканчивается сезон 1985 года. Вася состоит в команде, и, казалось, все в порядке. На собрании Иванов выступает с речью о подготовке и отпуске. И в заключение, как будто невзначай, он говорит: «Мы приняли решение отчислить Жупикова». Васька поднимается: «Боже мой…»

— Никаких объяснений?

— Совершенно! Он исчез сразу, больше не смог проявить себя на поле. Испытывал трудности во второй лиге.

— Когда видели его в последний раз?

— За полгода до смерти. Мы направлялись с «Торпедо» к «Автозаводской». Там были я, Полукаров и Папен…

— Папен — это?

— Сережа, помощник администратора. Он до сих пор в нашей команде. Кто бы еще… А, Коля Васильев! Мы с ним живем неподалеку, на «Коломенской». Ну и Вася был с нами. «Давайте, — говорю, — посидим в ресторанчике, вспомним старые времена. Я знаю хорошее место недалеко от метро». Все согласились, а Жупиков нахмурился: «Я не пойду». — «Вась, всего на полчаса». — «Неа, я домой». Так он и ушел. Мне сообщили, что у него проблемы с давлением. Он скончался в 61 год.

Буряк

— Интеллигентный Буряк не смог адаптироваться к пролетарскому «Торпедо?

— Непонятно, почему? Это выдающийся футболист! В команде к нему относились с уважением. Отмечали: «У нас два полузащитника мастеровского класса — Иванов и Буряк». В 1985 году были встречи, которые он спасал в одиночку. Например, в Киеве показал потрясающую игру, и мы одержали победу — 2:1. Валентин Козьмич удивлялся: «Леонид мыслит настолько оригинально, что своими передачами способен сбить с толку как соперников, так и одноклубников».

— Буряк также был одним из ключевых фигур в советском футбольном руководстве.

— Он не принимал участия в общих посиделках, предпочитая держаться в стороне. Кроме того, его семья находилась на Украине, и Ленька регулярно туда выезжал. Было заметно, что он привык к иным условиям, как в киевском «Динамо», так и в сборной. Это относилось к условиям проживания на базе, медицинскому обслуживанию и питанию. Там уровень был элитным. А в «Торпедо» — всё по-простому, без изысков.

— Возмущался?

— Нет. Ни криков, ни конфликтов. Однако по взгляду было очевидно, что не всё вызывает одобрение.

— С кем он в Мячкове жил?

— С Петраковым у нас постоянно возникали разногласия из-за форточки. Валерка открывал ее, желая проветрить помещение, а Леня тут же закрывал, опасаясь сквозняков. Петраков недовольно говорил: «Ну что за человек?! Мы живем в духоте с утра до вечера».

— У всех торпедовских защитников были титановые шипы, по спецзаказу выточенные на ЗИЛе?

— Да. В те годы многие игроки предпочитали использовать клюшки с длинными шипами. При выполнении подкатов часто получались травмы ног, сопровождающиеся кровотечениями. Защитники команды «Металлист» отличались особой агрессивностью и не проявляли пощады к соперникам.

— В финале Кубка 1988 года «Металлист» потерпел поражение.

— Это крайне неприятный результат! Все ожидали легкой победы для «Торпедо», однако у меня уже перед игрой возникли тревожные ощущения. Привычно Иванов собирал нас на базе за два дня до матча, а в этот раз – всего за четыре!

— Зачем?

— Я решил перестраховаться, но ошибся в оценке. Команда оказалась истощена. Помню, мы ехали в автобусе на стадион, и я смотрел на ребят — на лицах ни тени эмоций, словно выжали все соки. Игра сразу не сложилась. «Металлист» вдесятером организовал надежную оборону, и мы не смогли ее пробить, а затем Алексей Еременко неоправданно подарил сопернику пенальти.

— И вскоре был из «Торпедо» отчислен.

— Иванов, похоже, ошибся, подозревая его в нечестной игре. Не думаю, что его неудачный выход в штрафной, когда он задел мяч рукой, свидетельствует о сговоре. Уверяю вас, когда на карту поставлен трофей, никто не решится намеренно проиграть.

Перчатки

— Слезы в раздевалке хоть раз видели?

— Слёзы, слёзы… В Советском Союзе подобное не приветствовалось. Я не припомню ни одного подобного случая. Зато корейцы, когда что-то выигрывают, сразу плачут. Я говорю: «Радоваться нужно! А вы что?!» — «Мы отдали все силы, достигли результата — и поэтому…»

— В 1991 году, когда «Торпедо» уступило «Брондбю» в захватывающем матче, который был драматичен до предела, вы не испытали грусти?

— У этой игры есть секрет, даже два. О них известно немногим. В Дании мы проиграли со счетом 0:1. Гол был засчитан, хотя его не должно было быть. Перетурин комментировал игру, и мы вместе возвращались. Он сказал мне: «Наверное, он был». Я ответил: «Нет!»

— Подробности?

— Подана прострельная передача вдоль ворот, к мячу устремляются Чугайнов и датский игрок, который успевает нанести удар. Я бросаюсь на перехват, мяч попадает в моё бедро, отскакивает от Шустикова и возвращается через меня. Я разворачиваюсь и принимаю его на самой линии ворот. Моя перчатка уже находится в воротах, а сам мяч я удерживаю под собой. Он не пересек линию. Затем прислали видео из Брондбю — там был снят момент прямо из-за ворот. Гола не было!

— Что ж засчитали?

— Вот! В тот день на мне были белые перчатки. Они практически не отличались от мяча. Судья видел — что-то белое за линией. Все, гол! Он и стоял довольно далеко, почти в центре поля. Боковой не успел подойти, но вовремя показал главному: «Засчитывайте!»

Недавно я поделился этой записью с ребятами в Корее: «Вы считаете, что это гол?» — «Ни в какой мере нет». А Перетурин, казалось, наблюдал сверху — он тоже увидел белое за линией. Мои варежки.

— В европейских матчах судейство «Торпедо» оставляло желать лучшего. В Монако же действия арбитра казались непрофессиональными.

— Я помню игру с «Мальме» на нашем стадионе. Чистый гол не засчитали! После матча мы спросили — объясните причину?

— А он?

— Он ответил нам: «Я потом назначил пенальти». После матча с «Брондбю» ко мне и к Маслаченко подошли и спросили: «Был гол?» — «Нет!» — «Значит, и я так думаю, что гола не было».

— Обидная история.

— Не то слово!

— А что с серией пенальти?

— Эта ситуация выглядит еще более увлекательной. В кубковом матче с «Олимпийским» мы обыграли «Спартак» в серии пенальти, результат – 3:1. Гол забил только Карпин, остальные удары оказались успешными, даже Черенков реализовал свой шанс. Сообщается, что на этой игре присутствовал Мортен Ольсен, главный тренер «Брондбю», который зафиксировал, как наши игроки пробивают пенальти.

— Ох. Представляем продолжение.

— Матч с «Брондбю» был доведен до серии пенальти. В конце серии я обратил внимание: Шмейхель непосредственно перед ударом оглядывается за ворота, словно перемигивается с кем-то. Там стоял помощник Ольсена с блокнотом, в котором были зафиксированы все данные!

— Результат знаем.

— Шмейхель брал всех, кто когда-либо играл со «Спартаком». Первым к нему обратился Сергей Агашков, который в «Олимпийском» не забивал. Он попал в перекладину! Причем мяч полетел в упавшего Шмейхеля. Тот едва успел увернуться, иначе был бы гол. А я отбил один удар. Вот вам и незначительные детали в футболе.

— Вы говорили про белые перчатки. Дасаев играл в самых обыкновенных, пока из Германии ему Харальд Шумахер не прислал роскошные. У вас были особенные перчатки?

— Вячеслав Чанов использовал специальную обувь. Это были советские модели с шипами, приобретенными в хозяйственном магазине. Обувь была черного цвета и уже достаточно изношенная. Он провел всю свою карьеру в этих кроссовках!

— Это вратарь, ездивший на чемпионат мира?!

— Да! Никто до этого не смог переубедить. Я внимательно наблюдал. Рука у Чанова не отличается крупными размерами, но перчатки он надевал явно великоваты. Я не мог так поступить, для меня важно, чтобы свобода ощущалась в пальцах. Что касается Шумахера — он же принимал участие в разработке какой-то модели Reusch!

— В своих мемуарах я описывал случай, когда в автобусе мной был отковырен фрагмент липкой резины, удерживающей стекло. Тогда мне пришла мысль: почему бы не применить подобный материал в перчатках?

— Вот-вот. Сначала я использовал обычную обувь Adidas. А затем на той самой модели Reusch было выдавлено название фирмы на указательном пальце. Этот материал оказался эффективным. Дасаев, насколько помню, тоже Adidas сменил на Reusch. Может, ему специально присылали.

— Выброшены ли те самые белые перчатки, благодаря которым «Торпедо» удалось выйти в полуфинал Кубка УЕФА?

— Нет. Их мне когда-то подарили в Швеции. Ответный матч уже игрался другими. Я привык использовать голубые. В белых выходил только на товарищеские игры. Даже в Корее я использовал голубые, не менял. Хотя там Reusch готов был хоть гору прислать, только попроси.

Севилья

— После игры с «Брондбю» в раздевалку вошел спокойный и веселый руководитель команды Юрий Золотов, который сказал: «Как хорошо, что мы выбыли из борьбы! Если бы мы попали на «Рому» или «Интер», они бы нам забили».

— В полуфинале нам предстояла встреча с «Ромой». Они неожиданным образом преодолели соперничество с «Брондбю». В Дании была зафиксирована ничья 0:0, а в Риме счет равный 1:1 за несколько минут до финального свистка. Для гостей этот результат был вполне приемлемым. Матч проходил под проливным дождем. Затем последовал дальний удар – Шмейхель попытался зафиксировать мяч, но допустил ошибку, скользкий снаряд отскочил от его груди. Итальянцы добились преимущества, забив гол и установив счет 2:1.

— Разве не обидно были слова Золотова, сказанные в раздевалке?

— Очень! Мы настолько увлеклись! Изначально, конечно, была неуверенность. Кубковые матчи, большая ответственность… Проходим «Севилью» — следующим оказывается «Монако». Казалось, уже достигнуто немало, можно и пропустить встречу. Но две победы вывели нас в четвертьфинал!

В чемпионате Союза наступил конец, и перед матчем с «Монако» команде необходимо было найти место для тренировок и найти соперника. Они отправились в Адлер. Иванов организовал встречу с командой из Дальнего Востока, которая уже начала подготовку.

— Мы не забыли команду «Луч». Футболисты, проводившие сборы в Сочи с осени до весны, вели себя недисциплинированно.

— Мы провели неделю в Адлере, а для подготовки к ответному матчу отправились в Египет, где провели тренировочные игры с местными командами. Это оказалось полезным!

— Что еще сохранила память о еврокубках?

— При упоминании «Монако» сразу вспоминают о выдающихся игроках: Веа, Пети, Барруш, Рамон Диас, которого в молодежной сборной Аргентины оценивали выше, чем Марадону. В «Севилье» блистал Польстер, забив в одном сезоне испанской лиги 33 гола. Однако Иванов не делал акцент на этом, не просил кого-то выделять для персональной опеки. Мы придерживались своего стиля игры.

— Никто из этих звезд вас не поразил?

— Безусловно. Атмосфера на стадионе в Севилье произвела огромное впечатление. Невероятное давление! Зрители шумели настолько сильно, что я не мог расслышать партнера, находившегося в полутора метрах от меня. Даже если бы он что-то сказал, было бы невозможно понять. Мои ворота еще до начала матча оказались завалены рулонами туалетной бумаги. Судья не начал игру, пока ее не убрали.

Болельщики вновь забросали поле рулонами, и судьи больше не вмешивались. Целые гирлянды так и оставались на газоне до финального свистка. К тому же, был сильный дождь, газон сильно пострадал, Ширинбеков был несправедливо удалён, и команда играла почти полчаса в меньшинстве… Но они выдержали!

— Действительно, после тех матчей на меня обратил внимание «Марсель»?

— Французские специалисты действительно посещали Москву и проводили встречи с представителями «Торпедо». Однако конкретного предложения не последовало.

Глинтвейн

— Вас закидали туалетной бумагой в Севилье, а в Душанбе — булыжниками?

— Это действительно было. Март 1989 года, «Памир» только что дебютировал в высшей лиге. Стадион был переполнен, болельщики занимали даже осветительные мачты, несмотря на дождь, который шел весь день. Вместо футбольного поля — грязевое болото, грязь повсюду. Мы одержали победу со счетом 2:0. Гречнев точно реализовал пенальти, а Жуков с лета, из левого штрафного угла, отправил мяч в дальний угол ворот. Этот гол был признан лучшим в течение месяца по версии «Футбольного обозрения.

— Болельщики красоту не оценили?

— Второй тайм прошел под скандированиями: «Сарычев – лучший!», «Ширинбеков – лучший!». Олег также выступал за «Памир», прежде чем перейти в «Торпедо». В мою сторону также летели камни, обломки цемента. К девяностой минуте вся штрафная зона была ими завалена.

— Хоть раз попали?

— Всё обошлось. Не повезло оператору Гене. После окончания игры, когда команда с тренерами сели в автобус, возобновился камнепад, в результате чего были разбиты стекла. Другие участники не пострадали, однако лицо оператора оказалось повреждено осколками.

— Вы упомянули Жукова, человека, который, несмотря на невысокий рост, отличался смелым характером.

— Это действительно так. Сейчас, по имеющимся сведениям, он стал более уравновешенным. А в молодости постоянно искал проблем. Мог прокутить, подраться и приходить на тренировку с поврежденным лицом. Однажды, когда он вновь явился на базу с синяком под глазом, Пригода с иронией спросил: «Что, Серега, опять денег не хватило?»

— Узнали, что на матче «Зенит» — «Торпедо» Евгений Леонов находился на скамейке запасных, по соседству с Козьмичом. О каком годе идёт речь?

— 1987 год. Необыкновенная история. Вечером мы приехали на вокзал — на перроне находился весь театр «Ленком». Леонов, Янковский, Караченцов, Абдулов, Алферова… Также отправлялись в Ленинград на гастроли. Мы ехали разными вагонами, но проживали в одном отеле.

— В «Октябрьской»?

— Да. Автобус «Торпедо» всегда останавливался там. Удобно — до вокзала всего пять минут. Перед обедом Леонов подошел к Иванову: «Валентин Козьмич, в какое время сегодня матч?» — «В семь». — «У нас спектакль завтра, репетиция была сегодня утром. Можно ли мне сходить с вами на футбол?» — «Конечно».

Иванов подъехал на стадион имени Кирова непосредственно к началу игры усадил его на скамейку запасных. Мы выиграли 3:0, после матча Евгений Павлович заглянул в раздевалку, сказал: «Ребята, спасибо! Я получил удовольствие от футбола». Валентин Козьмич улыбнулся: «Приходите почаще. Теперь ясно — вы для нас фартовый».

— Разве Леонов за «Торпедо» болел?

— Нет, я болею за московское «Динамо». Актеры «Торпедо» — Ширвиндт и Державин. Они посещали нашу базу и выступали в «Сатире». Оба обладали великолепным чувством юмора. При этом Ширвиндт, рассказывая анекдоты, никогда не проявлял смеха. Он шутил с невозмутимым лицом, развлекая всех вокруг.

Иногда наши встречи происходили в Одессе. У нас были репетиции, у них – спектакли, а вечером мы ужинали в ресторане. Увидев Иванова, артисты немедленно приветствовали его: «Валя!». И он присоединялся к ним за столом.

— Сильный мороз во время матча с «Монако» до сих пор вызывает воспоминания. А когда вы особенно продрогли на поле?

— В 1989 году по окончании сезона наша команда отправилась в ФРГ на турнир. Начался снегопад, настоящий холод. Соперниками были любители, которые не могли пробить нашу оборону. Я прыгал, замерзал! Вдруг увидел, как ко мне направляется мужчина из числа организаторов со стаканом в руке. Глинтвейн!

— Алкогольный?

— А что именно? Он просто стоял со стаканчиком. Согревался. Я подумал: если последует нападение — отброшу. Но этого не произошло. Просит еще один стаканчик к этому напитку. Затем третий. Немец удивлённо посмотрел, но принёс.

— По мозгам не дало?

— Я вообще не пьянею.

— Прямо как в «Иронии судьбы».

— Объем бутылки не играет роли, если я пью водку.

— Спокойно можете 0,5?

— Будь даже 0,7! Но чтобы я опьянел — ни в коем случае. Голова совсем не реагирует. Полагаю, потребуется около двух литров, чтобы почувствовать недомогание. Однако это уже будет являться отравлением организма.

— Нужно ли покидать любую компанию, сохраняя достоинство и без унизительных условий?

— Чувствую себя комфортно и уверенно. Только положительные ощущения внутри.

Запас

— Услышав одну историю, мы были потрясены. Чтобы избежать скамейки запасных, вы обратились к Козьмичу, но тот лишь пожал плечами: «Я хотел предоставить тебе шанс, однако вся команда была против».

— Так и было!

— Но почему?

— Ох… В «Торпедо» ведь играл Харин! Неизбежно возникала обида — в 1986 году я выходил на поле в финале Кубка с «Шахтером». Мы одержали победу со счетом 1:0. А через два дня, без каких-либо объяснений, меня отправили играть за дубль в Алма-Ату.

— Как выглядело?

— Никонов, второй тренер, подошел и сообщил: «Завтра ты летишь с дублем». Хоть слово скажи — Валера, ты допустил ошибку, показал неуверенную игру, что-то еще… А тут неожиданно — и все. Так завершился твой период.

— Прямо как с Жупиковым.

— Я всего лишь хотел разобраться! Если применяется наказание, необходимо объяснить причину. У Иванова было правило: прекращение общения с участником команды означало конец.

— А если ругает?

— Значит, она видит в нем какие-то качества. А вот со мной не разговаривал уже полтора года.

— Хотя бы здоровался?

— Да. Я занимался тренировками и получал заработную плату. Однако, казалось, что я не имел никакого значения.

— Когда лопнуло ваше терпение?

— Сезон 1987 года начался, и вся надежда возложена на Харина. Он молод, талантлив, и, очевидно, его ждет большое будущее. Но мне-то что делать?

Он лично постучал в комнату Иванова и спросил: «У вас есть время для разговора?» — «Входите, присаживайтесь». — «Я уже полтора года без работы…» Он глубоко вздохнул и добавил: «Димка начал сезон не лучшим образом, и я хотел вас привлечь. Я обсудил это с коллегами. Но все выступали против».

— Ну и как быть?

— И я спрашиваю. Иванов откровенно заявил: «Если вы хотите остаться, то максимум, на который вы можете рассчитывать — позиция второго вратаря. Других возможностей нет». Вы не можете себе представить, как я почувствовал облегчение!

— Почему это?

— Я осознал, какую роль мне отведена: мое место определено, и не стоит пытаться выйти за его пределы. Стало ясно, что мои доводы не имеют значения, и главное – выполнять работу. Это послужило мощным стимулом!

— У нас сложилось впечатление, что вы недооценили уровень вратарской игры.

— Я никогда не думал, обладаю ли я талантом. В «Торпедо» требовались упорный труд и самоотдача! Всегда говорили, что талант составляет лишь 20 процентов успеха. У нас часто появлялись игроки, вызывающие восхищение: «Вот это настоящий гений». Но уже через месяц их не было видно. Сейчас я постоянно сталкиваюсь с подобным в Корее.

— После завершения сеульской Олимпиады Бышовец признался в интервью: «Неужели я мог не заметить вратаря такого уровня, как Сарычев?!»

— Бышовец практически не был мне знаком. Я находился вне поля его внимания. Все знали, что в олимпийской сборной первым номером был Харин, вторым – Прудников, третьим – Сацункевич из Минска. Прудникова также зачисляли в «Торпедо» как первого номера, чтобы он приобрел опыт. Но в тот же год Иванов предоставил мне возможность, и мы начали побеждать! Он не менял состав, если все складывалось успешно.

— У вас была возможность покинуть команду и в 1986 году, когда отдали предпочтение шестнадцатилетнему голкиперу. Что заставило вас остаться?

— Сохранялась надежда на то, что удастся изменить ситуацию. Мне до сих пор не давали никакого объяснения. Кроме того, в «Торпедо» царила замечательная атмосфера. Я проживал в этом комфорте, для меня это было родным домом. Где еще можно найти нечто подобное? А в конце 1987 года Валентин Козьмич включил меня в основной состав на заключительные три матча чемпионата!

Харин

— Вы поверили, что все ребята были против вас?

— О, это любопытно. Как это произошло? Мы сидели в комнате: я, Полукаров, Пригода, Круглов, и еще один человек. Я сказал: «Сейчас пойду к Иванову и проясню ситуацию». — «Иди». Я вернулся, и они все так же сидели. Они спросили меня: «Что он ответил?» — «Он сказал, что хотел меня назначить, но другие были против».

— Реакция?

— Молча поднимаются и выходят из номера.

— Потом возвращались к этой теме?

— Ни разу мне это не требовалось! В голове все прояснилось. Я перестал обращать внимание на окружающих, не спрашивал ничьего мнения. Сам проверял: смогу ли я добиться успеха в подобных условиях? В конечном итоге я стал свободнее! Я осознавал, что уступаю Харину как в таланте, так и в потенциале.

— А вы уступали?

— Я согласен с этим утверждением. Димка — личность, вызывающая восхищение. Он, кажется, не подвержен стрессу и всегда абсолютно спокоен. В то время как другие испытывали бы волнение и нуждались бы в завоевании доверия, Димке оно было оказано сразу. Однако он допустил существенную ошибку.

— Ушел из «Торпедо»?

— Именно! Это то, о чем я постоянно ему повторял. В «Динамо» он уже демонстрировал иные качества. Его рост не сильно увеличился.

— Нам говорили, что Харин — большой поклонник тренировок. После выезда у всех запланирован выходной, а Дмитрий отправляется на работу с дублером.

— У нас нередко игроки оставались после тренировок для дополнительной работы. Такая возможность предоставлялась, и ею часто пользовались. Мы с Ширинбековым постоянно задерживались. Он наносит удар издали, а я стою на воротах. В команде были очень усердные игроки, но над ними высмеивали.

— Почему?

— Те, у кого больше опыта, понимали, что важно чувствовать предел и уметь вовремя снижать интенсивность. Зачастую новички выгорали на тренировках!

— Игрок Бубнов выступал за «Спартак» и получил прозвище «Пегвый» по этой причине.

— Я в курсе, что Бубнова там как личность не особо приветствовали. Относительно его трудоспособности ничего не знаю. Однако наши молодые спортсмены страдали из-за его чрезмерного энтузиазма. Вовка Галайба – наглядный тому пример. Он выкладывался на тренировках на все сто. Толик Соловьев лишь бросал взгляд и усмехался: «Галайба израсходовал все силы. На игру его не стоит задействовать».

— Был прав?

— Безусловно. Человек находится в состоянии эмоционального истощения. Выходит на площадку, но не вовлекается в происходящее. Самое важное — демонстрировать свою игру в матчах! Необходимо осознавать своё состояние. Например, Слава Чанов за день до игры тренировался без особых усилий. А за два дня ситуация иная, тренировки были интенсивными.

— Вам как надо было?

— Мне предстояло поработать недолго, но с полной отдачей. А известный голкипер Банников накануне игры не принимал участия в тренировке. Ему на это разрешили. По рассказам старших коллег, он отдыхал в гостиничном номере и смотрел телевизор.

— Говорят, Харин был более талантливым вратарём. В чём это проявлялось?

— У него от природы есть дар к игре. Казалось, что для достижения результата ему не нужно прикладывать никаких усилий. Обычно игрокам нужно время, чтобы обрести уверенность, но Димке повезло. Как только он занял место вратаря в «Торпедо», стало очевидно: это его позиция, и сейчас он покажет свой уровень мастерства.

— Харин сообщил о переходе в «Динамо», однако некоторое время продолжал выступать за «Торпедо».

— Нет, все произошло иначе. Его уход стал для всех полной неожиданностью. Димка внезапно начал ошибаться. И каждый раз — с результатом! Ведем в Киеве 2:0. Он отдает пас Яремчуку, тот наносит удар в касание — счет становится 2:2. У нас еще и тенденция к ничьим. Затем игра в Тбилиси — снова ведем 2:0. Две ошибки Харина — и 2:2.

— Что за ошибки?

— Начался матч, и Димка случайно уронил мяч. Один раз Панцулая нанес завершающий удар, второй — Кецбая. Он отправляется в Швейцарию со сборной, где они побеждают со счетом 4:2. Однако один из пропущенных голов был весьма нелепым.

У футбольного клуба «Торпедо» осталось три поединка: выездной матч с «Груцией», встреча с «Нефтчи» на выезде и домашняя игра с «Араратом». Существует возможность побороться за место в квартете лидеров и квалифицироваться в Кубок УЕФА. Никаких обсуждений об уходе Харина не ведется!

— Ну и как развивались события?

— Ланчхути стадион был дисквалифицирован, матч с «Гурией» состоялся в Волгограде. Мы приехали и столкнулись с ветром и сильным холодом. Настоящая зимняя погода. Поле было похоже на камень. На предматчевой беседе Иванов неожиданно заявил: «В воротах будет Сарычев». Для меня это стало полной неожиданностью. Я полагаю, вратарю о таком нужно сообщать заблаговременно, за пару дней.

— Как сыграли?

— 3:0! Затем последовала ничья с «Нефтчи» и победа над «Араратом». Мы занимаем четвёртое место. Сезон завершён, направляемся в Марокко. Параллельно сборная проводит свои матчи. Возвращаемся — и в аэропорту нас ждёт новость: Харин переходит в «Динамо»!

— Все обалдели?

— Неудивительно! Я видел, как был растерян Иванов. Димке, молодому человеку, только что выделили квартиру от «Торпедо»…

— По имеющейся информации, после того матча в Тбилиси Иванов обвинил Харина в намеренной проигрышной тактике.

— Нет, так не поступают. Это слишком элементарные промахи. Я лично не могу поверить, что Дима допустил это.

Договорняк

— Тогда еще история. Писарев вспоминал, как он выступал за «Торпедо» в матчах против «Спартака»: «Конец 80-е годы, стадион «Лужники». Я – один из сильнейших. Бегу по краю поля. Внезапно ко мне подбегает защитник «Спартака» и спрашивает: «Ты что, не знаешь?»

— Так. Очень интересно.

— У Писарева первое, что пришло в голову, было спровоцировать ситуацию, он начал говорить вызывающе. Он не предупреждал своих товарищей о своих намерениях. Во время перерыва он спросил: «Сегодня будет сговор?» — «Нет, что ты такое говоришь!». Позже он понял, почему ему не сообщили о его планах. Кто-то должен был выполнять роль бегущего. Но в середине второго тайма его заменили, осознав, что он может случайно забить гол.

— Как сыграли — говорил?

— 0:0.

— Похоже, я понял, о каком матче идет речь. Действительно, наша команда сыграла вничью 0:0 на «Лужниках». Впервые за всю историю «Спартак» сам предложил нам такой результат!

— Ничего себе.

— На дворе 1989 год, это первый сезон под руководством Романцева. Мы вышли на стадион братьев Савичевых.

— Решалось через них?

— Да. Представители «Спартака» общались с Николаем. Я уже являлся членом тренерского совета. Именно там возник вопрос о том, что «Спартак» предлагает сыграть вничью. Я был крайне удивлён. Он же показывал отличную игру, в прошлом году стал чемпионом.

— Мы помним. Кто был в тренерском совете?

— Иванов, второй тренер и пять игроков.

— А кто говорил от «Спартака»?

— Появился человек, ранее входивший в состав олимпийской сборной. Шалимов, не так ли?

— Что ответили?

— Я поделился своей точкой зрения — чтобы «Спартак» сам предложил сыграть вничью?! Это весьма нетипично. В итоге, пришли к согласию, но сохраняли бдительность.

— Могли обмануть?

— Были и подобные случаи. К примеру, матч со «Спартаком» выдался таким, что сложно было предположить договорённость. В концовке мяч попал в штангу. Создавалось достаточно голевых моментов. Если бы забился гол, вполне вероятно, они бы выстояли и не пропустили.

— А кто вас обманул?

— Московские динамовцы.

— Час от часу не легче.

— Они не солгали, просто не получилось. Но произошла довольно необычная история. 1988 год, мы играли с ними на Восточной. Мы вели 2:0. Внезапно мы услышали — у соперника какие-то непонятные разговоры: «Порвем их, мы можем!»

— А договорились, что «Торпедо» побеждает?

— Да. У футболистов «Динамо» не было возможности улучшить своё положение, а мы стремились в УЕФА. Они согласились уступить. Но вдруг неожиданно активизировались! Мы спросили: «Что вы делаете?» — «Мы вас сейчас переиграем!» — «Мы же договорились…» — «Ничего подобного, добьёмся своего!»

Бородюк забивает гол с пенальти. 2:1, преимущество становится хрупким. До конца матча остается около 15 минут. Особенно яростно играл Буланов, выделявшийся своей рыжей головой. Кирьяков поддержал его. Мы выстояли, но какой ценой… Захожу в раздевалку и говорю: «Ну и ну! Что это за сговор?»

— Потом выясняли, что изменилось?

— Нет.

Скоморохов

— Самый смешной гол, который вы пропустили?

— Это в дубле «Памира». Советские вратари, при ударе низом, просто ловили мяч. Иностранные же при этом падали вперед. Я, восемнадцатилетний юноша, увидев их по телевидению, решил повторить увиденное в матче с «Таврией.

Удар последовал с расстояния примерно в сорок метров. Он был мощным и пришелся точно в цель. Мне показалось, что я правильно рассчитал траекторию мяча. Однако он угодил в небольшую кочку, что изменило его направление, и пока я падал в неуклюжей позе, прошел мимо меня между ног. Матч проходил в Симферополе на небольшом стадионе. Было лето, стояла жара, а зрителей присутствовало немного. Один человек сидел на трибуне с расстеленной газетой, на которой лежали пиво и рыба…

— Это вы из ворот разглядели?

— Да. В этот момент я оказался рядом, и вдруг, в абсолютной тишине, раздался голос мужчины: «Ну и дыра!» А еще подобный случай произошел в «Торпедо». В Кутаиси. Тогда я находился в запасе, на поле играл Харин.

— Что произошло?

— второй тайм начался, счет 0:0. Грузинская команда возобновляет игру с центра поля — следует длинная передача в направлении ворот соперника. За мячом устремляются Мегреладзе и Ковач, а им навстречу выбегает Харин. Он выскочил за пределы штрафной, намереваясь выбить мяч, но допустил ошибку.

Мегреладзе, стараясь избежать касания мяча, замедляется. Харин, коснувшийся его бутсой, — также. Мяч продолжает движение к лицевой линии. Ковач преследует его в одиночестве, но не замечает, что позади никого. Чтобы предотвратить назначение углового удара, в последний момент разворачивает правую ногу и отдает пас вдоль ворот. Туда стремительно приближается Пригода.

— И?

— Мяч попал ему прямо в колено, а затем — в сетку ворот. Это был по-настоящему необычный гол! Таким образом, матч завершился со счетом 0:1.

— Представляем, как орал в раздевалке Козьмич.

— Этот момент не запомнился. Однако, в целом, приходилось выслушивать от него немало критики. Особенно доставалось защитникам, таким как Жупиков, Шавейко и другие. Иванов был более снисходителен к ошибкам атакующих игроков. Но если в обороне допускались промахи, он мог и заменить игрока в первом тайме, и отчитать его нецензурной лексикой в перерыве.

— Самое жесткое, что слышали от Иванова вы?

— Несмотря на это, в мой адрес практически никогда не звучало грубости или оскорблений. Самое распространенное замечание было: «ну что ты как баба рязанская?!». И это предел! С 1988 года Валентин Козьмич даже после проигрышных игр никогда не упрекал меня. Он только подбадривал. Иногда он заходил ко мне в комнату на базе и просил совета, кого из защитников лучше выпустить в основной состав.

— Что именно способствовало вашему возвращению в основной состав в 1988 году?

— Прежде всего, важную роль сыграла беседа с Ивановым. Она заставила меня по-новому взглянуть на себя, переосмыслить многие аспекты. Самое главное, я осознал, что не обладаю значительным статусом и должен начинать все с самого начала. В связи с этим, я исключил из своей жизни все ненужное и сосредоточился исключительно на футболе.

— Что во-вторых?

— Евгению Скоморохову я искренне благодарен за помощь. Он выдающийся специалист, работавший в научной группе, сопровождавшей сборные Советского Союза. Его высоко ценил Лобановский, который приглашал его для тестирования футболистов, а в 1988 году Иванов привлек его в «Торпедо» на должность тренера по физической подготовке.

На тренировках в Адлере Евгений Васильевич предложил вратарям работать по своей методике. Она оказалась неэффективна для Прудникова. Однако, мне она пришлась по душе, и я продолжил ее применять, в частности, в Корее. Несмотря на то, что упражнения требовательны и ориентированы на физическую подготовку.

— Например?

— Представьте себе: Адлер, поле, размокшее от снега и грязи. Вы ловите мяч на воротах в момент падения, мгновенно поднимаетесь, подпрыгиваете, чтобы коснуться рукой перекладины. Затем следует кувырок, забег к правой штанге. Удар, вы падаете за мячом, встаете, поворачиваетесь — и повторяете ту же последовательность к левой штанге. Всё это происходит на максимальной скорости, без каких-либо остановок.

После двух часов интенсивной тренировки ты почувствуешь усталость, но в раздевалку войдешь с прилива эмоций. Ты осознаешь, что у тебя наладились мотивация, сила воли и мастерство. Ты наполняешься огромной уверенностью в себе.

— Раньше вам ее не хватало?

— Да! Как и психологической устойчивости. Я продолжал ясно понимать, что не имею права на ошибку. Прудников — опытный вратарь, и он займет место первого номера в «Торпедо», если я предоставлю повод для замены. Однако теперь это не оказывало давления, не сбивало с нужного пути. Я играл спокойно, без волнения.

— Скоморохов рано ушел из жизни.

— В 57 год после ухода из «Торпедо» он работал в Иране и в Китае. Затем вернулся, построил дом в глухой местности и часто посещал его на охоту. Однако здоровье его уже оставляло желать лучшего. Однажды, преследуя зайцев в лесу, он пережил отрыв тромба.

Бунт

— Сентябрь 1991 года, выступление против Иванова. С вашей нынешней точки зрения, как вы оцениваете эти события?

— Многие ее помнят, однако мало кто рассказывает о событиях, которые произошли до этого. Даже Лидия Гавриловна Иванова не осведомлена о предыстории. Она возлагает вину на Скоморохова, считая его организатором. Хотя он совершенно не виновен! На матч в Самару, где и заварилась каша, не летал, отправился в Германию просматривать нашего ближайшего соперника в Кубке УЕФА. Вернулся — а тут такое… Евгений Васильевич в шоке был. И уж тем паче не предполагал, что его утвердят главным вместо Валентина Козьмича.

Изначально бунт не был связан с Ивановым. Причиной для беспокойства был Вячеслав Жендарев, которого планировали удалить.

— В «Торпедо» его роль была шире, чем просто администратора. Он был правой рукой Козьмича.

— Это так. Все начиналось и заканчивалось Жендаревым! В команде его не любили. И те, кто сталкивался с ним в период, когда он играл за «Торпедо», не проявляют к нему уважения. Услышав его фамилию, меняются в лице: «Жендарев? А-а, неприятно».

— Что же он вытворял?

— Общался по-хамски, оскорблял, лез не в свои дела. Создавал неприятную атмосферу. Или, как сейчас принято говорить, неприятную. Когда он приезжает на базу, начинается шум и гам, нецензурная лексика… Мы, ветераны, привыкли к такому поведению. Зато молодые сотрудники выражали возмущение. Тишков регулярно говорил мне: «Валерий, так нельзя. Жендарев совсем разбушевался. Что мы будем с этим делать?»

В 1991 году его высказывания стали особенно жёсткими. Он постоянно срывался, ощущая всеобщую безнаказанность, и его сын был ему не чужд. Я отчетливо помню, как Стрельцов на «Жигулях» приезжал в Мячково. Он вытаскивал шланг, брал губку и спокойно мыл машину. Сам!

— При чем здесь сын Жендарева?

— Футболисты расположились в холле на базе и смотрят телевизор. Рядом находился Вася, водитель клубного автобуса. Внезапно появился Жендарев-младший и бросил ему ключи от своего автомобиля: «Васька, вымой его».

Иногда складывалось впечатление, что в «Торпедо» Жендарев обладал неограниченной властью. Создавалось впечатление, что именно он принимает все решения, а не Иванов. Он так себя подавал. Обычный администратор, представьте себе! А знаете, что самое удивительное?

— Что же?

— Валентин Козьмич не делал попыток утихомирить его. Он не пресекал пыл Жендарева, не вмешивался, когда тот выходил из себя. Молчал или просто стоял, улыбаясь.

— Но почему?

— Вероятно, он увидел в нём верного союзника, на которого можно было положиться. Это в конечном итоге обернулось против Иванова. А Жендарев впоследствии предал его.

— В Самаре-то что было?

— После окончания матча к Иванову приблизился Бодак. Он ранее выступал за «Крылья», однако в «Торпедо» у него было достаточно знакомых. У Чельцова был день рождения, поэтому решили его отпраздновать. Тогда Сергей попросил у Валентина Козьмича разрешение на выезд нескольких человек. Он заверил, что они вернутся в гостиницу без опозданий. Двое не успели.

— Кто?

— Чельцов и Шустиков. Уже в самолете Жендарев начал на них кричать, оскорблять и угрожать отчислением, стремясь проявить свою власть. Иванов, в свою очередь, намеренно не стал вмешиваться.

— Это была последняя капля?

— Да. Однако тогда никто не говорил об увольнении тренера, обсуждалось лишь отстранение администратора. Во время полета ко мне подсел Тишков и сказал: «Как надоел этот Жендарев! Так продолжаться больше нельзя…»

За два дня впереди была игра с «Днепром», поэтому сразу из аэропорта направились на базу. Там в бане собрались с ребятами. Я предложил: «Давайте сразу решим. Если все согласны — действуем до конца. Если кто-то против — лучше не стоит начинать». В этот момент к нам зашел Саша Петров, массажист: «Козьмич интересуется, что здесь происходит?» Мы объяснили ситуацию и попросили передать, что команда не желает работать с Жендаревым.

— А Петров?

— Я направился к Иванову. Вскоре он вернулся и доложил: «Он вас отправил. Сказал: «Я уберу всех, а Жендарев останется в «Торпедо». Без поддержки Валентина Козьмича избежать беспорядков не удалось бы. В противном случае недовольство футболистов перешло бы на тренера, и возникла бы серьезная конфликтная ситуация.

После полученных угроз о возможном отказе от участия в следующем матче Иванов покинул тренировочную базу. В отсутствие ключевого игрока удалось одержать победу над «Днепром» со счетом 1:0. До завершения чемпионата оставалось всего пять туров. В ходе беседы с Браковым, руководителем предприятия, было достигнуто соглашение о том, что посторонних лиц в тренерском штабе не будет, а Скоморохов завершит сезон. Руководитель предприятия ответил: «Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет».

Иванов

— Со Скомороховым «Торпедо» завоевало бронзу.

— Да. В декабре Браков неожиданно сообщил о возвращении Иванова. Я уже готовился к отъезду в Корею и не присутствовал на собрании, о произошедшем знаю из рассказов коллег. Валентин Козьмич практически сразу заявил: «Все, кто не намерен работать со мной, могут уйти, я никого не задерживаю».

Такое замечание после удачного периода оказалось весьма неприятным. Самое важное заключалось в том, что футболисты осознали, что он не намерен прощать им инцидент с бунтом. В результате, на следующее утро на тренировку явились лишь пятеро игроков.

— Как Иванов воспринял демарш?

— Чтобы избежать дальнейшего обострения ситуации, я принял решение покинуть «Торпедо».

— Вы обмолвились, что Жендарев его предал…

— Два случая ярко демонстрируют личностные качества этого человека. Жендарев был осведомлен о том, что команда настроена не в его пользу. Однако после победы над «Днепром» он, как ни в чем не бывало, явился на тренировку и подошел ко мне с вопросом: «Что решили насчет меня?» Я был возмущен: «Ты еще спрашиваешь?! Именно из-за тебя Иванова исключили!» В ответ он усмехнулся: «Ему не до конца понравилось. А что насчет меня?» От подобного поведения я был ошеломлен. Я отчитал его: «Тебя следовало бы исключить в первую очередь!»

— Яркий диалог. А второй эпизод?

— В 1994 году Иванов вновь занял пост руководителя «Торпедо» и пригласил давнего соратника на должность технического директора. Впоследствии клуб столкнулся с финансовыми трудностями, новым владельцем стал Алешин. При его управлении Валентин Козьмич получил должность почетного президента.

В дальнейшем планируется поездка либо в Китай, либо в другую страну. Жендарева не включили в состав делегации. Он в бешенстве и направляется к Алешину: «Что происходит?! Почему Иванов отправляется, а я остаюсь? Я – технический директор, а он кто такой?»

— Мы внимательно слушаем вас, но не можем разобраться: почему в сообществе специалистов по торпедам принято считать, что идейным вдохновителем бунта были вы?

— Те, кто высказывают подобные заявления, не владеют полной информацией. Вопрос ко мне не относился. И не в Тишкове или Чугайнове. Просто когда ситуация начала складываться, ребята решили, что представлять их должен один человек. Вести переговоры с руководством, в том числе с Браковым. Не поедет же на предприятие вся группа. Ну и выбрали меня, как наиболее опытного.

— Простили ли Ивана спустя годы за произошедшее?

— Нет. Мы никогда не возвращались к ней. У Валентина Козьмича была такая особенность: если он обижен на кого-то, то не будет с ним общаться. Даже не поприветствует, а то и отругает. Но после 1991 года я не ощущал с его стороны неприязни. Может, что-то в душе и было, но виду не подавал. О тносился очень доброжелательно.

— При каких обстоятельствах встретились первый раз?

— Я прилетел из Кореи в отпуск. Заехал к Вите Лосеву в динамовский манеж. Там проходил предсезонный турнир с участием «Торпедо». Команду уже тренировал Иванов. Я увидел, как он сидит на скамейке, рядом Жендарев. Матч должен был начаться. Я подошел и подумал: «Что же произойдет?

Валентин Козьмич не сразу обратил на меня внимание. Однако, повернувшись и поднявшись, он приветливо улыбнулся и протянул руку: «О, Валера, что привело тебя сюда?» — «Я в отпуске…»

— Отлегло?

— Безусловно. Позже мы встречались на собраниях. Разговоры всегда были душевными, хотя и краткими. Последний раз — в Испании, в 2004 году. Иванов скончался впоследствии от болезни Альцгеймера. Однако первые симптомы заболевания уже тогда стали заметны.

— Это как?

— В феврале 2003-го мой LG и «Спартак» проводили сбор в Турции. Жили по соседству, и корейцы попросили меня договориться с Романцевым о контрольном матче. Тот на удивление быстро согласился.

Перед началом поединка я нахожусь на боковой линии, беседую с Прудниковым, ранее работавшим тренером вратарей в «Спартаке», а навстречу идет Валентин Козьмич в сопровождении оператора из «Торпедо. Скоро начнется чемпионат, и в первом туре нам предстоит встреча со «Спартаком». Поэтому мы решили запечатлеть этот матч на видео». После небольшого обсуждения я отправился на разминку.

В 2004 году, во время предсезонной подготовки, мы встретились в Испании. Иванов: «Валера, как давно не виделись…». Я пожимаю плечами: «Ровно год». — «Что ты имеешь в виду?». — «Ну как же – Турция, «Спартак», вы с оператором были, к нам с Прудниковым подошли…». Валентин Козьмич смотрит рассеянно: «Да? Совершенно не помню!»

Приз

— Вы, лучший вратарь СССР 1991 года, так и не получили приз от «Огонька». Есть объяснение?

— Все совпало — страна развалилась, а я с января 1992-го уже играл в Корее. Ну и кому в Москве дело до футболиста, который улетел черт-те куда?

— Однако вам уже удалось дать интервью «Огоньку», и вы стали лицом обложки декабрьского выпуска была ваша фотография.

— Вы, к слову, помните, кто два года подряд получал звание лучшего?

— Нет.

— Стас Черчесов. В 1989 году выбор был заслуженным, сомнений не возникает. Однако в 1990-м Александр Уваров, на мой взгляд, проявил себя лучше. Он успешно выступал как за московское «Динамо», так и за сборную. Дополнительные сведения стали известны, когда в конце 1991 года ко мне обратились из журнала «Огонёк» с предложением о съёмке и интервью. Одновременно я решил узнать, какие именно параметры учитываются при определении лучшего игрока.

По словам корреспондента, победителя выбирают футбольные эксперты и журналисты. В нынешнем году большинство голосов было отдано вам. Я поинтересовался: «А в прошлом — за Черчесова?» — «Нет. В то время главным редактором был Коротич, который был поклонником «Спартака» и настоял на том, чтобы приз получил Станислав».

— Журнал-то сохранили?

— Да. Ранее фотография вратаря года в «Огоньке» занимала значительную часть обложки. Однако на этот раз впервые снимок поместили на всю обложку целиком. Это стало приятной неожиданностью.

— Надо думать.

— Возвращался с тренировки, вышел из метро, и возле автобусной остановки я увидел газетный киоск. Обернулся — на витрине журнальная обложка с моим портретом! Вокруг собралась толпа людей. Мне стало очень неловко. Купил парочку экземпляров — и поскорее домой.

— По Москве на общественном транспорте передвигались?

— Многие из них, как и другие игроки «Торпедо», проживали в основном в районе «Автозаводской». В редких случаях — на «Коломенской». Всего пять минут на метро — и ты уже на стадионе. За рулём были Коля Савичев, Тишков… По-моему, это всеё!

— А Иванов?

— Сначала у него был автомобиль «шестерка», однако он нечасто им пользовался. Автомобиль большую часть года простаивал в гараже. Затем в его владении появилась первая иномарка — «ситроен», как у знаменитого персонажа Фантомаса, ха-ха. А в конце 1980-х годов Лидия Гавриловна приобрела в Японии праворульный «ниссан». На этом автомобиле Валентин Козьмич приехал в Мячково, увидел меня с одним из знакомых и воскликнул: «Садитесь, подброшу!»

— Сели?

— Да. Он доставил груз до Лыткарино, затем развернулся. Вождение у него было на хорошем уровне, но здесь руль расположен справа, что непривычно. И уже на территории базы, при парковке, он не заметил клумбу и со скрежетом наехал на бордюр. Вышел, ругаясь: «Ё! Новая машина!»

— Вы получили водительские права только в Корее?

— Я и там первые семь лет вполне мог обойтись без машины. Меня подвозили товарищи по команде или я вызывал такси. Но в 1999 году стало известно о том, что в России отменяются таможенные льготы. Пошлина за ввоз автомобиля, купленного за рубежом, значительно возрастала. Я оперативно сдал на права и приобрел Я освоил управление автомобилем на Daewoo Nubira с автоматической трансмиссией, который пригнал в Москву.

— В Москве ваша Daewoo ржавела под окном?

— Почему? Мой брат пользовался этой машиной на протяжении 14 лет. А когда я приезжал в отпуск, тоже ей пользовался.

Зарплата

— В СССР лучшему вратарю вручали вазу от «Огонек». А в Корее — что полагалось?

— В качестве награды предусмотрена тарелка с гравировкой или небольшой кубок, а также денежная премия приблизительно в четыре тысячи долларов. Я удостаивался звания лучшего вратаря страны шесть раз. Помимо этого, трижды мне вручали хрустальную бутсу и один раз – золотую, что является признанием заслуг лучшего защитника года.

— Кому?!

— Совершенно верно, вы правильно поняли. В Корее роль вратаря связывают с линией защиты. Именно поэтому он получает такую номинацию.

— С какой зарплаты вы уезжали из «Торпедо»?

— Точные суммы я уже не припомню, речь шла о какой-то сумме в рублях. Премиальные же выплачивались в иностранной валюте, и мы были одними из первых футболистов в Советском Союзе, получивших такую выплату.

— Сколько?

— Выплата за победу составляла двести долларов. Иногда сумма была меньше. За третье место в 1991 году также была предоставлена достойная премия.

— Вы сразу же заключили контракт с «Ильвой» на выплату четырех тысяч долларов в месяц?

— Да. Существовало мнение, что предложенные условия были весьма привлекательными. Когда в 1989 году Пригода и Сергей Андреев отправились в Швецию на заработную плату в две тысячи долларов, в Советском Союзе им завидовали. Однако для молодых людей этих денег не хватало на достойную жизнь, поскольку цены были очень высокими!

— По информации, полученной из книги представителя «Совинтерспорта» Абрамова, который занимался вашим переходом, Золотов обещал вам полученные корейцы заплатили «Торпедо» за переход игрока составили 50 тысяч долларов. Не было ли это неправдой?

— Моя зарплата оказалась даже выше, 60 тысяч! Я благодарен «Торпедо» и, в особенности, Юрию Васильевичу. В большинстве других клубов к уезжающим за границу игрокам относились не так внимательно.

— После того, как контракт с «Ильвой» был продлен, ваш доход увеличился до семи тысяч долларов. А что насчет рекордной суммы?

— Двенадцать.

— Какие перспективы трудоустройства в Корее открыты для талантливого вратаря сегодня?

— Итак, вот причины деградации китайского футбола. Национальная команда перестала достигать значительных успехов, а уровень внутреннего чемпионата заметно снизился. Это связано с тем, что финансовые возможности подавляют развитие молодых игроков. Подобная ситуация наблюдается и в России, где рынок характеризуется завышенными ценами. В Корее же всё организовано иначе: они придерживаются принципов разумного расходования средств.

— Там вообще есть люди, которые получают миллион долларов в год?

— Да. Вероятно, даже больше. Однако для вратаря национальной команды годовой заработок в пределах 600-700 тысяч – это максимум. Российские футболисты высокого уровня не согласятся на такие условия. К тому же, сами корейцы отмечают: «Русские игроки слишком дороги, да еще и с завышенным самолюбием. Для нас проще пригласить бразильца из низшей лиги. Он уж точно будет усердно работать».

— За все эти годы, проведенные в Корее, какие самые неожиданные премиальные вы получали?

— Перед стартом чемпионата президент «Ильвы» созывает команду в отеле. Он заявляет: « Чтобы порадовать вас, мы решили выдать каждому по тысяче долларов в денежной форме. Вручается конверт с деньгами.

Собрание подошло к завершению, направляемся на ужин. Затем я захожу в лифт, где оказался президент, больше никого. Внезапно он протягивает мне конверт. Я отказываюсь: «Благодарю, не нуждаюсь». Он улыбается: «Бери еще. Для настроения».

— Там сколько?

— Также тысяча. Следует учитывать, что «Ильва» всегда занимала положение аутсайдера. Однако в дебютный для меня сезон команда заняла второе место и получила кубок. Впоследствии три года подряд мы становились чемпионами, выиграли Азиатскую лигу чемпионов, Межконтинентальный кубок и Суперкубок Азии. Мун Сон Мен, владелец клуба, был вне себя от радости.

— Мы знаем о Муне. Это человек неоднозначный.

— Сектант. Миллиардер. Он был большим поклонником футбола и владел клубом в Бразилии. В Японии и Латинской Америке Муну уважали, но в Корее к нему относились прохладно. Я видел его всего дважды за свою жизнь.

После завоевания первого чемпионского титула он устроил для всей команды поездку в Америку. Мы провели десять дней, проживая в лучших отелях Нью-Йорка и Вашингтона. Спустя год последовал тур по Европе, охвативший пять стран, и в этот раз с женами.

— Вот это размах.

— После третьей победы мы повезли семьи в Бразилию, Аргентину и Уругвай. В Сан-Паулу, на его глазах, мы одержали победу над «Сантосом» со счётом 3:1, и Мун одарил нас. Каждому он подарил золотые часы Christian Bernard и именное портмоне, где лежало полторы тысячи долларов. А в Монтевидео поселил в собственном отеле, вручил женам часы той же фирмы и еще дал по тысяче долларов.

Собака

— До КНДР за столько лет вы так и не доехали?

— А зачем?

— Хотя бы из любопытства.

— По моему мнению, уровень жизни там напоминает советский период, время 50-х годов.

— В связи с наличием у вас корейского паспорта, есть ли вероятность отказа во въезде на границе?

— Я не интересовался деталями. Могу лишь сказать, что наступали времена, когда государства сближались, и люди стали чаще посещать друг друга, туризм переживал подъем. Однако затем последовало внезапное ухудшение отношений. Причиной тому является политика США. Им невыгодно, чтобы жители Северной Кореи поддерживали дружеские связи с жителями Южной.

— Почему?

— Южная Корея в значительной степени зависит от Соединенных Штатов, поскольку на ее территории расположены американские военные базы, что требует контроля над этой территорией. Поэтому сближение с соседними странами не является для нее приоритетной задачей, напротив, необходима конфронтация. В связи с этим обстановка на границе с КНДР в настоящее время вызывает беспокойство.

— Вы испытали тошноту, когда корейцы рассказали вам, что употребляют в пищу собачье мясо?

— Нет. Мне сообщили не во время обеда, а значительно позже. Второй раз я пробовал уже намеренно. Ранее считалось, что в сильную жару употребление собачьего мяса увеличивает выносливость. Однако я не ощутил никакого эффекта.

— Как на вкус?

— Не привело в восторг: мясо получилось варёным, с резиновой текстурой. Оно порезано тонкими ломтиками. Однако в последние годы корейцы отказываются от этой практики. Подобное блюдо уже не встречается в меню ресторанов. Его можно найти лишь в заведениях, предназначенных для постоянных клиентов. В стране произошли кардинальные изменения в отношении к собакам. Теперь они воспринимаются не как еда, а как компаньоны человека. Всё больше людей заводит маленьких, декоративных собак и берёт их с собой везде.

— Корейский кинематограф вам интересен?

— Нет.

— Неужели фильм «Паразиты», удостоенный четырех премий «Оскар», остался без внимания?

— Да. «Оскар» перестал быть показателем успеха. Ранее он считался признаком высокого качества, однако в настоящее время церемония сильно политизирована и имеет выраженную направленность на поддержку ЛГБТ-тематики (движение признано в РФ экстремистским и запрещено. — Прим. «СЭ»). Предпочитаю отечественные фильмы.

— Пенсия в Корее с 60 лет. Получаете?

— Нет. Она крайне мала, выжить на такие средства практически невозможно. Подобные выплаты могут позволить себе только военнослужащие, педагоги и спортсмены, добившиеся победы на Олимпийских играх.

— Сколько же?

— Олимпийскому чемпиону полагается около полутора тысяч долларов, тогда как военные и учителя получают меньше. Обычные граждане — примерно 350 долларов в месяц. На коммунальные услуги мы с женой тратим примерно столько же.

Слезы

— Вы пять лет занимались подготовкой спортсменок в Корее. Это был ценный опыт?

— Согласен. Еще раз убедился, что состояние духа играет важную роль в жизни девушек. Когда у них хорошее настроение, они способны на многое. Если они чем-то расстроены, добиться успеха становится затруднительно.

Они характеризуются прямолинейностью в общении. Мужской коллектив способен сохранять конфиденциальную информацию, в то время как в женском коллективе любая информация распространяется очень быстро. Если сегодня произошел какой-то инцидент в команде, то уже завтра об этом узнают все.

— Самые памятные женские слезы?

— Девчонки постоянно плакали. Когда тренер давал указания, она уходила в угол поля и рыдала.

— А тот? Бросается утешать?

— Никогда не станет учитывать это. Корейцы не склонны к снисхождению. Они могут повысить голос, упрекнуть в чём-то — это считается нормальным.

— Вы тоже девчат до слез доводили?

— Я никогда не кричу. Стараюсь не повышать голос даже на мужчин. Чтобы донести информацию, не всегда нужно кричать. Гораздо эффективнее пошутить. Однако наш юмор не всегда понятен корейцам. Они более прямолинейны. Если в шутке есть скрытый смысл, вас, вероятно, не поймут.

— Перед Олимпийскими играми в Сочи в женской хоккейной сборной России произошла неожиданная ситуация: основной вратарь оказалась беременной?

— В нашей команде подобное исключено. В Корее действуют строгие правила. В футбол играют молодые спортсменки, не состоящие в браке. У многих из них нет даже ухажеров.

— Почему?

— Тренеры не одобряют подобные отношения. Как только они заметят спортсмена в паре, он сразу окажется на скамейке запасных. Девушкам сложнее совмещать занятия спортом и личную жизнь, поскольку им часто не хватает концентрации. Парням в этом отношении проще.

Да кореянки в принципе не спешат обзаводиться мужем и детьми. В стране тяжелая демографическая ситуация, низкий коэффициент рождаемости — он давно не превышает единицу.

— То есть в среднем на кореянку приходится меньше одного ребенка?

— Да, и семьи, в которых воспитывается два или три ребенка, встречаются крайне редко.

— Кто из руководителей «Торпедо» приглашал вас на работу в 2024 году, а затем игнорировал ваши повторные звонки?

— Волнушкин. У нас был один телефонный разговор. Он сообщил о желании предложить мне должность тренера вратарей. Я поинтересовался: «В молодежной команде? Или в школе?». — «Нет, в первой команде». — «Вы знаете, сколько мне лет?». — «Разумеется». — «Это не вызывает у вас сомнений?». — «Нисколько».

— Когда, по вашему мнению, произошла ошибка?

— Мы договорились о встрече в декабре, когда я приеду в Москву, чтобы обсудить детали. Я прибыл и позвонил, но Волнушкин не ответил на звонок. Вскоре стало известно о его уходе из клуба. Вероятно, именно поэтому он не ответил.

— Устанавливались ли контакты с другими руководителями, отвечающими за торпеды, в последнее время?

— Нет.

— А раньше?

— Только с Белоусом. Он дважды предлагал присоединиться к тренерскому штабу «Москвы» в 2002-м и 2004-м. Я отклонял эти предложения, поскольку продолжал играть. И это при том, что мне было уже за сорок. После завершения карьеры игрока звонки прекратились.

— Вы готовы признать возможность вашего безвозвратного возвращения в Россию?

— Что значит — «допускаю»? Надеюсь, так и произойдет.

— Проведя 33 года в Сеуле, человек в большей степени идентифицирует себя с корейской культурой, чем с русской.

— Это не ко мне применимо. Я остался прежним. Приехал в Корею, чтобы работать. Раньше я играл, а теперь тренирую вратарей. Если моя работа продолжит пользоваться спросом, я пробуду здесь еще некоторое время. В противном случае, если меня уволят и не появятся заманчивые перспективы, я без проблем вернусь в Москву.