В российском теннисе не редкость случаи, когда завершившие карьеру игроки добиваются успеха в качестве тренеров, помогая развивать молодых и целеустремленных спортсменов. К числу таких наставниц относится Евгения Куликовская. В прошлом она входила в число сотен лучших теннисисток мира по версии WTA, представляла Россию в Кубке Федерации и четыре раза становилась победительницей парных соревнований WTA.
Куликовская сама проявила себя как выдающийся теннисист и тренировалась под руководством легендарной Ларисы Дмитриевны Преображенской. Затем она стала её помощницей, продолжила важную тренерскую работу и подготовила для большого тенниса Елену Рыбакину, Оксану Селехметьеву, Ярослава Дёмина и других атлетов.
В завершение рабочего дня Евгения Борисовна пообщалась с корреспондентом «Чемпионата» на теннисных кортах в Измайлове. В ходе беседы речь зашла о её карьере и сотрудничестве с Ларисой Дмитриевной, а также о детстве Елены Рыбакиной и её триумфе на Australian Open.
Стефано опасался, что я стремлюсь забрать Лену
Битва была очень ожесточенной, по итогам оценки поведения выставлена неудовлетворительная отметка»- Многое переняла у Ларисы Дмитриевны
- Я кричала: «Лена, поцелуй его в лысину!»
Стефано испытывал беспокойство из-за моего желания забрать Лену
— Как часто сейчас смотрите теннис?
— Я постоянно отслеживаю прогресс в программе, особенно учитывая, что у меня часто выступают игроки профессионального уровня, и я наблюдаю за ними. Однако утверждать, что у нас дома теннисные матчи длятся с утра до вечера, я не могу. Я хочу, чтобы мой ребенок отдыхал [он активно занимается теннисом].
— Недавно я упоминал, что не вмешиваюсь в личную жизнь бывших подопечных и поддерживаю с ними связь минимально, ограничиваясь лишь краткими поздравлениями…
— Да, я готова предоставить даже переписку с Еленой Рыбакиной. Я не держу ее. Это все равно, что пойти на брак, в котором с тобой будет жить свекровь. Это неприемлемо. Я сделала все, что в моих силах.
Я всегда говорю своим детям: «Этот дом – ваш. Если вам потребуется место для тренировок, совет, помощь или временное пристанище – вы всегда можете вернуться». Недавно приезжал Ярик [Дёмин], ему нужно было где-то попрактиковаться. Он знает, что может обратиться ко мне и приехать.
— Лена Рыбакина обращалась к вам, посещала вас?
— Изначально Стефано Вуков был настроен скептически, поскольку опасался, что спортсменка начнет демонстрировать высокие результаты, и её попытаются переманить. Однако, когда они вместе посетили тренировку в Москве, у меня и Стефано состоялся разговор. Он успокоился, осознав, что я не намерена возвращать Лену или вмешиваться в её тренировочный процесс.
Я не склонен к многословию, в то время как Стефано очень общителен, и Ленке пришлось подстроиться под его манеру общения. Она привыкла к моему характеру, но Стефано проявляет себя более энергично ( улыбается). Но я тогда ей сказала: «Лена, не отчаивайся, каким бы сложным ни был этот тренер для тебя сейчас, с ним ты добиваешься прогресса». Позже она снова приехала и сообщила, что Стефано посоветовал ей обратиться ко мне.
Я не могу вмешиваться в работу другого тренера, поскольку ответственность за этого игрока больше не лежит на мне. Также я не имею права давать какие-либо комментарии, даже если считаю, что что-то идет не так.
— Что касается Стефано. Часто можно услышать, что триумф Лены в Австралии обусловлен его возвращением. Поделитесь своим мнением?
— Как человек, наблюдающий за развитием событий, давайте возьмём прошлый год. У Стефано закончилась дисквалификация – Лена выиграла Итоговый турнир. Я видела её лицо на финале [в Эр-Рияде] – это было лицо абсолютно спокойного и уверенного в себе человека. Я как тренер обращаю внимание не только на игру, происходящую справа и слева на корте. Я видела выражение лица игрока, а Лену я знаю. И я видела, что её абсолютно ничего не волновало. А, кстати, лицо Арины [Соболенко] было очень растерянное. Она осознавала, что с Леной не может справиться. И вот это «раз в год и палка стреляет» – это чистые эмоции, обида.
После завершения матча Австралии я связалась с Ириной Владимировной Киселёвой, которая ранее тренировала Лену по общей физической подготовке, и мы обе признались, что перед поединком испытывали небольшие сомнения в триумфе [Рыбакиной]. Для Арины победа имела особое значение, она хотела доказать правоту своих слов. А Лена обычно скрывает свои эмоции, и я не могла понять, хватит ли их, чтобы справиться с Соболенко. Однако Лены оказалось достаточно, а эмоциональный всплеск Соболенко сыграл с ней злую шутку при счете 3:0 [в третьем сете].
Оценка ее действий была неудовлетворительной»
— Какую роль играет теннис в вашей нынешней жизни?
— Её размер заметно меньше, чем до появления ребёнка, хотя всё равно остаётся существенным. Я провожу время на теннисных кортах с самого утра и до шести вечера, после чего посвящаю себя семье.
— Как вы пришли в этот спорт?
— Мне было около семи лет. Я оказалась слишком энергичной для немецкой специализированной школы, в которой я обучалась. Я часто устраивала драки. Но у нас была замечательная воспитательница, представительница советской интеллигенции. Она посоветовала моей матери: «Посетите с девочкой секцию тенниса».
Изначально меня приглашали во все спортивные секции. Во все направления, связанные с бегом, где важны скорость, выносливость и сила. Однако, зная мой характер, мама понимала, что циклические виды спорта мне не подходят, и поэтому определила меня в теннисную секцию «Локомотив.
— Когда стало ясно, что есть потенциал для успеха в теннисе?
— Первый тренер, Алексей Николаевич Бекунов, сказал моей маме, что я способная девочка и мне необходимо заниматься. Когда меня приводили на тренировки, мы не ставили перед собой задачи достижения конкретных результатов. Это было сделано, чтобы я могла потратить избыток энергии, поскольку до конца второго класса, до третьей четверти, у меня были неудовлетворительные оценки за поведение».
— Сколько времени вы с ним занимались? С какими тренерами вам довелось поработать?
— В тот момент дочерью Алексея Николаевича занималась его дочь. Когда я начала участвовать в первых соревнованиях, они уже находились на пике своей карьеры, и я довольно скоро начала сокращать отставание. В тот момент меня стали снимать с корта, чаще ставить на стенку, и Алексей Николаевич объяснил это моей маме: «Моя дочь будет для меня в приоритете». Я понимаю его с человеческой точки зрения. Но он поступил правильно: написал рекомендательное письмо старшему тренеру МГСО «Труд» Андрею Артёмовичу Арунову на «Шахтер». Меня приняли сначала в обычную группу, затем я выиграла первенство «Труда» в своей возрастной категории, и меня перевели в сильную команду мастеров. Там все были старше, и, конечно, было забавно – месяц никто со мной не разговаривал, так как я была самой младшей.
Андрей Артёмович начал уделять мне больше внимания, включив в индивидуальные занятия. В двенадцать лет я впервые получил зарплату – 24 рубля, которые пошли на питание, хотя я также помогала своей матери.
Если быть откровенной, я обладала потенциал, но до четырнадцати-пятнадцати лет была недисциплинированной. Моя мать приложила немало усилий. Она сама не играла в теннис, однако помогала мне в тренировках, подбрасывала мячи. Ей посоветовали, что наиболее результативный удар – по линии. И я отрабатывала его, порой повторяя до ста раз. Хотя впоследствии Лариса Дмитриевна [Преображенская] после одного из моих финалов с Аней Курниковой заметила: «Как ты нас своими линиями измучила!» Так что линии я всегда предпочитала и играла лучше кроссов.
Несомненно, мне часто высказывали недовольство и даже исключали из тренировок. Я помню, однажды меня отстранили на две недели, так как тренер был измотан. Теперь я отлично понимаю, насколько непросто ему приходилось со мной работать.
После того, как меня отстранили на две недели, я, разумеется, не сообщила об этом матери. Я посещала тренировки, находилась в раздевалке и возвращалась вместе с остальными. Вскоре тренер осознал, что мама не осведомлена о случившемся. Недовольство, конечно, было значительным.
За месяц до первенства СНГ 1992 года Андрей Артёмович не выдержал и отстранил меня. Однако в тот момент я оказалась под опекой другого тренера – Франца Эдуардовича Нунукяна. Вместе с ним мы отправились на это первенство, где я одержала победу с ощутимым преимуществом. Тренировки с мальчиками были для меня очень полезны, поскольку они отличались скоростью и стилем игры. Важным фактором, повлиявшим на мой теннис, стало то, что в возрасте 10-11 лет мама водила меня по выходным на корт «Локомотив», где любители просто играли на счёт. Интерес заключался в том, что любители, возможно, играют неидеально, но это взрослые, рассудительные люди. Их нельзя обыграть только за счёт техники, и это научило меня больше думать на корте, а не просто выполнять удары.
Впоследствии нам, к сожалению, пришлось расстаться с этим тренером. Он в какой-то момент стал для меня заменой отца, ведь отец погиб, когда мне не было и года. Я могла даже рассказать о мальчике, который мне нравился.
Затем появился Артур Тароян. Он всю свою карьеру посвятил работе с начинающими спортсменами, сам не выступал на профессиональном уровне. Однако, ему сопутствовала удача: я нуждался в финансовой поддержке, а у него был спонсор, которому требовался игрок.
Я начала играть с взрослыми, когда мне было 14 лет, у нас не было ограничений, и это было полезно для меня, поскольку матчи с игроками младшего возраста были легче после встреч с взрослыми соперниками. Речь идёт не о физической силе или скорости, а о психологическом аспекте: когда игроки сражаются за призовой фонд, они не дарят победу просто так.
Когда мне было 16 лет, поражение от Курниковой в финале российского первенства стало для меня стимулом к действиям. Призовые, которые я получила, позволили мне и моей маме приобрести цветной телевизор Panasonic, видеомагнитофон и кожаное пальто.
Теннис всегда был моей страстью, и я продолжаю заниматься им по сей день. Лариса Дмитриевна часто называла меня трудоголиком, поскольку я могла тренироваться часами, получая от этого удовольствие. Однако для меня было принципиально не просить финансовой помощи у матери, и это заставило меня пересмотреть свои взгляды.
Весной 1997 года началось наше сотрудничество с Ларисой Дмитриевной, и к 1998-му мы вместе вошли в топ-100 рейтинга. За несколько лет до этого она обратила на меня внимание и выразила желание тренировать меня. Однако тогда у меня уже был тренер, и этот разговор не получил продолжения. В 1998 году я завершила сезон, войдя в сотню лучших, но с 16 лет меня беспокоило плечо, и мне потребовалась операция. И тогда мы допустили тактическую ошибку: мне следовало после трёхмесячного перерыва возвращаться в игру с менее значимых турниров, однако мой рейтинг позволял мне сразу участвовать в крупных соревнованиях. В результате я терпела поражения, а рейтинговые очки продолжали списываться. Началась потеря уверенности – подобного никогда прежде не случалось в моей жизни. Я чувствовала себя подавленной, и последовал продолжительный спад.
Завершив сезон через два года за пределами топ-300, я решила, что теннис – это не вся жизнь, и в 2001 году отправилась на турнир в Америку с учебником биологии. Моя игра строилась так: на тренировках я превосходила Настю [Мыскину], но на корте происходил психологический срыв. Тем не менее, я завершила тот сезон в сотне, хотя начинала на 312-й строчке рейтинга.
Я просто осознала, что больше не могу видеть свой открытый чемодан дома. Больше не могу это выносить. Я психологически истощена. Я обратилась к Ларисе Дмитриевне и сказала: «Я больше не могу». Она предложила: «Давайте немного изменим тактику, ты будешь чаще выходить к сетке». Я ответила: «Лариса Дмитриевна, дело не в игре. Каждый раз, когда я приезжаю на турниры, я думаю о том, как быстро вернуться домой. Я не хочу обманывать себя». И она сказала: «Тогда ты будешь работать со мной».
С 14 лет я точно знала, что хочу стать тренером. Тогда сложились обстоятельства, при которых мой наставник отправился на месяц на турнир с ребятами, а я взяла на себя руководство его группой 10-летних детей. К слову, родителям понравилось, они часто вспоминают, что я хорошо справлялась с этой ролью ( смеётся). Я действительно анализировала свою жизнь и пришла к выводу, что мой жизненный путь словно подготавливал меня к роли тренера, поскольку я приобрела обширный опыт общения с очень разными людьми. Это всегда вызывало у меня интерес.
Я работала с разными наставниками, но встреча с Ларисой Дмитриевной стала для меня настоящим везением, ведь я получила возможность сотрудничать с таким тренером. Я безоговорочно доверяла её решениям и начала перенимать её опыт. Она искренне верила в меня, обладала всеми качествами хорошего тренера и отличалась интеллигентностью. При этом она была достаточно современна, и с ней было интересно общаться. К примеру, когда все увлеклись «Гарри Поттером», она прочитала эти книги, чтобы иметь возможность обсуждать их с детьми.
Многое переняла у Ларисы Дмитриевны
— Вы, вероятно, взаимодействовали с Ларисой Дмитриевной в рамках совместной работы?
— Изначально я выполняла функции её помощницы. С девяти до тринадцати часов я работала с ней и её дочерьми, а затем по Москве разъезжала, выполняя индивидуальные заказы, поскольку зарплата была недостаточно высокой. Вскоре после этого я попала в больницу с желтухой, поскольку такой режим работы, безусловно, был изнурительным. Тем не менее, я приобретала опыт.
Я также сопровождала детей на соревнованиях. Помню случай, когда они потерпели поражение, и я позвонила Ларисе Дмитриевне, чтобы выплакаться, признаваясь: «Наверное, я плохой тренер, что-то делаю неправильно». А она, имеющая большой опыт воспитания спортсменов, успокоила меня: «Ты всё делаешь правильно, не переживай». Когда Лариса Дмитриевна выпустила книгу, она сделала для меня личную подпись: «Моей любимой Женечке. Женя, звёзды – это для тебя».
В какой-то момент к нам присоединилась Оксана Евгеньевна Тектова, тренер, работающая с малышами, и мы решили организовать набор. К сожалению, это был последний набор для Ларисы Дмитриевны, а для меня – первый.
Это было весьма забавно. Первая тренировка. На неё пришли шестнадцать детей в возрасте от четырёх до семи лет. Я не представляю, чем их занять. Лариса Дмитриевна не припомнит – она давно не проводила набор новых занимающихся. И мы стоим вдвоём. К счастью, подошла Оксана Евгеньевна и сказала: «Начнём с разминки».
Мы тоже приобретали опыт: Лариса Дмитриевна создавала техническую основу, я оказывала больше помощи, выступала в роли партнёра для тренировок. К сожалению, в 2009 году её не стало, и директор школы сообщила: «Мы не можем ни отменить занятия, ни передать их другому специалисту». И на следующий день меня официально назначили на должность Ларисы Дмитриевны.
В этой группе присутствовали Саша Жулина и Амина Аншба, а также присоединился Миша Соколовский, Оксана Селехметьева тоже к нам присоединилась в какой-то момент чуть раньше, Таисия Пачкалёва. В 2010-м пришла Лена Рыбакина. Это были такие дети, понимаете, они шли на тренера, к Ларисе Дмитриевне. Вот что важно – нет сейчас этого в детях. Они ищут группу, условия. А у нас были очень плохие условия на тот момент, потому что Лариса Дмитриевна работала со старшими, и у неё было только утреннее время с 9 до 13. Но дети были готовы, они шли к тренеру, все работали на результат.
С 2009 года и до рождения сына в 2016 году мне неоднократно приходилось объяснять, что я не являюсь случайным человеком, поскольку многие не могли понять, почему Лариса Дмитриевна решила взять меня на работу. Они не понимали, почему именно меня выбрали, почему мне доверили её место. И мне пришлось приложить немало усилий.
Сначала у меня родился ребенок. Я совершила небольшое путешествие по России с Яриком Дёминым, однако, когда сын начал учиться в школе, я больше не могла покидать дом. Почему в профессиональном теннисе не так много тренеров-женщин? Не из-за того, что мы недостаточно компетентны или не обладаем необходимыми знаниями. Сейчас мы понимаем многое даже лучше, чем многие мужчины. Однако мы отдаем предпочтение семье. Это правда.
— Какой, по-вашему мнению, самый важный совет, касающийся жизни или карьеры, дала вам Лариса Дмитриевна?
— Я переняла от неё многое, она была поистине мудрой женщиной. Помню, как наблюдала за девочками во время тренировки и обращалась к Ларисе Дмитриевне: «Почему она не побежала за этим мячом? Я бы не только дотянулась до него, но и положила бы так, чтобы игроку было неудобно, а сама вернулась бы в исходную позицию». А она ответила мне: «Женя, это не ты. Просто запомни, они не ты. Это другие люди».
Недавно Татьяну Семёновну Иванову пригласили в Российский университет спорта ГЦОЛИФК, чтобы она обратилась к студентам перед выпуском. В своей речи она отметила: «Помните, это не ваши дети. Чтобы сохранить душевное равновесие, вам придется принимать решения за них, даже если вам будет тяжело и больно. Моим уроком стала Саша Жулина, которую я очень любила – она настоящая спортсменка. Человек может получить серьезную травму, но продолжает двигаться, выдерживает, работает дальше. И когда её неожиданно решили забрать, я переживала целый месяц! После этого я сказала: «Я всех вас отпускаю».
Я кричала: «Лена, поцелуй его в лысину!»
— Я хотел бы составить перечень воспитанников. Оксана Селехметьева, Лена Рыбакина, Ярослав Дёмин, Амина Аншба…
— Да, остальные не стали профессионалами. Однако я работал с чемпионами Европы и мастерами спорта.
— После Австралии было заявлено, что Лене не требуется собирать «коллекцию» трофеев. Каким же может быть комфортное, но при этом успешное развитие карьеры Рыбакиной в туре?
— Лена не станет никуда идти и что-либо кому-то доказывать, она просто играет в теннис. Что делало их команду особенной – они играли не ради какой-то цели. Мне удалось найти одно из детских интервью Лены, где она рассказывала, что для них изначально не был важен конкретный результат, им просто нравилось посещать тренировки и общаться. Все делились друг с другом едой, передавали спортивную форму. Мы организовывали концерты, и для них всё это было самодеятельностью. Мальчики и девочки часто играли друг с другом.
У этих детей осталось немало теплых воспоминаний. Однажды Лена с Аминой на финальной восьмёрке среди детей до 12 лет неудачно выступили в паре. Я в шутку заперла их в комнате, и они до сих пор это вспоминают. Помню, как я повезла их на финальную восьмёрку среди детей до 14 лет. Аминка Аншба вышла в финал, а Лена заняла седьмое место, но ей всё равно вручили небольшой приз. И во время награждения подошел лысый, невысокий итальянец, а Ленка возвышается над ним, я крикнула ей: «Лена, поцелуй его в лысину!» ( Смеётся.) У них до сих пор это видео где-то осталось.
В чём секрет успеха Федерера и Алькараса? По всей видимости, им приносит удовольствие сам процесс игры, чего, к примеру, не хватило Марату Сафину. Он получал удовольствие, но для него было важно получение прибыли. Он заработал и заявил о том, что больше не желает этого делать. А Федерер, Надаль и Джокович, кажется, получают искреннее удовольствие.
Я стремилась воссоздать атмосферу, напоминающую моё детство, чтобы занятия были увлекательными для ребят. Мне не хотелось, чтобы это превратилось в соревнование. Я, как тренер, не придерживаюсь авторитарного подхода, я не Ирина Винер. Напротив, я стараюсь быть очень демократичным тренером, поскольку сама не приветствую систему «упал-отжался», она неэффективна в моей работе. Со мной всегда приходилось договариваться, поэтому я и ценю возможность предоставлять свободу. Если спортсмен просит разъяснений – я обязательно их даю. Для меня было важно, чтобы на юниорском уровне у них всё проходило в спокойной обстановке. И Лена действительно получала удовольствие. До последнего времени, пока она приезжала в Москву, она привозила спортивную форму, кроссовки или что-то ещё. У этого поколения спортсменов получился прекрасный период.
