После двух сезонов, отданных омскому «Авангарду» и двум в СКА, Арсений Грицюк провел 66 матчей за «Нью-Джерси», где набрал 31 очко (13 шайб и 18 передач). Сезон хоккеист завершил раньше графика — руководство клуба посоветовало ему пройти операцию для устранения последствий травмы. После консультаций нападающий «Дэвилз» успешно перенес хирургическое вмешательство и успел рассказать о своем дебютном сезоне в НХЛ.
Травма
— Все в курсе предстоящей операции. Что вы можете сообщить о характере повреждения? Насколько оно критично?
— Я не вижу, что можно детально объяснить. По моему мнению, можно говорить лишь в общих терминах — это повреждение верхней части тела. Подобная ситуация уже возникала в начале сезона, и теперь она повторилась.
Руководство клуба посчитало необходимым принять меры предосторожности и предложило провести операцию в настоящее время. В противном случае, повторение ситуации в следующем сезоне может повлечь за собой более серьезные последствия. Мне объяснили, что учитывая уже второй подобный случай, целесообразно немедленно устранить проблему, чтобы минимизировать потенциальные риски.
Мы приняли решение не затягивать с решением до окончания сезона. Теоретически я мог бы продолжить выступления, однако существовала опасность ухудшения травмы. В связи с этим был выбран вариант хирургического вмешательства в текущий момент — чтобы обеспечить спокойное начало реабилитации и впоследствии вернуться домой, когда пройдет не менее двух недель после операции.
— Сколько займет восстановление?
— Весь процесс не займет много времени. Приблизительно месяц потребуется носить фиксатор, после чего можно будет постепенно приступать к реабилитации — использовать резинки и выполнять простые упражнения.
Через два месяца можно будет возобновить полноценные физические тренировки, хотя и без использования максимальных рабочих весов. А приблизительно через три месяца — возвращение к полному объему нагрузки.
— Выяснилось, что вы выходили на лед в свитере без термослоя. Это было связано с оценкой вашего состояния?
— Да. Я, к слову, уже вернулся в строй через четыре дня после травмы — состояние было удовлетворительное. Мне сообщили, что играть допустимо, однако повторное повреждение может усугубить ситуацию. Руководство клуба не желало прибегать к более радикальным мерам.
После тренировки мне сразу сообщили, что я не буду принимать участие в игре, а на следующий день меня направили к врачу. Специалист изучил результаты обследования и рекомендовал хирургическое вмешательство. Особенно учитывая, что перспективы команды в плей-офф были уже невелики. В конечном счете, было принято решение не подвергать риску мое здоровье и сосредоточиться на лечении.
В Национальной хоккейной лиге доверие к игроку играет ключевую роль
— Чувствуете ли вы досаду из-за того, что команда не прошла в плей-офф? Вполне же неплохой был состав.
— Да, безусловно. Откровенно говоря, в течение всего сезона я не слишком внимательно изучал турнирную таблицу. Однако со временем стало очевидно, что положение становится хуже. После удачного начала, приблизительно после тридцатой игры, мы начали стремительно терять позиции и столкнулись с серией поражений. Тогда я предвидел сложный финал сезона. Кроме того, травма Хьюза, который выбыл примерно на два с половиной месяца, также нанесла серьезный удар по команде. После Олимпийских игр надежда оставалась, но крайне незначительная. Мы потеряли свою возможность.
Я как-то после двадцати первых игр поделился с Женой Дадоновым своим мнением, что сезон мы с легкостью преодолеем. Он в ответ посоветовал мне немного подождать, напомнив, что впереди еще 62 игры. В конечном итоге все сложилось именно так, как получилось.
— У Дадонова также выдался сложный сезон.
— Да, это касается как его, так и Макса Цыплакова. В целом, это сложный период для них.
— По наблюдениям окружающих, вы явно наслаждались игрой. Когда вы осознали, что это значительно отличается от КХЛ, и требуется приложить гораздо больше усилий?
— Я никогда не испытывал ощущения, что начинается сложный период работы. Напротив, мне очень понравилась атмосфера — и организация, и методика. Здесь предоставляется значительная свобода действий. Ты можешь выполнять задачи по своему усмотрению, или перенести их на другое время. К примеру, занятия в тренажерном зале не являются строго обязательными: тебе предоставляется план, который можно адаптировать под свои нужды. Если есть ощущение, что сегодня нежелательно нагружать ноги, — тренировку можно изменить, и к этому относятся с пониманием. Все организовано таким образом, чтобы тебе было комфортно, и ты мог демонстрировать наилучшие результаты.
Мне кажется, что интенсивные занятия в тренажерном зале накануне соревнований оказываются для меня слишком утомительными. Более продуктивным кажется провести полноценную тренировку уже после игры. Этот вопрос был поднят на обсуждении с тренерским штабом, и я получил полное согласие.
— Зачастую утверждают, что в Северной Америке многое зависит от решения самого игрока. Однако это может обернуться ситуацией, когда человек перестает выполнять необходимые действия. Не всегда это является положительным моментом, поскольку тренеры, как правило, лучше осведомлены о том, что требуется.
— Да, это так. Здесь многое зависит от доверия к игроку. Понятно, что могут быть недочеты, но в любом случае он выполняет хотя бы минимальный объем работы, например, базовые упражнения.
Поскольку ты быстро осознаешь, что без этого трудно. Не хватает того фундамента, который был заложен летом, чтобы обеспечить успех на протяжении всего сезона. А здесь 82 игры — я просто поражен, какое это большое количество.
— Но вы же сыграли 66 матчей.
— Верно, 66. Однако я пропустил заключительную часть из-за травмы. Если бы не это, то я мог бы принять участие еще в 15-16 матчах. И даже в таком случае это был бы весьма напряженный режим.
— Раньше с таким не сталкивался?
— Нет, у нас все было попроще.
— В Континентальной хоккейной лиге также встречаются насыщенные периоды, включающие до пятнадцати игр в месяц.
— Здесь ежемесячно происходит подобное. Это совершенно не сопоставимо. К тому же, здесь постоянно устраиваются бэк-ту-бэки (матчи каждый день. — Прим. «СЭ»). С одной стороны, физическая выносливость снижается быстрее. С другой — быстрее уходит воспоминания об игровых моментах. Отсутствует ощущение страха совершить ошибку. Нет необходимости в тринадцатом нападающем или седьмом защитнике — ты просто выходишь на лед и играешь.
Игра существенно отличается. В Континентальной хоккейной лиге от игрока нередко требуется создавать опасные моменты в каждой смене. В этой лиге можно провести несколько смен, не создавая голевых ситуаций, однако затем обязательно возникнет эпизод численного преимущества – и в таких моментах необходимо принимать решения. Игра стала более динамичной: вбросили шайбу, начали движение, вступили в борьбу, отобрали ее, подняли шайбу и нанесли бросок – и далее выжидаешь свой шанс.
— Это говорит о примитивности хоккея в НХЛ?
— Нет, проблема не в этом. Если бы здесь допускались такие же ошибки, как иногда происходят в Континентальной хоккейной лиге, то в каждом матче счет мог бы достигать десяти шайб.
— То есть уровень брака ниже?
— Верно, количество технического брака снижено. Кроме того, нападающие получили больше пространства для творчества. А защитники — это совсем другая история. Отношусь к ним с большим уважением, их уровень очень высок.
Первый месяц был очень тяжелый
— В последнее время всё чаще можно услышать, что умение адаптироваться к переменам — главное достоинство. Что вы думаете об этом?
— Да, в настоящее время это имеет большое значение. Мне доводилось играть против защитников, таких как Куинн Хьюз и Кейл Макар, — и это, безусловно, очень непросто. Выходишь на синюю линию — защита предельно плотная, затем появляется пространство, и ты бежишь на защитника. И в этот момент осознаешь, насколько сложно против них играть: они прекрасно владеют коньком и постоянно контролируют ход событий.
— Что не понравилось в игре НХЛ?
— Возможно, причина в том, что первая пятёрка может находиться на площадке до двух минут без замены. Когда я начинал играть в первой спецбригаде, я старался действовать иначе – менял игрока через минуту. Это было для нас более привычным подходом. Я осознавал, что моя роль временная, и если не удаётся создать голевой момент, лучше предоставить возможность другому игроку. Однако, когда на площадке появлялся следующий игрок, он уже не придерживался такой тактики. И, вероятно, здесь проявляется доля эгоизма у американских игроков.
— А тренер не контролирует смены? Не кричит?
— Понятно, что кому необходимо — тому помогают, а кому не требуется — не вмешиваются.
— У многих возникали опасения относительно сложности изучения английского языка для вас. Расскажите, как вы справились с этим этапом?
— Откровенно говоря, первый месяц оказался непростым. Я немного подготовился, однако, когда прибыл, почувствовал себя дезориентированным. Новая раздевалка, новые люди, незнакомая речь, диалекты. Ты вроде бы слушаешь и пытаешься перевести, но почти ничего не улавливаешь. Тренеров я худо-бедно понимал, мог отвечать простыми фразами. Затем началась предсезонка, и постепенно стало легче. А уже в процессе сезона сложилась ситуация, что Евгений Дадонов получил травму, и я оказался единственным русским в команде.
Здесь я также получил значительную поддержку от Андрея Палата, Йеспера Брата и Шимона Немца. Они приняли меня в свою компанию, приглашали на ужины и постоянно поддерживали общение. Андрей Палат особенно много помогал, оказывая содействие как в повседневных делах, так и в раздевалке. Он всегда говорил, что не стоит стесняться и можно обращаться с вопросами.
— Он по-русски понимает?
— Нет, мы общались на английском языке, причем он старался выражаться максимально простыми фразами. Поначалу все разговаривали со мной подобным образом. Я стал проводить с ними больше времени, начал прислушиваться и привыкать — и довольно скоро начал понимать почти все. Однако на определенный период я перестал говорить: мне было неловко, поскольку я не мог выражать свои мысли так же, как они.
Теперь все стало понятнее. Я понимаю большую часть информации и могу выразить свои мысли, используя простую лексику. По сути, я избегаю сложных конструкций. «Дай мне пить» — достаточно.
— Значит, для проведения интервью на английском языке пока недостаточно возможностей?
— Для простых задач этого достаточно: можно ответить, отметить человека, написать короткое сообщение. Однако, когда речь заходит о тонкостях игрового процесса и деталях, выразить свои мысли становится сложнее, не всегда находятся подходящие слова.
Блог
— У вас в настоящее время нет контракта на следующий сезон?
— Нет.
— Значит, вопрос о заключении контракта пока не решен? Существуют ли какие-либо предварительные планы?
— Я полагаю, если футбольный клуб готов к немедленной операции и последующему восстановлению, то они оценивают мое состояние определенным образом.
— У вашего Telegram-канала ранее была значительная аудитория, однако в последнее время вы практически не обновляете его. Связано ли это с нехваткой времени или вас попросили проявлять большую осторожность?
— Вероятнее всего, из-за усталости. К концу сезона он сильно истощился как эмоционально, так и физически. Просто не было сил на это.
Несмотря на то, что контент был успешным и находил отклик у аудитории, в особенности эпизод с очками, внутри команды в целом не возникало серьезных возражений. Иногда звучали просьбы, например: «Сегодня без съемок в раздевалке», но без категорических ограничений. В целом, мы были благодарны за предоставленную возможность.
— То есть ограничения все-таки были?
— Это скорее не ограничения, а рекомендации. Бывало, что мы терпели неудачи, и игроки просили: «Пожалуйста, сегодня без этого». Затем мы победили — и они высказали предложение сделать перерыв. Я, откровенно говоря, не вижу между этими событиями прямой зависимости, но старался учитывать мнение команды. В конечном итоге, я сам осознал, что чувствую усталость. К тому же, жизнь здесь достаточно монотонна: арена, дом, семья, сон — и этот цикл повторяется.
Количество эпизодов, которые можно продемонстрировать, ограничено. Некоторые аспекты хоккейной реальности не следует запечатлевать на экране.
— Заметно увеличилась и ваша аудитория, включая зрителей из Америки. Какова была их реакция?
— Получены очень позитивные отзывы. Отмечали, что интересно смотреть и нравится формат. Поступали даже предложения, в частности, чтобы кто-то снимал меня со стороны и добавлял другой ракурс. Это, конечно, тоже интересно, но пока решил взять паузу. Возможно, летом вернусь к этому — в Москве жизнь более насыщенная, больше событий. Сейчас пока однообразная жизнь.
Он неплохо проявил себя в первом сезоне, однако хотелось бы видеть больше
— Такая монотонная жизнь в сочетании с восемьдесят матчей может оказаться тяжёлым эмоциональным испытанием? Хоккей – это игра, где важны эмоции, а постоянные перелёты, такие как в Ванкувер, Торонто или Флориду, могут сбивать с толку?
— Да, в определенный момент это может казаться подавляющим. Однако затем приходит привыкание. Я даже обратил внимание: если возникает перерыв в три дня, это позволяет ненадолго вернуться к обычной жизни. Но когда впереди плотный график, например, три матча подряд, ты просто сосредотачиваешься и живешь в соответствии с установленным режимом.
Всё протекает по заранее установленному порядку: пробуждение, прием пищи, поездка на игру – и этот цикл повторяется ежедневно. Со временем формируются собственные ритуалы и традиции, которые помогают поддерживать стабильное эмоциональное состояние.
— Этот сезон выдался для вас весьма успешным. Результаты превзошли ожидания. Удивляетесь ли вы тому, как все развивалось?
— Нельзя утверждать, что все прошло безупречно. Были моменты, когда я терял концентрацию. Возможно, для дебютного сезона это приемлемый результат, но я оцениваю ситуацию по-другому. Я стремлюсь к большему игровому времени и более глубокому пониманию своей роли в команде. Игра во втором или третьем звене – это уже неплохо.
Я осведомлен о том, кто является моими конкурентами в борьбе за место в составе. Те игроки, которым я сейчас уступаю, проводят на площадке 18-20 минут, а не 14. Естественно, это мой дебютный сезон, и сразу столько игрового времени не выписывают, особенно при таком напряженном графике. Кстати, я играл в третьем звене с Коди Глассом. Он родился в 1999 году, отличный парень и как хоккеист, и как личность. Поначалу он не понимал, какой я игрок, но в конце сезона подошел ко мне, и мы с ним согласовали план действий. Он будет больше страховать и чаще отдавать мне передачи.
— Вам доводилось играть не только в третьем звене, но и демонстрировать свою игру на более высоких уровнях. И, что самое важное, вы регулярно выходили на лед, а не оставались в запасе.
— Я полагаю, значительное влияние оказал тренерский штаб. По всей видимости, они оценили мою готовность к ответственности. Мое имя даже включали в состав для игры в меньшинстве, но до фактического выхода на лед дело практически не дошло.
— То есть в меньшинстве вы так и не играли?
— Полностью — нет. Возможно, только в заключительные моменты, непосредственно перед сменой. Однажды, кажется, выходил на лед вместе с Хьюзом. Но чтобы отбывать полноценные смены в меньшинстве — такого случая не происходило.
Почему в НХЛ забивают больше
— Все признают, что Национальная хоккейная лига включает в себя игроков исключительного класса. Есть ли среди них кто-то, кто произвел на вас особое впечатление?
— По моему мнению, игроки, занимающие вторые и третьи позиции в командах, демонстрируют уровень, с которым возможно играть на равных. Однако первые звенья представляют собой совершенно иной класс игроков. Как и утверждают, Коннор Макдэвид, Нэйтан Маккиннон, Куинн Хьюз, Кейл Макар – они способны играть на том же уровне, что и ты, но при минимальном увеличении интенсивности ты просто не можешь удержать у себя шайбу. Значительную роль играют катание и выносливость. Они способны поддерживать высокий темп игры и в третьем периоде.
Вспоминаю игру с «Эдмонтоном»: мы выигрывали со счетом 2:1, и меня выпустили за две с половиной минуты до финальной сирены. Я даже не успел поменяться, поскольку нас постоянно удерживали в нашей зоне. Когда прозвучал свисток, я подумал: «Наконец-то это закончилось». Там один игрок подбирает шайбу, атакует, бросает, отдает — и все повторяется. Их практически невозможно остановить, когда они начинают действовать на полную.
— Что оказалось самым сложным в адаптации к новой лиге по сравнению с Континентальной хоккейной лигой?
— Что касается игры защитников. В Континентальной хоккейной лиге они, как правило, действуют осторожнее, отступают. Здесь же — наоборот, располагаются очень близко к нападающим. В этом подходе есть свои достоинства и недостатки. Если вы получаете шайбу в движении, появляется возможность обыграть соперника и вырваться на свободное пространство. Однако, если вы принимаете передачу без скорости, а защитник подкатывается к вам — ваши шансы на успех минимальны. Кроме того, силовая борьба здесь играет очень важную роль.
— Возникали ли у вас ситуации, когда вы замечали, что в Континентальной хоккейной лиге за подобное действие назначили бы удаление, а в этой лиге — нет?
— В каждой игре здесь многое допускается. Например, разрешены пиджаки. Игроки могут активно использовать клюшку, прижимать соперников, удерживать их за плечи и выше пояса — и это не будет расценено как нарушение. В Континентальной хоккейной лиге за подобные действия обычно назначаются удаления. Едва ты коснулся соперника, завалился на него — уже две минуты штрафного времени.
— Почему в Национальной хоккейной лиге так часто встречаются матчи с высоким счетом, например 5:4 или 6:8, в то время как в Континентальной хоккейной лиге преобладают результаты 2:1?
— Здесь игроки чаще бросают шайбу, избегая излишних манипуляций. Попытки долго удерживать шайбу в зоне соперника приводят к силовому приёму. Затягивание игры, вероятно, закончится потерей шайбы.
Интенсивная борьба у ворот и постоянные единоборства приводят к результативности. Подобный стиль игры характерен для минского «Динамо» и «Авангарда». Эта тактика не всегда выглядит эффектно, но она способствует забиванию большого количества голов. Хотя, когда здесь забивают по 7-8 шайб, я сам поражаюсь.
Положительные моменты: комбинация «два в один» приводит к быстрому и точному голу. Шайба оказывается в удобном положении, а вратари демонстрируют более интересную игру.
— Как вы оцениваете участившиеся драки российских вратарей? В качестве примера можно привести Игоря Шестеркина.
— Это, безусловно, выглядит эффектно. Я однажды сам пытался вступить в драку, когда заступился за одноклассника. Однако, это не характерно для меня. Если возникает необходимость — я не откажусь, но не стану намеренно провоцировать подобные ситуации.
— Какая ошибка оказалась наиболее существенной в этом сезоне?
— В одном из матчей с «Флоридой» произошла ситуация. В самом начале игры, в моей первой смене, я допустил ошибку: неправильно оценил эпизод. Я посчитал, что занимаю позицию нападающего, однако на самом деле оказался на месте защитника и не заметил подключения нашего защитника.
В конечном итоге, нападающий соперника внезапно оказался за моей спиной, и мы оказались в ситуации «два против одного». Я сразу понял, что допустил ошибку. Я подъехал к тренерам и сказал: «Sorry, my bad» («Извините, мой косяк». — Прим. «СЭ»). Они дали ответ: «Хорошо, но необходимо быть более осторожным — так поступать не следует».
— Возможна ли тюремное заключение, если допустить столь серьёзную ошибку?
— Наказаний не применялось, подобного не случалось. Возможно, игрок оставался на скамейке запасных в течение половины периода, но это чаще всего было связано с ходом игры: составом, тактикой, финальными минутами. К примеру, в начале сезона я примерно до 25-го матча вообще не появлялся на площадке в составе пятерки».
— Но это не похоже на то, как у Захара Бардакова в «Колорадо», когда игрокам предоставляют по 3-4 минуты игрового времени за игру?
— Нет, это не так. У него сложились не самые благоприятные обстоятельства. Встречались матчи продолжительностью всего в 12 минут — порой это кажется недостаточным временем, но это вполне допустимая практика.
— Главный тренер «Дэвилз» Шелдон Киф делал комплименты, отмечая отсутствие у вас слабых сторон и возможность применения в различных амплуа. Насколько эта оценка отражает действительность? Иногда в средствах массовой информации информация представляется не совсем точно.
— Я имел подобный опыт и ранее, например, при сотрудничестве с Бобом Хартли. Может случиться, что тебе скажут о хорошей игре, но предоставят немного игрового времени. Это вполне обычная ситуация: тренер не станет открыто критиковать игрока. Продолжительность же твоего пребывания на поле зависит от его решений. В целом я удовлетворен: демонстрировал стабильную игру, без резких перепадов. Да, двенадцать минут – это не самый внушительный показатель, но не было случаев, когда я выходил на поле на три-четыре минуты, как, например, Бардаков.
Работу в Континентальной хоккейной лиге рассматривали игроки резервного состава
— Расскажите, как вы живете? Нью-Джерси – штат, который не славится своим высоким уровнем жизни.
— Я нахожусь всего в десяти минутах от арены, в стандартном жилом районе. Здесь нет ничего примечательного: поблизости расположены крупные магазины, такие как Target, а также продуктовые супермаркеты. Это обычный жилой комплекс, без излишеств. Мой выбор был основан на простом соображении: близость к арене обеспечивает удобство. Я посетил это место, осмотрел его и убедился, что оно мне подходит.
В случае, если я решу остаться на следующий сезон, вероятно, рассмотрю вопрос о переезде. В районе идет активное строительство: за год уже построено несколько жилых домов, и, по моему мнению, в скором времени там возникнут транспортные заторы.
— А с безопасностью как?
— В целом спокойно.
— Возможно ли оставить ноутбук в автомобиле?
— Я так не делаю.
— Происходили ли случаи разбития стекла?
— Нет, подобного опыта у меня не было. Откровенно говоря, я не замечал здесь каких-либо признаков преступности. Мне кажется, это предрассудки. Американцы полагают, что в России небезопасно, а мы, в свою очередь, считаем, что многие аспекты находятся под более строгим контролем. В Москве, к примеру, установлено множество камер видеонаблюдения. Здесь их меньше, однако многие уверены, что здесь безопаснее. Я бы не согласился с таким утверждением.
— Существует ли аспект американского образа жизни, который вызывает у вас неприятие и по которому вы испытываете тоску?
— В основном это касается ситуации по всей России. Главная причина — особенности менталитета. Сначала меня поражало: люди подходят, спрашивают о самочувствии, вы отвечаете, задаете встречный вопрос — а человек уже уходит. Затем я осознал, что это лишь проявление вежливости, а не искреннее любопытство.
Что касается ассортимента, то он мне здесь не так уж и нравится. Однажды мы приобрели овощи, уехали на две недели, а по возвращении обнаружили, что они практически не испортились. Это, безусловно, наводит на размышления.
— Куда ездили отдыхать в паузу?
— В Доминикану.
— Понравилось?
— Не очень. Больше не хочу туда.
— В Национальной хоккейной лиге нередко упоминается о неограниченной свободе игроков за пределами ледовой площадки. Никита Зайцев делился, что даже если спортсмен будет найден пьяным после тренировки рядом со стадионом, ему никто не будет задавать вопросы. Насколько это отражает действительность?
— В принципе, это так. Ответственность за свои действия лежит на тебе самом. Никто не будет следить за тем, употребляешь ты алкоголь или нет, как ты распоряжаешься своим временем. Однако, тебе необходимо осознавать, что тебе предстоит выходить на лед и играть по 15-20 минут против сильнейших хоккеистов планеты.
Если ты намеренно отклоняешься от установленного порядка — это твое право. Однако в таком случае продемонстрируй результат. Если ты постоянно показываешь высокие результаты — сомнений в твоей эффективности не возникнет. Даже если ты употребляешь алкоголь ежедневно, но это позволяет тебе результативно выполнять свою работу — продолжай в том же духе.
— Это не связано с алкоголем. Когда есть такая свобода, непросто ежедневно находить стимул к действию. Ведь тобой никто не управляет.
— Это действительно так. Честно говоря, я работал значительно меньше в этом зале, чем в прошлом году в СКА. По моим ощущениям, примерно в пятьдесят раз меньше. Даже немного потерял в мышечной массе. Однако выносливость при этом улучшилась — благодаря постоянным играм. Вы играете через день, и организм адаптируется к такому графику.
Откровенно говоря, я не вижу, как можно сочетать интенсивные занятия в тренажерном зале с таким напряженным расписанием. Вряд ли будет достаточно времени для восстановления к следующему матчу.
— Раскатки будут отменены или все же состоятся?
— К завершению сезона их количество снижается, как и объем тренировочного процесса в целом. Однако, как правило, предусмотрены разминочные занятия и тренировки.
— Есть ли значительные отличия в тренировочном процессе по сравнению с предыдущим опытом, скажем, по сравнению с работой под руководством Боба Хартли?
— Действительно, здесь все происходит быстрее и интенсивнее. Занятие длится не более 35-40 минут. Если потребуется, можно остаться и продолжить тренировку еще на 20 минут. Разминка также проходит без перегрузок. У меня сложилась собственная схема: я выполняю необходимые упражнения и ухожу. Не считаю целесообразным задерживаться «просто так».
— Что обычно делаете на раскатке?
— Я обычно выхожу на лед до команды, на 10-15 минут раньше. Мне некомфортно долго ждать в хоккейной экипировке. Я переодеваюсь, выхожу на лед, немного катаюсь, а затем уже присоединяюсь ко всем для общей разминки. Я не ориентируюсь на других, чтобы начать или закончить тренировку. Если я чувствую себя готовым, могу спокойно завершить раскатку первым. Для меня разминка – это важная часть подготовки к игре, а не простое выполнение ритуала.
Изначально я беспокоился о том, что окажусь самым младшим и буду подбирать шайбы после тренировок. Разумеется, я никогда не стараюсь занять первые места в автобусе или самолете. Однако, я и шайбы не собирал: постоянно был в составе команды, и после нас обычно оставалась вторая группа. Нам просто сообщали: оставьте шайбы — и все.
— В первом сезоне обычно в номере проживают по два человека. Как было у вас?
— Я весь сезон жил один. Мне повезло.
— Неожиданно. Почему так?
— По моему мнению, клуб не ограничивает себя в приобретении игроков. Другие молодые футболисты также жили поодиночке, в частности, Шимон Немец. Даже игрок 2004 года рождения, прибывший из АХЛ, проживал отдельно.
— Интересуются ли у вас партнеры вопросами, касающимися КХЛ? Например, относительно размера заработной платы или перспективы перехода в эту лигу?
— Да, вопросы возникали, в особенности в начале сезона, когда мы располагали двумя командами на сборе. В то время я чаще общался с игроками, принимавшими участие в предсезонных матчах. Они спрашивали об уровне подготовки и условиях. Причём называли конкретные клубы. Я откровенно говорил им: существуют команды очень высокого уровня, где можно получить игровую практику и достойный заработок. Если не удалось закрепиться здесь — это вполне приемлемый выход.
