Парадоксально, что пик карьеры Федора Емельяненко совпал с периодом, когда ММА в России не пользовались широкой популярностью. Его легендарный поединок с Мирко Филиповичем, известным как Кро Коп, не транслировался в прямом эфире в нашей стране и не привлек особого внимания. В результате, сейчас мы постепенно собираем воедино информацию о событиях в мире смешанных единоборств 1990-х и 2000-х годов, которая долгое время оставалась в тени – речь идет о подготовке к турнирам, закулисье и взаимоотношениях между бойцами.
В августе 2025 года Федору и Мирко исполняется по два десятилетия. Был подготовлен аналитический материал, посвященный этому противостоянию , честно говоря, мы надеялись не просто предоставить вам подборку малоизвестных фактов, а предложить развернутый анализ этого поединка от самого Федора. Встреча зимой, весной или летом не состоялась, однако осенью, после празднования юбилея, удалось организовать просмотр. И этот 20-минутный бой растянулся на целых 2,5 часа! Мы обсудили не только сам бой, но и события, предшествовавшие ему, а также спортивный путь Емельяненко, охватывающий не только ММА, но и дзюдо/самбо.
Мы разместили на нашем YouTube-на канале «Ушатайка». Детальный разбор и повторный просмотр значимых спортивных событий – это исключительно видеоформат. Вся остальная информация представлена в этом текстовом материале. Безусловно, это самое подробное и содержательное интервью с Федором Емельяненко из всех, когда-либо опубликованных.
«У меня действовал контракт с Pride, заключенный на легальных основаниях и подписанный неизвестным мне лицом. Я продолжаю чувствовать себя обманутым»
— Есть видеозапись 2003 года, показывающая закулисье Pride. Тогда вы сражались с Гарри Гудриджем, а Мирко – с Игорем Вовчанчиным. И перед стартом турнира вы обменялись теплыми приветствиями. По всей видимости, это была ваша первая встреча.
— Я уже не припомню всех деталей. Однако я стремился поддерживать хорошие отношения со всеми, общаться доброжелательно. У меня не было предвзятого отношения к кому-либо, и я не выстраивал барьеров между собой и другими спортсменами.
— После того, как Мирко одержал победу над Игорем, он адресовал мне вызов. Вызвал ли это у вас какие-то сильные чувства?
— Дело не в том, что… Конечно, мне требовалось совершенствовать ударную технику, в частности, в кикбоксинге и тайском боксе. Я только что завоевал титул чемпиона, и многие стремились бросить мне вызов.
— Вы наблюдали за поединком Кро Копа и Вовчанчина из зрительского зала, поскольку к тому времени уже одержали победу над Гудриджем. Какие чувства вас охватили, когда Мирко одержал победу нокаутом? Вы ведь поддерживали хорошие отношения с Игорем.
— Да, у меня с Игорем были хорошие отношения. Мы поддерживали их, пока это было возможно. Нельзя сказать, что это было обида, но некоторые неприятные переживания всё же возникали. Не из-за того, что Мирко бросил вызов, а из-за того, как он унизил Игоря.
— Какие чувства испытывал Игорь впоследствии? Вы разговаривали с ним?
— Да, все в порядке. Если я не ошибаюсь, мы даже посидели вечером в компании коллег.
— Затем Кро Коп сражался за временный титул с Ногейрой, а вы ненадолго покинули Pride, приняв участие в одном поединке в промоушене Антонио Иноки. В чем заключалась причина этого?
— Проблема заключалась в том, что у меня был неофициальный договор, подписанный неизвестным лицом. Мои взаимоотношения с руководителем, Владимиром Евгеньевичем Погодиным, были разорваны. Я начал сотрудничать с Вадимом [Финкельштейном]. На некоторое время мне пришлось уйти из компании.
Составление контракта – это длительный процесс, напоминающий переписку. Встречи, обсуждения, письма – всё это занимает время. Это не похоже на ситуацию, когда можно выпить пива, поспорить несколько минут и тут же подписать соглашение. Часто оказывается, что подобное «соглашение» – это лишь видимость контракта. Так и случилось: после нескольких часов переговоров менеджер пришел ко мне и заявил: «Я подготовил для тебя контракт!» Это произошло в тот момент, когда я впервые стал чемпионом (в марте 2003 года. — Прим. «СЭ»). Еще во время выступлений в Rings мне стало известно, что голландцы получали там другие гонорары. Затем я подписал контракт с [Pride] на значительно меньшую сумму, чем мог бы заработать. Мне объяснили, что я выступал в другой лиге, и меня там не очень хорошо знают. Поэтому мне кажется странным, когда люди утверждают, что не помнят, сколько получал Федор. Это неправда. Те, кто был рядом, помнят это. Они получали процент от этих выплат. Именно поэтому мы и разошлись.
Pride сразу предложили контракт на шесть поединков. Однако я попросил включить условие: в случае моего чемпионства, контракт будет признан недействительным, и будет заключен новый. Японцы без труда согласились на это условие, поскольку были уверены в моей неспособности завоевать титул. И вот, когда пришло время заключать новый контракт – после того, как я стал чемпионом, – они, как утверждают, согласовали все за час и представили готовый документ. Голландцы предоставили мне информацию через Апи [Эхтельда], с которым он тогда сотрудничал. Он продемонстрировал мне, сколько зарабатывают другие бойцы, и подчеркнул, что, будучи чемпионом, я получаю вдвое меньше, несмотря на то, что побеждал их. Я лишь пожал плечами. «Спасибо за предоставленную информацию», – сказал я. Пришлось пережить немало трудностей. Огорчает то, что многие люди, находившиеся рядом, оказались предателями. Предают и по сей день. Предательство проявляется в различных областях – не только в боях, но и в других сферах жизни.
— Как трудно было снова оказаться в Pride?
— Это совсем несложно. Я вернулся на иных условиях.
— Затем последовал Гран-при Pride в 2004 году. На этом этапе соревнований вы одержали победу над Марком Коулманом, а Мирко на том же турнире сражался с Кевином Рэнделманом и потерпел поражение нокаутом. По данным видеозаписи, сделанной за кулисами, вы были удивлены таким исходом.
— Я знал, что Кевин вспыльчив, но в тот момент никто не предвидел подобного развития событий. Мирко лидировал, и все надеялись на его победу.
— Если бы Кро Коп одержал победу, то в четвертьфинале вам пришлось бы сразиться с ним. Однако, вашим соперником оказался Рэнделман. Вы одолели Кевина, но в поединке с вами он применил свой фирменный суплекс. На пресс-конференции Рэнделман высказал предположение, что вы на мгновение потеряли сознание после его приема. Это соответствует действительности?
— Нет. К счастью, я не терял сознание. Я поведаю вам другую историю. Когда произошел этот удар, Александр Васильевич Мичков, тренер по боксу, толкнул Владимира Михайловича Воронова и спросил: «Что, заснул?» (улыбается).
Когда находишься в нижней позиции, необходимо внимательно ощущать равновесие. Как только появилась возможность, я быстро поднялся наверх. Михалыч сидел, сам был растерян и не понимал происходящего. Затем я выбрался наверх, и он сказал: «Нет, всё в порядке, не волнуйся!» То есть Михалыч сам был дезориентирован и не понимал моего состояния. Но мне, к счастью, ничего не угрожало.
— А больно было?
— Нет, не было.
— А после боя?
— Это не причинило особой боли. Однако у меня повреждена ребёрная дуга — область, где ребра соединяются. Травма хряща была получена, но во время поединка я не ощутил никаких неприятных ощущений. Лишь позже, при глубоком вдохе или выдохе, чувствовалась небольшая щелчок. К счастью, я приземлился удачно. (Улыбается.)
Я сам занимался самбо и дзюдо. Соответственно, сколько раз я бросал своих партнеров, столько же раз оказывался сброшенным и сам. Мы использовали самые разнообразные броски: с высоты второго этажа – когда броски выполняются с самой вершины, через спину, через грудь. Когда в схватке с Рэнделманом я ощутил, что мои ноги поднимаются вверх, я осознал свое положение, понял, как правильно сгруппироваться и какие действия предпринять, оказавшись внизу.
«Перед поединком с Мирко, я советовал Сане сбросить около пяти килограммов, однако он, наоборот, увеличил свой вес еще на три килограмма»
— Мирко, потерпев поражение от Рэнделмана, начал действовать очень быстро, проведя большое количество поединков за небольшой период. Среди его побед был нокаут Александра Емельяненко. В чем заключалась ошибка Александра, и почему этот бой обернулся для него неудачей?
— Он изначально поставил неверную задачу, настоятельно требовал этот бой. К тому же, он не проводил к нему никакой подготовки. Александр рассказывает неправдивые истории о том, что его якобы подвели под Мирко, под такие мощные удары и прочее. Это не соответствует действительности, по крайней мере, потому что у меня тогда не было запланировано противостояния с Мирко, я принимал участие в Гран-при. Ну, Александр выдумал себе такую историю… А Мирко, как я понимаю, предоставили нескольких японских бойцов, чтобы он восстановил уверенность. И Александра — чтобы у меня не было возможности отступить. Но Александр сам настаивал на этом бое. Сам просил, требовал. Хотя я, Вадим Финкельштейн, и его тренеры пытались его отговорить. А он: «Нет, дайте». Ну, раз дали — дали.
Перед поединком с Мирко он имел вес 123 килограмма. Он советовал ему снизить массу тела на 5 килограммов, объясняя, что потеря веса меняет его манеру передвижения и повышает скорость. Однако, к сожалению, Саня не только не похудел, но и набрал 3 килограмма. В итоге на бой он вышел с весом 126 килограммов. Вот такая неприятность произошла.
— Это видео, на котором мы наблюдаем за поединком Александра и Кро Копа и ругаемся. Вы осознавали в тот момент, что вас снимают представители японского телевидения?
— Нет, я об этом не знал, к сожалению. Мое поведение в раздевалке было нехарактерным для меня. Похоже, что сложились обстоятельства, которые спровоцировали мою эмоциональную реакцию.
— Что в этом удивительного? Это обычная человеческая реакция. Ведь ваш брат все-таки вступил в драку.
— Если бы это произошло сейчас, я, вероятно, отреагировал бы иначе. В то время я не был религиозным человеком, не верил. Я жил, руководствуясь собственными моральными принципами. Однако, даже эти принципы иногда можно было нарушить. Я не привык сквернословить, но в тот момент не смог сдержаться.
— Когда вы впервые увидели это видео?
— Примерно через год после того поединка, незадолго до моего боя с Мирко, кто-то упомянул его в присутствии моей жены, Оксаны. Она ответила, что видела это и была поражена. Я тогда не понял, о чем идет речь. Позже я все же посмотрел это видео и был ошеломлен: «Неужели это я? Как это произошло?»
— Значит, моя супруга никогда не воспринимала меня в подобном ключе.
— Я ничего не видела и не знала. К счастью, она отнеслась с пониманием, благодарна ей за это. Она поняла, что я сильно переживал. Это было неправильно. Я и публично приносил извинения, и каялся перед Господом. У меня нет привычки ругаться. Видимо, таким образом Господь меня усмирил.
«В схватке с Косакой он повредил палец, однако не прекратил наносить удары этой же рукой. Ночью боль была настолько сильной, что он чувствовал себя способным на отчаянные поступки»
— В апреле 2005 года состоялся ваш поединок с Тсуеси Косакой. Что послужило причиной вашего согласия на этот бой?
— Мне поступило предложение о промежуточном поединке. Изначально планировалось провести мой бой с Кро Копом в июне. А в Rings я потерпел поражение от Косаки из-за рассечения. Он нанес мне удар локтем в первые секунды.
— Я, к слову, не понял, по какой причине его перевели в более поздний этап соревнований. Это был Гран-при, занимавший продолжительное время, а финальный этап состоялся лишь через месяц. Кроме того, он использовал запрещенный прием.
— Я убежден: наш менеджер оказался некомпетентным. Тогда мне обещали дать еще один шанс, а теперь просят не сопротивляться, не протестовать, а постараться замолчать этот вопрос. Это была моя вторая поездка в Японию. Она пронеслась как во сне. Я бродил там с широко открытым ртом. Я не помню, куда именно мой удар пришелся – в грудь или в голову Косаке. А он наносил мне рассекающие удары. Тогда врачи наложили мне восемь или девять швов.
— Перед встречей с Косакой вы принимали участие в поединке с Рикардо Ароной. Вы изучали запись этого боя?
— Пересматривал. Вязкий такой.
— По делу тогда вам отдали победу?
— Тогда я полагал — и, в принципе, сейчас я думаю — что, скорее всего, так.
— Читали то интервью Волк-Хана?
— Нет.
— Он заявил, что в тот момент обратился к представителям японской стороны с просьбой передать победу вам.
— Для меня это новость, если честно (смеется). Почему он не был использован во время поединка Ароны с Андреем Копыловым? (Арона одержал победу единогласным решением судей. — Прим. «СЭ»). Я не присутствовал на этом поединке, но уверен, что он состоялся. Перед боем Копылов заявил, что, по его мнению, он проиграет, – так он сказал в нашем, бойцовском сообществе.
Действительно, мне предложили провести поединок с Косакой, который рассматривался как подготовительный бой к схватке с Мирко. Кроме того, был значительный перерыв после новогодних праздников…
— В настоящее время это незначительная пауза.
— Тогда были еще какие-то дела. В то время я был чемпионом, пользовался большим спросом. В этом поединке я повредил указательный палец правой руки. Японцы отвезли меня в медицинское учреждение. Там провели рентгеновское обследование и сообщили об отсутствии переломов. Однако ночью я испытывал сильную боль, была подозрение на оскольчатый перелом. Я продолжал наносить удары этой рукой во время боя — до самого его окончания. В бою на такие вещи не обращаешь внимания: это всего лишь травма. Необходимо продолжать бой, а не демонстрировать наличие проблемы. По-моему, утром мы вновь сделали рентгеновский снимок, и было установлено, что у меня имеется перелом. Меня отправили домой и посоветовали готовиться к предстоящему поединку. Я ответил: «Как я смогу готовиться? У меня есть проблема — я не могу наносить удары. Давайте перенесем». В итоге вице-президент Pride Шинода прилетел к нам в Россию, в Кисловодск, взял меня за руку, и мы поехали еще раз сделать рентгеновский снимок. И врач сообщил ему: «Вы понимаете, что ему еще полгода нельзя надевать перчатки, чтобы палец полностью срослось, а затем еще три месяца потребуется на разработку руки». Шинода внимательно выслушал все сказанное и ответил: «Хорошо, если сейчас это невозможно, давайте перенесем бой на август».
— Но в июне того же года вы приняли участие в чемпионате России по боевому самбо. Возникает вопрос: почему? Это ведь сопряжено со значительным риском. Существует старая видеозапись, где заметно, что вы использовали правую руку. Возможно, удар был не самым сильным, но ею вы все же работали.
— Вероятно, предложение исходило от Владимира Михайловича Воронова. Однако, основываясь на опыте предыдущих чемпионатов России, я знал, что там не встретить соперников, подобных тем, что были в Pride, где уровень конкуренции значительно выше. Поэтому я чувствовал себя там уверенно.
— В июне того же года вы посетили Японию на поединке Кро Копа против Ибрагима Магомедова и даже работали в его углу.
— Мне сообщили, что я должен присутствовать на этом мероприятии. Я оказался там не по собственному желанию. Они хотели предложить Романа Зенцова в качестве соперника Кро Копу. В то время я дружил с Романом и мы занимались в одном зале. Я сказал им, посоветовавшись с Вадимом: «Если вы выплатите Роману два-три гонорара, я не против». Они ответили, что собираются платить ему в соответствии с его контрактом. Тогда не имело смысла подставлять Романа. Они попросили предоставить Ибрагима Магомедова. У меня не было тесных отношений с Ибрагимом, и, насколько мне известно, он сразу же согласился на бой.
— После победы Мирко над Магомедовым вы вошли в ринг.
— Да, я помню про пояс. Мы постояли, сделали фотографии, после чего он вызвал меня на состязание.
— Похоже, у вас там прошла весьма приятная беседа, без признаков агрессии.
— Агрессия возникает, когда люди нарушают установленные границы. Даже если это происходит не по отношению ко мне, я могу простить, отпустить — но когда это касается моих близких, я не позволю это. В такой ситуации я обязан отреагировать.
— Мирко утверждал, что вы избегаете поединка с ним, прежде чем бой был назначен.
— Ну как мои выступления? Давайте разберемся. Я принимал участие в Гран-при и сумел выделиться. У японских бойцов были ключевые турниры — июньский и новогодний, — благодаря которым они получали значительные выплаты от телеканалов. Для них было принципиально провести поединок в июне, но я в апреле получил перелом пальца. А что касается слов Мирко… возможно, он руководствовался интересами промоушена или просто так почувствовал. Но если у меня сломан палец — как я смогу с ним сразиться? Он – боец высочайшего уровня.
«Выйдя из мест лишения свободы, Саша заметно исхудал, его вес составлял 87-88 килограммов. Однако, его ловкость рук по-прежнему поражала…»
— Почему вы дали согласие на конец августа? Какие последствия были бы в случае отказа?
— У меня уже не осталось никаких возможностей. Там Вадим проводил некие переговоры… Я очень осторожно действовал как его помощник. У меня была специальная поролоновая накладка, которую я помещал в перчатку. И перед началом поединка мне сделали обезболивание. Палец обезболили и слегка вкололи в область между большим пальцем и указательным. К счастью, все закончилось благополучно.
— В ходе сражения стало очевидно, что с рукой возникли проблемы?
— В данной ситуации не было времени размышлять о руке. Требовалась работа, и только работа. Любые ощущения необходимо было игнорировать, отключая мыслительный процесс и сосредотачиваясь на задаче. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы он узнал об этом или почувствовал.
— Отказ от поединка в конце августа повлек бы за собой лишение титула?
— Возможно.
— Какой была ваша подготовка?
— Первый этап состоялся в Кисловодске, второй — в Голландии. В Кисловодске участники в основном набирались сил и шли на прокачку. А также немного отрабатывали технику с товарищами.
— Какие у вас обычно были дистанции во время пробежек?
— Мы посещали Большое Седло. Расстояние туда и обратно составляет примерно 8 километров. Утром мы бегали на Малое, а во второй половине дня — на Большое.
— На рекорды бегали?
— Нет, это не имело особого значения. Однако были спортсмены, которые показывали выдающиеся результаты. Эрик Оганов, безусловно, заслуживает похвалы, он значительно опережал нас. Саня [Емельяненко] был озадачен, он даже начал отслеживать свой вес. Когда я почувствовал усталость от спарринга с Саней, когда осознал, что мне тяжело справляться с такой нагрузкой, тренеры убедили его изменить подход. И он пересмотрел свое решение.
В Кисловодске есть живописный, протяженный подъем по асфальту, начинающийся от базы. Там когда-то тренировался легкоатлет, спринтер с выдающимися данными. Мы с ним заговорили, и я предложил ему пари: «Поспорим, что мой брат тебя обогнет?» Он ответил, что это невозможно. «Давай, кто быстрее. Сань, ты готов?» — «Готов». Над нами висела табличка, и мы договорились пробежать до нее. И они начали соревноваться. И Саня оказался быстрее этого легкоатлета! Этот подъем занимает примерно 80-100 метров. Легкоатлет похвалил нас: «Молодцы, ребята, вы отличные бегуны!» и продолжил тренировку. Мы с Саней пробежали немного, после чего он обратился ко мне: «Зачем ты это сделал?! Я больше не могу бежать, на этом подъеме я выложился полностью!» Я понял, что он имел в виду, что из-за резкого старта без разминки он быстро устал. Он немного погулял и направился на базу. Он выиграл пари, но пошел туда пешком (смеется).
Тогда я много времени проводил с Александром. Прежде всего, я, Александр Васильевич Мичков, помогал ему с постановкой ног. И в спортивном зале, и на природе… Так у него появилась скорость ног, скорость рук, начали работать его руки.
— Он практически сразу после выхода на свободу, в 2003 году, принял участие в турнире в Харькове и одержал там победу нокаутом, потребовавшим всего несколько секунд.
— Да, я помню это. Однако он не сразу отправился туда. После освобождения его вес составлял примерно 87-88 килограммов. Он был очень худым. Когда он пришел в наш спортзал, его скорость работы рук была поразительной. Он довольно быстро набрал вес. К моменту его отъезда он уже весил больше 100 килограммов, около 105. Если память мне не изменяет, нас туда пригласил Олег, менеджер Игоря Вовчанчина. Он сказал, что предложит небольшую оплату, но для нас это будет ценный опыт. Олег спросил у Сани: «Ты участвуешь?» — «Я участвую». И он одержал победу нокаутом. Но, как мне кажется, не в первые секунды.
«Оверима он ловко задевал — и тот валился, словно пораженный, и проявлял признаки раздражения. Айвел наносил удары с яростью скакуна, а Спонг демонстрировал мастерство»
— Подготовка в Нидерландах перед поединком с Кро Копом. Тренировочный процесс проходил под руководством Йогана Воса и Люсьена Карбина.
— Впервые мы побывали там в 2003 году. Нас перемещали по всем помещениям — мы были представлены Ивану Ипполиту, Люсьену и Бобу Шрайберу. Я осмотрелся, оценил ситуацию и попросил: «Пожалуйста, не возите нас по разным залам, позвольте поработать у Люсьена». Тогда я еще не был знаком с Йоганом Восом. И мы начали работать у Люсьена. Я начал осваивать ударную технику ногами и защиту под его руководством. Две недели я проходил один сбор у Люсьена, затем две недели — второй.
Перед поединком с Мирко состоялся третий этап подготовки: мы проживали и тренировались в доме Йогана Воса. Небольшой спортзал находился в ангаре. Иногда мы посещали Апи Эхтельда, у которого был собственный зал, где тоже проводились тренировки. Люсьен также оказывал небольшую помощь — я приезжал к нему, и мне отрабатывали удары ногами, в частности, защитные действия. То есть я оказывался между двумя бойцами, с одной и сзади. Поворачивался к одному – он наносил удар ногой, я защищался. Разворачивался к другому – он наносил удар, снова защищался. Нас учили автоматической защите, блокированию руками и ногами. Однако основной объем работы пришелся на сотрудничество с Йоганом Восом. Мы поработали три недели. Я постарался максимально изучить тайский бокс и подготовиться к поединку с Мирко. У нас с Йоганом сложились очень теплые дружеские отношения. У них не принято принимать гостей у себя дома. А меня приняли как родного.
Когда мы впервые посетили Голландию, мы вызвали у местных жителей удивление. До нас туда ездили спортсмены, которых направлял Вадим Финкельштейн. Они объединялись в пары и начинали спарринги. После нескольких ударов один из них сломал руку сопернику. Чтобы остановить происходящее, Иван Ипполит подошел и сказал: «Ты что творишь?! Сейчас я вызову Питера Аэртса!»
Нам, будучи россиянами, поглядывали с удивлением, не могли предугадать, что мы предпримем. Во время тренировки в зале Ивана Ипполита мне не удалось найти себе напарника. У них иногда бывает, что чемпионы мира занимаются в одной группе с начинающими. Подошел ко мне невысокий мужчина. Я предложил ему: «Ну давай поработаем вместе». Конечно, я замечал, что на меня обращают внимание. Мы немного потренировались, я несколько раз уклонялся от его атак, слегка коснулся его живота. После этой сессии, которую сложно назвать спаррингом, ко мне вышел абсолютный новичок, и после этого наше отношение полностью изменилось. Причем во всех залах одновременно. Ведь предполагали, что произойдет что-то серьезное, а мы лишь немного поборолись. После этого нас там стали ожидать, приглашать. К счастью.
— А вы же там с Алистаром Оверимом работали.
— Он был под руководством Люсьена. Когда я впервые занимался у Люсьена, и он появился в зале, его вес составлял не более 90 килограммов, он был недостаточно тяжелым. Однако затем он стал быстро набирать массу, и в следующий раз пришел уже весом около 105 килограммов. У нас состоялся своеобразный спарринг, без нанесения ударов лежа. Я не стремился демонстрировать ему свои возможности и ограничения. Не ради хвастовства, но когда мы сближались, я осторожно задевал его, и он падал. Один зацеп – и он валился, как сбитый с ног. И он немного расстраивался. Переход грани не было, но было заметно, что ему не нравится падать.
— В рекламном видео, посвященном поединку Оверима и Сергея Харитонова, присутствует эпизод, где я сижу в раздевалке на Овериме, облаченном в свитер и джинсы. Мой наряд в тот момент был схож с тем, что я ношу сейчас. Что это за момент?
— Я не припомню… В те годы мы поддерживали хорошие отношения со всеми, не прибегая к каким-либо уловкам. Особенно те, кто был рядом со мной, наши коллеги… Никаких особо важных секретов не было. Поэтому я старался поделиться со своими коллегами всем, что знаю и могу предложить. Я уделял внимание многим. Сергей Харитонов, мой брат Александр, Роман Зенцов, Сергей Казновский и другие. С Романом Зенцовым мы проработали два года подряд…
— После занятий с вами он заметно вырос.
— Он вырос. Беда в том, что когда у него всё началось, когда он раскрылся, так и случилось! — и всё. И он перестал работать так, как работали мы.
— Сейчас у вас есть связь?
— По-видимому, ничего не вышло. Мы познакомились, обменялись контактными данными, но это не привело к чему-то большему.
— С кем вы тренировались в качестве спарринговых партнеров при подготовке к поединку с Мирко?
— Это Тайрон Спонг, безусловно. Мой брат, Саня. Рома Зенцов. Тайрон, несомненно, был привлекательным. Со временем он набрал вес и уже не был тем Тайроном, которого я помню… Он был настоящим мастером своего дела.
— То есть тяжело с ним было?
— Мне не было сложно играть против него, напротив, это было очень увлекательно. Однако я заметил, как он взаимодействовал с Романом Зенцовым. Я стремился обыграть его, а не противостоять. Поэтому Тайрон представлял интерес для меня как игрок.
— Реми Боньяски, Эрнесто Хуст?
— Реми и Эрнесто не присутствовали. Был Гилберт Айвел. Он наносил удары с невероятной силой! Такие мощные удары… Даже сквозь защиту я ощущал звон в голове! Тогда я осознал, почему Гудридж провалился в сон во время боя с ним — и провалился надолго (Айвел нокаутировал Гарри Гудриджа хай-киком. — Прим. «СЭ»). Они продолжали стоять, но затем Айвел нанес удар, попав Гарри по голове, и тот заснул. Гилберт приезжал оказывать помощь, несколько раз он присутствовал на тренировках. Я парировал удары с одной стороны, а с другой — он. Его удары были настолько сильными, что приходилось защищаться руками и ногами. Он наносил мощные удары. Благодарность ребятам за их вклад в подготовку (улыбается). Там шлемы не шлемы — голова звенела.
— Вероятно, левому хай-кику уделялось особое внимание?
— Да, разумеется. Необходимо работать с леворуким бойцом и под левый апперкот.
— А Спонг…
— Он правша, однако в моей ситуации действовал как левша. И он отправился с нами в Японию.
— Он непосредственно перед началом поединка наносил удары ногами.
— Да, мы немного поупражнялись в спарринге. Есть еще забавная история. Один парень помогал нам, голландец. Звали его Яков. Мы постоянно звали его Яшка и учили всяким глупым вещам (улыбается). Непосредственно перед началом поединка он обратился ко всей команде с такой фразой: «Если Федор потерпит поражение, я побреюсь налысо!» К счастью, я одержал победу. Вечером мы сидели и отдыхали, отмечали праздник. Я ушел пораньше. Утром Оксана и я пошли на завтрак, а Яков – лысый! «Что случилось, я же победил, почему ты лысый?» А он ответил: «Я выпил так много, что меня унесли в номер и побрили!» (Смеется.)
Нидерландцы оказали значительную поддержку. Йоган Вос на русском языке давал указания: «Приближайтесь! Ближе! Налево! Ближе!» Я перемещался влево, уменьшая расстояние.
«Рэнделмен был полон энергии перед началом поединка, он оживлённо перемещался по раздевалке, но Коулмэн посоветовал ему: «Пожалуйста, успокойся! Посмотри на Федора – он спокойно отдыхает!»
— Вы прибыли в Японию за пять дней до поединка. Не кажется ли это слишком ранним сроком? Обычно рекомендуется более продолжительный период адаптации к новым условиям — от недели до двух.
— Нам изначально выделяли определенный срок… Сейчас я мог бы настаивать на другом, но тогда у нас не было выбора. Мы принимали те условия, которые нам предлагали. Сейчас я указываю в контракте, что мне необходимо прилететь в Америку за десять дней до поединка. И другие бойцы обычно прибывают за такое же время: Вадим Немков, Олег Попов. Валентину требуется меньше времени на акклиматизацию, поэтому он прилетает позже. В Rings всё проходило ещё быстрее: прилетаешь сегодня, а уже завтра выходишь на бой. А в Pride, если память не подводит, давали два дня на подготовку: прилетаешь сегодня, завтра – разъяснение правил, послезавтра – взвешивание, а затем – бои.
— Вам никогда не приходилось задумываться о поездке на сбор в Америку?
— Нет, никогда не приходилось задумываться об этом. Даже не возникало подобной мысли. В моей семье все было благополучно. Я осознавал, что наши данные будут пытаться получить. Хотя к нам приезжали японские специалисты и фиксировали все тренировки. Тем не менее, их спортсмены не смогли найти эффективного ответа.
— Значит, это был ваш первый поединок с Мариной, старшей сестрой.
— Я планировал познакомить ее с Японией. Она работает врачом, и я очень ее люблю. Еще на первой стипендии я приобрел ей часы. Именно такие у нас взаимоотношения. Мне хотелось сделать для нее что-то особенное, поэтому я и организовал поездку в Японию. Оксана тоже полетела с нами. Ксюша моя позже заметила, что для Марины это стало серьезным испытанием — как только началось представление… А там было зрелище, превосходящее даже американские горки! Фейерверки, барабаны, музыка. Настоящее представление, шоу. Если в Америке поклонники посещали самые последние бои, то в Японии — всегда первые. Когда Марина смотрела это шоу, у нее на глазах появились слезы.
Ксюша сказала: «Когда назвали Рому, слезы обильно потекли по ее щекам. А когда ты вышел — ее глаза были просто полны! Слезы не прекращались!». Есть фотография из раздевалки, где она прижалась ко мне. Слезы у нее не утихали! Она сказала: «Ты такой молодец…». Ей было трудно подобрать другие слова, чтобы выразить свои чувства. Я благодарен сестре за это. «Мариш, ну что, я же победил, все позади, все хорошо», – сказал я. Но она еще долго не могла прийти в себя. Потом я спросил: «Ну что, поедешь на мой бой в Японию?». – «В Японию поеду, а на бой не пойду!»
— Однако ваша жена с достоинством переживала это.
— Нет… Она несколько раз посещала мои бои. Я однажды взял ее на Rings. Либо я дал ей камеру, либо кто-то другой. Так что она и бой толком не видела, и ничего не записала. Руки у нее дрожали… Она всегда меня поддерживала.
— С вами работала съемочная группа «Дарьял-ТВ». Выражаю им благодарность за проявленный интерес к поединку и за снятый важный материал. По их кадрам видно, что вы перед боем были уверены в себе: улыбались, казалось, вас ничего не волнует, и фотографировались с японцами на улицах.
— Я говорю детям, спортсменам: стремитесь не зацикливаться на предстоящих соревнованиях. В моей жизни я накопил огромный опыт. Однажды тренер мне сказал… К счастью, мне дано качество, позволяющее воспринимать информацию, отбирать необходимое и выделять главное. Так вот, в детстве я ехал на областные соревнования в Белгород. На автобусе. Сейчас у каждого есть машина, а тогда даже на автобусе было непросто добраться. Еду на автобусе, думаю о том, как буду бороться, как буду бросать соперника, удерживать его, как я одержу победу или, наоборот, потерплю поражение. Тренер это заметил и поинтересовался: «О чем ты размышляешь?» Я ответил, что думаю о том, как буду бороться с первым, со вторым, что он может быть левосторонним, а может — правосторонним. А он мне: «Никогда не думай перед соревнованиями о самих соревнованиях! Думать нужно было тогда, когда ты к ним готовился, когда отрабатывал броски, боролся. А сейчас ты просто перегораешь. Сейчас не думай об этом, прогоняй эти мысли. Сейчас постарайся отвлечься. Книгу почитай, в кино сходи». И я это воспринял, это услышал. После этого всегда перед соревнованиями стараюсь отвлекаться. Пришел, размялся, отработал, ушел. Даже нахождение в зале — это уже излишне.
Мне довелось пережить любопытный эпизод. Перед поединком я прибыл на арену, прилег и погрузился в состояние медитации. Мы с Кевином Рэнделманом и Марком Коулмэном оказались в одной раздевалке. Марк Коулмэн, как известно, является тренером Кевина. В Японии мы приезжали на арену задолго до начала соревнований. За нами подъезжал автобус уже около восьми-девяти часов утра, и к одиннадцати мы все были на месте. А бой был запланирован на вечер, после шести или семи часов. Таким образом, мы проводили весь день на арене. Я же просто прилег и закемарил. Судя по всему, Кевин был очень взволнован: он вставал, ходил по раздевалке, то и дело пинал шкафчики, совершал какие-то действия. Марк, как мне потом рассказали тренеры, сказал ему: «Эй! Что ты вытворяешь! Присядь, успокойся! Прекрати это! Посмотри на Федора! Бери пример с него!»
Пресс-конференции и взвешивания – неотъемлемая часть подготовки. Независимо от желания, бойцу предстоит встреча с соперником, и неизбежно возникает нервное напряжение. Однако, как только этот этап позади, необходимо от него избавиться. Важно также, чтобы команда оказывала поддержку, отвлекала и, например, рассказывала шутки.
— Вы перед боями в карты играли.
— В Pride я играл в карты, но как только узнал, что это не дозволено, перестал к ним прикасаться. Наша религия запрещает азартные игры, поэтому отказ от них не составил труда. Я читал книги [перед поединками] и общался с людьми.
— Александр Мичков делился со мной информацией о вашей любви к паркам развлечений, даже в дни, когда предстояли поединки.
— Да, я любил это. Однако не в день поединка, а после него. Ранее я брал выходной, и мы куда-нибудь уезжали. Чаще всего — к Фудзи. Там находится парк развлечений, в котором в то время были самые высокие и скоростные аттракционы.
— И вы там на самых страшных…
— Везде надо было пройти! (Улыбается.) У меня была такая черта характера – я всегда помогал другим, кто нуждался в этом, вне зависимости от того, готовы они были к этому или нет. Однажды мы с Денисом [Куриловым] поднялись на горку [на вагонетке]. Ее высота составляла 78 метров. Поднимаясь, можно было увидеть Фудзияму, и создавалось впечатление, что поднимаешься на ее уровень. Люди внизу казались очень маленькими, словно муравьи. При этом слышался характерный стук – тук-тук-тук-тук-тук. Он сказал, что ему страшно. А я ответил: «Что ты боишься? Мы поднимаемся на 78 метров, а сейчас всего лишь на 30!» – «Я закрою глаза…». Я начал говорить: «35… 40… 45…» – «А как ты знаешь?» – «Посмотри на указатели, они подскажут». Там была еще и горка, где можно было развить сверхзвуковую скорость, превышающую 180 километров в час, из-за чего уши закладывало.
«Агитация была весьма резкой: на хорватском флаге виднелись следы от солдатских сапог. Это вызывало неприятные чувства, ведь мне предстояло вступить в бой, а я был свидетелем подобного»
— Рекламный ролик вашего поединка с Мирко, смонтированный под музыку из фильма «Терминатор», фокусируется на его биографии, в частности, на войне в Югославии. Какие чувства вы испытали, увидев это? Почувствовали ли вы, как по коже побежали мурашки?
— Я увидел его незадолго до поединка. Нам же не демонстрировали подобное. Я также наблюдал, как меня представляли перед первыми боями в Pride: Красная площадь, эпоха застоя, солдаты, изучающие взглядом окрестности, деревня, скованная сильным морозом, дым, поднимающийся из каждого дома, некий съезд Компартии, где проходило единогласное голосование… Это сильно отличалось от того, что было у нас. Но именно так меня представляли. Что касается боя с Мирко… По какой-то причине руководство Pride тогда стремилось сделать его чемпионом. Я знаю, что был прямой эфир на Балканы. Из Хорватии прибыло 75 человек – именно преданных фанатов – чтобы поддержать его. И, конечно, зрителей настроили против нас. Я не был причастен к тому, что происходило на экране. Там была жесткая пропаганда – показывали, как сапоги какого-то солдата стирают о хорватский флаг. Это было неприятно: я выходил на бой, а видел все это.
На нашей стороне присутствовало около десяти человек, а также голландцы. Помимо них, кто-то еще из голландцев принимал участие, и эти голландцы присоединились к нам. Так небольшая эта группа смогла перекричать хорватских болельщиков, просто заглушив их. Моя жена Ксюша и остальные. И, безусловно, по мере развития событий поддержка зала перешла на нашу сторону.
Мы с Федором начинаем смотреть бой.
— Бой получился весьма интересным и значимым, — отметил Емельяненко. — Я до сих пор его вспоминаю… Сейчас я начну действовать с левой стороны, постепенно оказывая на него давление. Вскоре наступит момент, когда я замечу в его глазах страх. Я выставлю блок, и мы столкнемся лицом к лицу, последует мощный удар…
На 32-й секунде Мирко наносит сильный удар коленом в область подбородка, Федор парирует его ногой.
— Именно в этот момент я заметил его глаза, в которых читалась боль, — рассказывает Федор. — Хотя, признаюсь, и у меня самого на мгновение прозвенело в ушах! (Смеется.) Но я осознал, что это конец. В этот момент случилось какое-то душевное потрясение.
— Подобные удары ногами, которые вы продемонстрировали, в современном тяжелом весе встречаются нечасто.
— В настоящее время многие вещи не реализуются на практике, ограничиваясь лишь разговорами. К тому же, современный формат просмотра вызывает меньше интереса.
— Вы сначала попытались найти способы противодействия. То есть, всё же существовал план, предполагающий сопротивление?
— Необходимо действовать постепенно, продвигаться вперед. Безусловно, мои тренеры делали больший акцент на борьбе. Однако, когда я наблюдал за боем Мирко против Ибрагима Магомедова, я оценил дистанцию. То, что мы видим по телевизору, несколько отличается от того, что можно увидеть вживую. Я осознавал, что он позволяет сохранять дистанцию, с которой я смогу его достать. Я постоянно сближался, оказывал давление, продолжал давить. Встречал очень мало бойцов, практически не встречал, которые способны действовать на отходе. Как правило, все либо идут вперед, либо стремятся, чтобы соперник находился перед собой. И тогда я понял, что Мирко не может работать на отходе.
Необходимо придерживаться агрессивной тактики. Именно такой план мы разработали с Йоганом. Йоган является тренером четырехкратного чемпиона К-1 Эрнесто Хуста. Поэтому мы обратились к нему лично для получения рекомендаций по тактике и подготовке к поединку. Важно держать руки в поднятом положении и оказывать постоянное давление, уходить влево, избегать его ног и продолжать давить.
У Мирко была своя тактика, основанная, безусловно, на ударах ногами. Он тщательно готовился к нанесению ударов ногами. Даже его работа руками часто была направлена на подготовку к ударам ногами. Я заметил, что он переходил к серийным ударам лишь тогда, когда соперник начинал пропускать и переходил в оборонительную позицию. Его удары ногами, безусловно, отличались силой.
Бой длился почти три минуты. Федор наносит мощные удары коленом в область туловища.
— План нанесения удара по печени не увенчался успехом, однако это был один из рассматриваемых вариантов (удары руками в корпус, а не коленями. — Прим. «СЭ»), — это случилось, — отмечает Емельяненко. — Эрнесто Хуст однажды одержал победу именно таким способом, пробив в печень рукой. Мы настолько интенсивно отрабатывали удары в область печени, что моя рука начала уставать. Я уже не мог наносить удары, а Йоган подбадривал: «Бей! Бей! Бей! Бей!»
— В настоящее время распространено мнение о нецелесообразности тренировки ударов в печень, поскольку они редко приводят к нокауту.
— Разумеется, это не так. Необходимо владеть всеми техниками, включая удары в печень. Даже если я одержу победу в одном бою, нанеся удар в печень, это будет значительным достижением. Я обучал своих учеников приемам, позволяющим контролировать противника. Так, Вадим выиграл бой, применив рычаг (у Юлиуса Англицкаса кимурой в Bellator. — Прим. «СЭ»). Я делился этим опытом неоднократно. Меня не привлекают к работе, не дают возможности для развития. Возможно, считают, что сейчас актуальны позиционные бои. Но зачем ввязываться в длительную схватку, когда можно одержать победу досрочно? Вспомним бой Вадима с Прохазкой: тогда он применил рычаг в неправильном направлении. Я заранее говорил: «Ребята, вам необходимо отработать технику приема до автоматизма, чтобы исключить путаницу со сторонами». То есть, если рука будет потянута не в ту сторону, ничего не получится. И вот Вадим применил рычаг, повернув руку Прохазки не в ту сторону. Если бы он сделал это правильно, бой был бы окончен немедленно.
Необходимо развивать универсальные навыки. Сотрудничество с вами станет сложным, если противник не сможет предсказать ваши действия. Если вы владеете приёмами, позволяющими наносить удары в лежачем положении, ломать суставы и проводить удушающие захваты, вот подходящий момент — наносите удар, ломайте, души́те. И в стойке нужно обладать достаточной подготовкой, чтобы уверенно противостоять бойцу уровня призера Гран-при К-1.
— Я понимаю, что вы испытываете сожаление из-за того, что не смогли изучить технику массажа ног настолько глубоко, как вам бы хотелось.
— Да, я не владею этими тонкостями, у меня нет такой интуиции. Я побеждал в самбо, используя болевые приемы на ноги. Это не ММА, а самбо. Кстовская школа считается одной из сильнейших в России по болевым на ноги. Я был удивлен, когда выяснилось, что один из ведущих бойцов [из кстовской школы] – не буду называть имя – не знаком даже с половиной тех техник, которыми я владею. Он начал задавать мне вопросы: «А как выполняется вот это? А как вот то? А как вот здесь?» Хотя я и не являюсь экспертом в этом вопросе. Но я посещал Екатеринбург, чтобы получить новые знания и опыт. Николай Зуев работал с нами, Андрей Копылов внес значительный вклад. Спасибо ребятам. И, конечно, Александр Сергеевич Федоров много времени уделил нашей подготовке. Я старался усвоить все, но не ощущал того самого чувства [при выполнении болевых на ноги].
— Александр Федоров — личность, вызывающая восхищение. Он поднимался по канату, чтобы попасть в свою квартиру. Для поклонников самбо он стал настоящей легендой.
— Мы провели немало времени с Александром Сергеевичем, он много с нами шутил и играл. Сергей Харитонов был там. Я как раз готовился к бою с Ногейрой. И перед другими поединками мы с Сергеем ездили туда. Александр Сергеевич отдавал очень много, он был настоящим авторитетом в этом деле. Однако в ММА у нас было не так много опыта. Во-первых, без специальной одежды. Во-вторых, было очень жарко. Это уже совсем другой уровень нагрузки. Но я многому научился у Александра Сергеевича. Спасибо ему большое. Есть забавная история, которую он нам рассказывал. Когда Александр Сергеевич выступал на чемпионате Советского Союза, его решение было оспорено, и он занял третье место. И он произнес… нецензурное слово. В общем: «Я вам через год покажу!» И ровно через год он одержал победу над всеми соперниками. Есть фотография, на которой он стоит на пьедестале, заняв первое место, с медалью, а второе место – со сломанной рукой, третье место – на костылях. Именно так он их и травмировал. Его подопечные – Николай Зуев, Андрей Копылов, борцы, которые с ним занимались, говорили, что в схватке с ним необходимо было сдаваться, пока ты находишься в полете – он уже ломал, и когда человек приземлялся, его суставы уже хрустели. Николай Зуев в Екатеринбурге построил замечательный спортивный комплекс, а затем судебные разбирательства его подточили… Человек был поистине уникальным.
На отметке 02:57 на секундомере Кро Коп нанес хай-кик, который не достиг цели. Федор перехватил ногу противника и повалил его, однако сам оказался за пределами ринга.
— Пожалуй, если бы вместо ринга здесь была клетка, то, вероятно, я оказался бы в более выгодном положении.
— По моему мнению, это ринг. Такие установлены правила. (Улыбается.)
— Я хотел сказать следующее: мои выступления на ринге были гораздо более успешными, чем в клетке. В ринге я одержал ряд побед, если не считать первую встречу с Кошакой.
— Нет, такого не случалось, чтобы мы оказывались рядом с канатами. Когда возникала необходимость, я и в клетке работал. Там, где требовалось, я появлялся.
— Это значит, что адаптация к боям в клетке в Strikeforce не вызвала у меня особых трудностей?
— Безусловно, в клетке присутствуют определенные нюансы, однако я их исследовал и адаптировал под свои нужды. У нас не было собственной клетки, но мы занимались тренировками возле стены.
— По всей видимости, речь идет о питерском клубе Red Devil, где мы и выступали.
— Я там был всего один раз, там проходила борьба. А еще, когда приезжал Жером Ле Баннер. Помню, мы с ним пробежали по улице, и он, бедняк, совсем выбился из сил. И чуть-чуть поборолись. Тогда он сказал: «Мне нужна баня и массаж, больше не могу тренироваться». Хотя мы и не тренировались особенно усердно.
«В Старом Осколе мне был доступен только один человек для тренировочных схваток по самбо и дзюдо, и его вес составлял 71 килограмм…»
04:25. Кро Коп наносит мощный удар левым прямым. После этого хорват выполняет хай-кик. Нога задевает голову Федора, что приводит к образованию рассечения. Затем Мирко бьет рукой, но Емельяненко отбрасывает его и оказывается сверху в партере, где занимает выгодную позицию. Федор не позволит сопернику подняться до окончания раунда. Он будет работать сверху и попытается выполнить прием «Север-Юг». Первый раунд отдается Емельяненко. Во втором и третьем раундах Филипович продемонстрирует явную усталость и потерпит безоговорочное поражение. В первые пять минут первого раунда он выложился на максимум.
— Я заметил это позже, просматривая запись, когда моя нога получила травму (после левого прямого удара Кро Копа. — Прим. «СЭ»). Однако я бы не сказал, что это событие произвело на меня сильное впечатление или заставило переосмыслить что-то. Перевод произошел как бы сам собой. Он оказался в невыгодной позиции, и я воспользовался этим. У меня даже возникла мысль присесть ему на ногу. Кровь действительно потекла, но не с головы, а из носа. Потом появилась версия, что он якобы сломал мне нос, но это не так, он не причинил ему перелома, просто потекла кровь. Он проявил себя хорошо, умело защищаясь внизу. В то время он тренировался с Вердумом и приобрел навыки борьбы в партере. Я контролировал ситуацию, выбирал удобную позицию, но было непросто нанести ему какой-либо ощутимый удар.
— Ваш финальный раунд в эпоху Pride, безусловно, является классикой.
— Я потратил немало времени на отработку ударов по манекену. Когда я начал заниматься единоборствами, я сразу же сосредоточился на ударной технике. Разумеется, на тот момент у меня ее практически не было. Кроме того, я изучал самбо. И в первые два-три месяца у меня возникло ощущение перегрузки информацией. Я не понимал, какие действия предпринять. Да, я контролировал ситуацию, занимал выгодную позицию, но что потом? Я начал работать с Михаилом Илюхиным, с другими бойцами. И, как бы это выразить… Я запоминал приемы, которые на мне отрабатывали. Никогда не происходило так, чтобы мне демонстрировали какое-то конкретное действие. Никогда не было такого, чтобы мне подробно объясняли. Мы тренировались в зале Волк-Хана, где занимались дагестанцы и Михаил Илюхин, но мне никто ничего не объяснял.
Я лично прошел через все это, испытал на себе. По сути, я прочувствовал это на опыте. Поэтому мне не требовалось объяснять или что-либо говорить во время поединка. Я действовал инстинктивно, мгновенно принимая решения и нейтрализуя противника.
В партере я владел ударной техникой, и в Туле мне не было равных. Мы использовали бросковые чучела, применяемые борцами, самбистами и дзюдоистами, как снаряды для отработки ударов. Так я понял, что необходимо уметь работать на любой дистанции, наносить удары даже из крайне неудобного положения. Никто не обучал меня этому, я просто выкладывал чучело и начинал тренироваться.
В Старом Осколе у меня не было возможности для соревнований и совместных тренировок. В сборную России по дзюдо и самбо я попал благодаря Александру Зубову. Он весил 71 килограмм и был моим единственным спарринг-партнером. Саня Емельяненко посещал тренировки непостоянно, его присутствие было эпизодическим. А вот Зубов Саня всегда приходил на занятия, и мы с ним работали. Фактически, у меня был только один спарринг-партнер. Я благодарен Сане за это. Именно так я оказался в сборной России. Мой ум был сосредоточен на работе.
— Но вы же еще и на сборы ездили.
— Были и сборы, однако и там особого прогресса не наблюдалось. Выражаю благодарность Валерию Ивановичу Вострикову. Он проявил ко мне расположение и оказал значительную поддержку. В то время он руководил молодежной сборной, я к тому моменту уже не входил в её состав. К сожалению, не было тренера, который бы подробно разбирал технику. Владимир Михайлович Воронов не был специалистом по технике. Он мог быть требовательным. А я старался усовершенствовать технику, как мог. В этом направлении начали работать мои мысли. Просмотрел запись – и приступили к тренировке.
Я освоил ударную технику. Когда я пришел в зал бокса, там оказались Александр Васильевич Мичков, Николай Николаевич Булгаков и Михаил Гала. Михаил, безусловно, проявил себя как отличный помощник. Его удары отличались особой силой. Ринг, на котором мы тренировались, был довольно небольшим. В девятом училище мы занимались на этом рингу, и бег по нему был настолько интенсивным, что ноги несли меня, словно птицу. Безусловно, важную роль играли советы Николая Николаевича. Михаил поддерживал меня слева и справа, я уклонялся, надеясь, что если не вижу его, то удар не достигнет меня. Николай Николаевич говорил: «Федор, не беспокойся. Удар – это как муха: села и улетела». Но я думал: «Боже мой, на меня обрушиваются бетонные мухи!» Михаил, несомненно, обладал выдающейся скоростью. Он двигался – и продолжает двигаться – очень эффективно. Я считаю, что это талантливый боец, которому не позволили полностью раскрыть свой потенциал, он оказался вовлечен в политические интриги отдельных лиц. Именно с ним я прогрессировал и достигал вершин в ударной технике.
Придя в зал бокса, я уже имел разряды МСМК по дзюдо и самбо. Я делал дыхательные упражнения и бегал, чувствовал себя в хорошей форме. Однако Михаил Гала, увидев меня, попросил сесть, объяснив, что необходимо раскручивать плечи, задействовать руки и наносить удары, чтобы почувствовать работу корпуса. И уже через двадцать секунд я ощутил сильную скованность, хотя предстояло проработать три минуты. Первые тренировки сопровождались сильной усталостью. Я выполнял разминку, но это была совершенно новая, непривычная нагрузка.
Это существенно нарушает привычный ритм – чередование положения стоя и лежа. Именно в таком формате я и работал большую часть времени, особенно в тот период. Я поработал в партере, затем встал в стойку – наносил удары, находясь в положении лежа, или снова вставал в стойку. Постоянное изменение позиции – смена положения стоя и лежа, борьба и ударная техника.
Я сказал Сане Зубову: «Сань, сними кимоно». Я давал ему накладки и позволял бить меня, как ему заблагорассудится. Он мог бить, бороться, делать всё, что пожелает. Но я сам не имел права наносить ему удары – я его удерживал. Со временем я освоил такую технику связывания, такую работу, которая позволяла избежать ударов. Исходя из этого, я стал выполнять переводы, перевороты, рычаги, удушающие приемы. А в Туле я уже приобрел необходимый опыт. Там находилось около 15 дагестанцев. Михаил Илюхин.
— Волк-Хан.
— Волк-Хан со мной не работал особо.
Во время просмотра поединка с Кро Копом Федор отметил ряд деталей, которые сложно увидеть неподготовленному зрителю.
Момент 1. Завершение второго раунда, борьба в партере. «Сейчас он крепко схватит мою руку своей рукой. Чтобы вырваться, я опущу ее, перекрою коленом, освобожу свою руку и нанесу удар. Моя рука станет свободной, а он окажется полностью беззащитен, поскольку его рука зафиксирована под моим коленом, и для защиты ему потребуется вытащить ее».
Во втором раунде Федор начал атаку, сократил дистанцию, однако Мирко допустил его проход, оказался позади, но Емельяненко неожиданным образом повалил хорвата на пол и вновь занял доминирующую позицию. Как признался Федор, ему сопутствовала удача, так как он смог зацепиться за перчатку Филиповича. «Это совершенно новый прием, не имеющий аналогов. Чувствуется напряженность, ощущение использования каждого момента. Я хотел совершить движение в одну сторону, но оно вышло непредсказуемым, и даже возникло ощущение потери равновесия. Если бы моя рука не была защищена перчаткой, она бы соскользнула. Я говорю своим ученикам, что для тренировок лучше снимать футболки и работать в трусах – чтобы максимально приблизиться к условиям реального боя. Даже футболка создает дополнительное сцепление. Поэтому я рекомендую снимать футболки, так как плотность поверхности сильно отличается. Единственное, что позволяет хоть как-то зацепиться – это накладка. Без нее я бы не удержал руку».
В третьем раунде, после третьего раунда, Мирко готовился к нанесению хай-кика, однако Федор оказался быстрее и нанес удар лоу-киком по его опорной ноге. «Я искренне доволен, что эта комбинация удалась! Я намеренно сдвигаюсь навстречу сопернику, позволяя ему нанести хай-кик, а затем наношу удар под его опорную ногу, отбрасывая его к канатам. Это вышло очень эффектно. Каждый раз, когда я показывал эту технику ребятам, результат был впечатляющим. При точном попадании можно повредить мышцы, так как он стоит на одной ноге, и все его мышцы находятся в максимальном напряжении».
— У Сурена Балачинского, двукратного чемпиона мира по самбо, не сложилась карьера в смешанных единоборствах.
— У Сурена была неверная стратегия. В Японии самбо окутали ореолом таинственности, будто это нечто, что интересует спецслужбы… Однако ему не предоставили эффективной техники. Совсем. Ему просто внушили: «Сура, ты чемпион! Ты чемпион мира по самбо, а значит, ты победитель везде!» Мы впоследствии обсуждали это с Суреном… Он напоминал борца бесконтактного карате, лишь взмахнул воздухом и вышел против Валентина Оверима. Оверим прижал его, наносил удары, продолжал избивать, а затем начал жёстко воздействовать на Сурена.
— Но как самбист Сурен — это величина.
— В спортивном самбо — бесспорно. Он стал победителем на двух мировых первенствах.
— Он же и у вас выигрывал.
— Да, но несколько раз я получал ранения в столкновениях с Суреном. Я представлял Старый Оскол, а он — Москву. Меня нередко прихватывало. Я покинул бои из-за отчаяния. В моей жизни появилась семья, родилась дочь. Тогда у моей жены порвались сапоги, и я был в растерянности, потерял надежду. Мама помогла ей, купив новые сапоги. Но потом моя дочь Маша заболела. И именно тогда я начал задумываться, что и как делать, начал искать выход. Я стал искать дополнительные возможности для заработка. Бои только начинали набирать популярность в России. Мне стало известно, что бойцы выезжают в Японию. Благодаря стечению обстоятельств меня заметили. Акира Маэда приехал в Екатеринбург и нуждался в новых силах. Меня привезли к нему на просмотр. Сурен и я устроили зрелищное шоу бросковой техники — поднимали друг друга высоко, эффектно падали. На смотре было много разных ребят, но Маэда сказал: «Беру этих двоих сразу!» С Суреном мы разошлись по разным путям. В начале своей карьеры я посещал зал бокса и стал изучать этот вид спорта с самого нуля.
— С кем сложнее всего было установить оптимальное расстояние во время поединка?
— Лежа, стоя?
— Стоя.
— Стоя — и не знаю что сказать. Но в целом, мне было непросто в дебютном поединке в Pride против Сэмми Шилта. Он в партере настолько надежно фиксировал мои руки, что мне требовалось каждый раз высвобождать их. Я не мог просто извлечь их, выдернуть. Мне приходилось каждый раз поднимать руки вверх, там размыкать хватку и затем пытаться действовать. Я осознавал, что если бы я оборонялся пассивно, нас бы подняли в положение стоя. А в стойке он был вполне силен. Я чувствовал, что в стойке можно было бы избежать… Простите! (Улыбается, прикрывает рот.) Это спортивные термины!
— Как там у вас говорят… «Береги кокос»?
— «Чей кокос крепче».
— Да, точно, Кирилл Сидельников рассказывал.
— Это касалось непосредственно его. Дело в том, что был период, когда он выходил на замену, в бой. Проходил среднюю дистанцию и начинал обмениваться ударами — кто кого пересилит. В конечном итоге челюсть Кириллу была сломана.
Затем он подумывал о том, чтобы прекратить занятия единоборствами. Я убедил его не делать этого, умолял. «Кирилл, пожалуйста, давай, я тебе помогу». В конечном итоге мы решили принять участие в чемпионате России по самбо. К счастью, жеребьевка сложилась благоприятно. Кирилл и я оказались в одной подгруппе и должны были встретиться за право выхода в финал. А в другой подгруппе выступал Саня Емельяненко, брат, и Дмитрий, хороший парень, который тоже не раз участвовал в поединках…
— Заболотный?
— Да, Заболотный. Я лично выводил Кирилла на ринг, и он одержал победу в первых двух боях. Он испытывал страх и хотел прекратить заниматься этим. Я спрашивал его: «Чем же ты займешься? Есть ли у тебя возможность уйти из этого?» — «Ну, я буду…» Я не буду вдаваться в подробности. Так вот, я буквально взял его за руку и, скажем так, убедил продолжить. Я был вынужден отказаться от боя за выход в финал из-за травмы руки. Тогда Кирилл вышел в финал, где его соперником был его собственный брат, Александр. В том же году Кирилл отправился на чемпионат Европы и чемпионат мира. Он завоевал золото на чемпионате Европы, а на чемпионате мира не помню – либо выиграл, либо занял второе место. На одном из этих чемпионатов он получил легкую травму в бою с болгарином. После этого его жизнь начала налаживаться. А он хотел просто бросить все и заняться… предпринимательством.
— А с Александром у них настоящий бой был?
— Нет. Два месяца назад у Кирилла была сломана челюсть, и я попросил Саню не прибегать к насилию. У нас тогда отношения были еще относительно нормальными. Они едва не подрались, и Кирилл отступил. Понятно, что если бы Саня применил силу, Кирилл получил бы серьезные травмы, возможно, несовместимые с жизнью. Благодарю Саню, он проявил благоразумие и согласился прекратить конфликт».
«Он заявил японцам: «Если вы снова будете представлять меня как украинца, я больше не приеду к вам!»
— Главный поединок в UFC состоит из пяти раундов, длительность каждого из которых составляет пять минут, тогда как в Pride Fighting Championships применялась система из десяти, а затем двух пятиминутных раундов. Вы не проводили боев по пятираундовой системе, однако у вас был опыт участия в поединках, длящиеся двадцать минут, с первым раундом, занимающим десять. Расскажите, какие ощущения вы испытывали во время таких схваток.
— Для меня первостепенной задачей было войти в нужное состояние, подобно тому, как паровоз набирает скорость. Как только он достигал нужной скорости, он продолжал движение вперед, и вперед, и вперед. В топку подкладывали уголь – и он приводился в действие. Так же поступал и я. Необходимо было войти в рабочий ритм. На разминке я активировал свои ресурсы, затем немного расслаблялся перед стартом, а во время поединка — все шло как по маслу. Сложно объяснить, что именно происходило… У меня был значительный резерв, очень большой. Я бегал по сорок минут, по часу. Это была разминка. Помимо этого, я выполнял специализированные упражнения, причем очень много. Я много времени уделял борьбе и боксу. Также я много работал с мешками. Я мог бить по этой цели часами. Если раунд длился десять минут, то я работал по десять минут. Десять, десять, десять, десять, чтобы у меня впоследствии был запас. Я наносил удары и наносил удары, и под моими ногами образовывалась большая лужа. Затем я поднимал чучело, оттаскивал его в сторону, продолжал бить, снова лужа, снова оттаскивал. Таким образом, я мог сменять местами большое количество таких целей. Эти чучела иногда даже рвались.
— После первого раунда Мирко выглядел уставшим. Было заметно, что его силы на исходе?
— Я не предвидел этого. Но когда он начал отступать — будем говорить так, — это послужило для меня своеобразным толчком. Я начал двигаться вперёд, только вперёд. Напор, давление. А всё началось именно с того удара. Что-то произошло такое, что…
— Уверенности вам это добавило?
— Уверенность — это громко сказано…
— Просто хорошее начало боя.
— Да. Я его лишь заметил. Важно наблюдать и действовать в соответствии со своим стилем.
— Вы помните, что именно сказал Владимир Воронов во время первого перерыва?
— Я не припомню. К тому же, я не уделяю этому особого внимания, поскольку для меня главное… Разумеется, я учитываю замечания тренеров. К счастью, у меня были Владимир Михайлович и Александр Васильевич. Васильич обычно кричал: «Дергай! Дергай!», подсказывал какие-то комбинации. Потому что до этого, в Rings — как можно было услышать — мне давали подобные наставления: «Федор, за родину! За дочку! За жену! Ты мужчина!» Я нахожусь в бою, у меня поединок, и мне нужны идеи. Даже в перерывах не было времени для таких подсказок. Что это за совет? «За родину! За дочку!»
— Настрой ментальный, моральный.
— Прошу прощения, но это, вероятно, необходимо сделать до начала поединка. А сейчас мой мозг работает в противовес его. И мои тренеры должны видеть, что может сработать. Я знаю, на что способны мои подопечные. И когда Вадим сражался с Бейдером, я заметил, что Бейдер уклоняется. Вадим наносил удары дважды, дважды, но продолжения не было. Я сказал: «Вадим, он постоянно уклоняется в одну сторону. Тебе нужно добавить полубоковой удар снизу, или нанести удар ногой». И так и произошло. После мощного удара ногой все закончилось.
— У Вадима арсенал богатый.
— К счастью, Вадим отличается от остальных. Главное в нём то, что он внимателен. Когда я обращаюсь к нему, он откладывает текущие дела и слушает. Он не возражает и не ищет оправданий, как иногда делают другие, даже из нашей команды. Вадим старается понять меня, молча воспринимает информацию, выполняет задачу, учитывая мои рекомендации, и затем уточняет, правильно ли он понял. Вадим, безусловно, трудолюбивый человек, но умение слушать — одно из его самых значимых достоинств.
— И где можно найти наиболее комфортные перчатки для состязаний?
— В Rings. Они показались мне весьма удобными. Эта резиночка… Они идеально подходили по размеру к пальцу.
— Остались они у вас?
— Нет, ничего не сохранилось. В Pride была дефектная перчатка. Вероятно, из-за этого и сломался палец. Этот дефект, как и в других организациях, где я выступал, был заметен. Там большой палец не находился под должным контролем. А в Rings перчатки были безупречны.
— На тейкдауны вы заходили через удар.
— Да, безусловно. Даже незначительное касание приводит к нарушению. Если вы хоть немного задеваете противника, это вызывает сбой в зрении и небольшую тряску мозжечка, на мгновение дезориентируя человека. И этого короткого промежутка времени достаточно, чтобы продолжить нападение.
— А если, скажем, в стиле Хабиба — вместе? Или подобно Чимаеву?
— Я не специалист по вольной борьбе. Да, я когда-то побеждал в областных соревнованиях по вольной борьбе, но я не являюсь борцом вольного стиля. Даже когда я занимался самбо и дзюдо, я предпочитал прямую стойку, не сгибался. И мне не по душе открытые попытки захвата ног, так как грамотный противник может этим воспользоваться. Мне больше нравилось атаковать корпус.
— В 2004 году на вас была красная футболка с изображением орла…
— Это не моя, это японцы делали.
— В России тогда никто не ставил под сомнение… Позволю себе прямое высказывание: этот орел вызывает ассоциации с орлом, использовавшимся в период Третьего Рейха.
— Я не имел к этому никакого отношения, они занимались этим самостоятельно. В ответ на мои вопросы мне говорили: «У нас в Японии свой образ мышления». Это проявление гордости. И я не вмешивался в это. Эти вопросы решались без моего участия.
Я выступал против них. В первых двух боях [в Pride] они вывешивали украинский флаг. Я обратился к ним с вопросом: «Зачем украинский флаг? Вы что, потеряли рассудок? Я из России, я всю жизнь был россиянином». — «Но вы родились на Украине». — «И что из этого следует? Да, я родился на Украине, но я русский, у меня [российский] паспорт, я всю жизнь прожил как россиянин». — «Хорошо, мы изменим это». И вот второй бой – с Хитом Хиррингом, и они снова выставили украинский флаг. Это было, по-моему, в 2002 году. Я заявил им: «Если вы еще раз поднимете его – я больше не приеду к вам». Они меня услышали.
— Бывало ли у вас серьезные тренировки с Игорем Вовчанчиным?
— Нет, никогда. К тому времени он уже начал сбавлять обороты. В ходе нашего разговора он отметил, что его прежний запал иссяк.
— Уже на следующий день улетели в Россию?
— Нет, я всегда брал еще день, чтобы приобрести что-нибудь, например, подарки.
— Что болело после боя?
— Ноги болели, и очень сильно. Похожая проблема была и после поединка с Монсоном. Ночью я не мог пошевелиться. Боль усиливалась по нарастающей, и главное — стараться не двигаться.
«В возрасте от 25 до 30 лет я чувствовал, что с любым соперником справлюсь, пересилю его. Но после тридцати – словно что-то щелкнуло…»
— Недавно Мирко выразил мнение, что сильнейшие спортсмены Pride не были бы слабее современных бойцов UFC. Что вы думаете об этом?
— Я полагаю, они бы не согласились. Более того, это было бы гораздо увлекательнее. Мне представляется, что современный ММА не столько прогрессирует, сколько откатывается назад. Предположим, я намеревался применить болевой или удушающий прием. Я чувствовал себя уверенно в подобных ситуациях, находясь в них в любой момент. Обычно я стремился занять удобное положение, чтобы избежать ненужных сложностей. Тем не менее, когда во время схватки с Марком Коулмэном оказался внизу, я сумел провести болевой снизу. А в настоящее время позиционные поединки – характеризуются удержанием позиции. Сейчас, как правило, бои не завершаются досрочно, а бойцы стараются доминировать на протяжении всего поединка.
— Том Аспиналл завершает свои поединки нокаутами в начале раундов. Франсис Нганну обладает невероятной силой. Алекс Перейра…
— Вы выбираете ударников… А вот лежа… Обратите внимание на статистику Ногейры. Или на мою — посмотрите, сколько у меня побед, одержанных удушающими приемами, болевыми и нокаутами. Даже Мирко — все знали о его ударе ногой, но соперники все равно попадались на него. Ну… Я не такой глубокий специалист.
— Это означает, что состояние ударной техники не ухудшилось, однако в работе в партере наблюдается откат назад.
— Положение стоя действительно не ухудшилось, а в некоторых моментах даже улучшилось. В то время мне казалось, что Миша Гала неплохо справляется в партере. Я не пытался его переносить, конечно же. Я стоял с Денисом Лебедевым, с мастерами, с международниками. В стойке я не проигрывал Мирко. Ногейре не смог меня победить в партере, хотя я и ему доставил неприятности, но у меня была другая стратегия на этот поединок. В других боях я действовал так: когда представлялся шанс, я стремился его реализовать. Я не стремился удерживать позицию сверху и наносить удары, а старался уловить момент, почувствовать его и завершить бой досрочно.
— Возникал ли у вас, как вы предполагаете, из-за накопленных травм, стремление любой ценой поскорее завершить поединок?
— Да, после поединка с Гарри Гудриджем у меня возникли трудности с пальцем, и в нескольких боях я сознательно избегал активного использования правой руки, например, в противостояниях с Марком Коулмэном и Кевином Рэнделманом.
— Сейчас время Pride, а я больше симпатизирую Strikeforce. Поединок с Дэном Хендерсоном – вы тогда не выглядели как обычно. И бой с Бреттом Роджерсом – казалось, вы стремились отправить его в нокаут немедленно.
— В тот момент имели место определенные обстоятельства…
— Да, я упоминал, что роды у моей жены были сложные. Это было во время подготовки к поединку с Хендерсоном.
— Тяжелым выдалось не только вынашивание беременности. В каждом кабинете, куда мы обращались, врачи настойчиво предлагали сделать аборт. Теперь я понимаю, что это имело и духовное значение. В то время мы занимались строительством храма, в котором помогали наши друзья и близкие, включая Дениса Курилова. И все три наших неудачи пришлись именно на этот период – на время беременности и строительства. Поэтому для меня это кажется вполне закономерным, это еще и духовная борьба. Я сейчас смотрю на это с духовной точки зрения… Вам, вероятно, будет сложно понять. (Улыбается.) Я отчетливо ощущаю приближение ответных действий со стороны противника. Стоит мне что-либо предпринять, как немедленно получаем отклик. Я не буду вдаваться в подробности, но у нас есть определенные совместные действия с друзьями, например, с Денисом. И сразу же… Как только мы завершаем какое-либо задание, мы получаем ответ.
— Вы согласны с тем, что с возрастом, уже после периода выступлений в Pride, ваша ударная мощь возросла? В Pride вы не добивались однопанчевых нокаутов, а впоследствии они стали появляться. Орловский был повержен, Роджерса отправили в нокдаун, а затем последовало еще несколько нокаутов…
— Нет. Я и к поединку с Орловским готовился как следует. Просто сложились обстоятельства, которые помешали мне выйти на схватку.
— Ваши лучшие результаты приходятся на период соревнований Pride.
— В возрасте от 25 до 30 лет я ощущал в каждом поединке, что смогу соперника полностью доминировать. Я видел это у Валька, у Валентина Молдавского. Когда он выходил на ринг, казалось, что его невозможно остановить, что продолжительность раунда – будь то 5, 10 или 30 минут – не имеет значения, он всё равно сломит противника. Я говорил ему об этом. С годами приходит опыт, совершенствуется техника, но после 30 лет произошел переломный момент. Сначала я отмахивался от этого, отрицал, что это возможно, а затем в 35 лет последовал еще один такой момент. И до сих пор я продолжаю это делать! Но я осознаю, что сейчас во мне осталось лишь небольшая часть от того, каким я был раньше. Удивляются, когда я делаю четыре выходы [силой на турнике], а раньше я выполнял их пять раз без проблем! Понимаете, о чем я говорю? В 23, 24, 25, 26 лет. Затем сломал палец – и перестал залезать на канат, стал делать это реже… Хотя подтягивался много.
— Но по возвращении в 2015 году перед вами стояли наиболее сложные задачи. Если бы вы заключили контракт с UFC, то ваша цель была бы завоевание титула чемпиона UFC.
— Задач было много, и они остаются масштабными. Не хватает лишь топлива. Конечно, я еще подшучиваю над соперниками, общаюсь с ними. В ЦСКА есть Даниил, многократный чемпион России среди молодежи. Я рад, что могу с ним стоять на линии, чувствую себя относительно уверенно. Но это не то, что было раньше.
