В заключение 2024 года жизнь Матвея Бардачёва резко изменилась. Вместо возможностей проявить себя в основном составе «Зенита» и борьбы за место в Высшей футбольной лиге в составе «Урала» ему пришлось столкнуться с серьёзным заболеванием. В беседе с «Чемпионатом» защитник молодежной сборной России впервые поведал о произошедшем. Далее – о риске для жизни и спортивной карьеры, переживаемых психологических трудностях и посещении церкви.
«В «Урале» могут допустить ошибки, однако они не столь существенны, как те, что были выявлены в публикациях Вернблума и Тикнизяна об «Ашане»
— Как вы оцениваете свой прогресс за последние полгода? Вы удовлетворены достигнутыми результатами?
— Мое попадание в основной состав «Урала» с первых игр – скорее случайность, чем заслуга. Совпало несколько факторов, в том числе и то, что один из ключевых игроков команды ( Егор Филипенко. — Прим. «Чемпионата») получил травму на одной из предсезонных игр, затем в недельном цикле меня включили в стартовый состав, после чего последовали три неплохих матча. Именно тогда я и закрепился в основном составе. Первая игра против «Шинника» не была моей лучшей, но во втором и третьем матчах мне удалось проявить себя, а наша команда одержала победу. Полагаю, это также повлияло на мою роль в «Урале».
— Какое впечатление произвела на меня первая часть чемпионата?
— Я не считаю голы своей основной задачей, поскольку это не моя главная компетенция. Неважно, сколько мячей я забиваю, важно, чтобы все осознавали, что такой результат не сможет быть устойчивым. Встречается немного примеров, когда защитник регулярно поражает ворота соперника. Следует обращать больше внимания на действия в обороне. Я понимаю, что ещё молод, и допускаю ошибки. К счастью, как предыдущий тренерский штаб, так и нынешний замечают это и разъясняют на теоретических занятиях. Однако по сравнению с моей предыдущей арендой в «Урал» заметен прогресс. Раньше я допускал больше ошибок, и соперники часто забивали из моих позиционных уступок, а сейчас, благодаря возрасту и другим факторам, ситуация улучшилась. Но мне кажется, мой прогресс несколько преувеличен, я бы сказал, что всё развивается постепенно.
— Легко адаптировался к позиции ключевого участника коллектива?
— Я выступал за «Зенит», за его академию, молодежную команду и «Зенит-2», поэтому знаю, что место в стартовом составе зависит от твоей игры, нужно работать на полную мощность каждый день. Тренерский штаб оценивает результат – если ты способствуешь его достижению, то выходишь на поле в основном составе. Несколько неудачных игр – и тебя заменят. Не существует гарантий, что я автоматически являюсь игроком старта и останусь на этой позиции. Практически на любой позиции в составе это не так.
— Какую помощь оказала вам Силвие Бегич?
— Ясно, что перед нами опытный футболист, подобные были и в «Зените». Он всегда готов подсказать и разъяснить тактические недочеты. Силвие также оказывает влияние на мой прогресс и игру.
— Он может «напихать»?
— Да, конечно, это каждый может (улыбается).
— Ты адекватно воспринимаешь происходящее? Неужели нет ощущения, что к более молодым сотрудникам относятся более снисходительно в данном вопросе?
— Скорее, это закалка. Если ты участвуешь, то должен соответствовать общему уровню. Поэтому при ошибках могут отреагировать более резко, учитывая твою молодость.
— Вернблум довел Тикнизяна до слез, заявив, что вместо футбола ему предстоит работать в «Ашане.
— У нас подобного не происходит. Важно сохранять спокойствие и не изолироваться от ситуации. Такая реакция только усиливает негативные эмоции, что не является продуктивным подходом. В некоторых случаях можно внести коррективы, но они должны быть полезными и конструктивными: указать на недочёт, поддержать, не стоит принижать. Однако, мы не доходим до крайних ситуаций, подобных тем, что описаны у Вернблума в связи с «Ашаном.
— Что скажете о вашей высокой результативности? Вы проявляете себя не только в составе «Урала», но и отличаетесь в молодежной сборной.
— Иногда складывается такая ситуация, что я оказываюсь там, где необходимо, и меня находят. Приносить пользу приятно, но я не отношусь к этому слишком серьезно. По моему мнению, тренеры не всегда обращают внимание на результативность центральных защитников. Гораздо важнее сыграть всухую, чем забить гол, но при этом позволить команде пропустить два.
— То есть это не наработанные моменты?
— Вероятнее, это результат сложившихся обстоятельств. И в «Урале», и в сборной есть определённые методики, определяющие, кто и где должен располагаться. Необходимо лишь быстро оказаться там и перехватить мяч до соперника. Именно так произошло несколько раз.
— Разве Кумана или Рамоса пока не упоминают? Дивеев совсем недавно забил несколько голов.
— А сколько Дивей забил?
— Когда-то он лидировал по количеству забитых мячей в составе ЦСКА.
— Я тоже однажды был лучшим снаймером в «Урале», но очевидно, что со временем нападающие перехватят эту позицию. Интересно, как Дивеев выступал в обороне? Команда демонстрировала надежную защиту с ним и пропускала немного. Безусловно, журналисты и люди, связанные с футболом, будут фокусироваться на голах, так как это привлекает внимание. Однако тренерский штаб уделяет больше внимания игре в обороне.
— Дивеев затем перешел к активным действиям на последних минутах. Ты в такой готовности?
— Вот так нас и выпускают, как Бегича. Я тоже готов выйти на поле, однако это не гарантирует, что я заброшу гол. Мне представляется, что в команде есть и более крупные игроки.
— А как у тебя дела с пенальти или штрафными?
— В детстве, выступая за краснодарскую команду, когда играли по системе 8 на 8, я пробивал пенальти и забивал. Или просто выходил на улицу и повторял видео из сети — бил без остановки. Когда перешли к формату 11 на 11, стало сложнее, поэтому я сосредоточился в большей степени на защите. Сейчас я не тренирую удары со стандартных положений, но если меня и попросят исполнить пенальти, то только в серии. Я готов, если потребуется ( улыбается).
— Полученное в недавнем поединке с «Нефтехимиком» удаление стало для вас первым в карьере на профессиональном уровне?
— Да, ещё один эпизод произошёл в молодёжной игре. После моего удаления казалось, что отыграться по счету 0:1 практически невозможно. «Нефтехимик» стремился забить второй гол, игрок правильно занял позицию, и я совершил фол. Я сразу понял, что это удаление, и отреагировал спокойно.
— Считаешь себя грубым игроком?
— Я могу непреднамеренно причинить неудобства другим, но без злого умысла. Защитникам необходимо быть решительными, однако важно соблюдать меру, чтобы не допускать излишней агрессии, как это свойственно Рамосу. Если проявлять недостаточно напористость, это может повлечь за собой риск получения травмы.
— Рамос и Пепе демонстрировали агрессивную игру в отношении нападающих, намеренно причиняя им травмы.
— Да, именно поэтому я не считаю Рамоса выдающимся защитником. Он нередко оставлял свою команду в невыгодном положении. Да, его все опасались, и он заставлял соперников ошибаться, кто-то даже считает его величайшим игроком в истории, но, на мой взгляд, существуют и более сильные защитники.
— Кто для тебя ориентир?
— Ранее в защите выступали яркие индивидуальности, как, к примеру, Мальдини. Ван Дейка также можно отнести к подобным игрокам.
— Сейчас больше системные?
— Да, когда один игрок выбывает, ситуация усложняется. Но из новичков я бы отметил Салиба и Габриэля из «Арсенала», они очень сильные футболисты. Пачо из «ПСЖ» в последнее время показывает отличную игру, он мне импонирует, и у нас даже есть схожие игровые характеристики — он также играет левой ногой.
«Мой отец был поклонником футбольного клуба «Кубань», а я до сих пор помню Ибраима Бальде благодаря его запоминающейся причёске»
— Ты из Краснодара, но в академии клуба не был. Как так вышло?
— В детстве я занимался тхэквондо, а в возрасте пяти-шести лет родители определили меня на футбол. Рядом с нами располагалась академия Краснодарского края, и, попав туда, я остался. В академиях, финансируемых городом, не приветствуют уходы игроков. Многие впоследствии возвращаются. Похоже, это справедливо и для взаимоотношений между СШОР «Зенит» и академией клуба. Нам объяснили, что нет необходимости уходить — продолжайте тренироваться, и мы сами вас возьмём. О предложении из академии «Краснодара» мне ничего не известно, был интерес от «Ростова» и других клубов. В итоге я перешёл в «Зенит».
— Вы сами не рассматривали академию «Краснодара»?
— По моему мнению, родители не предполагали, что ситуация пойдёт настолько серьёзно. Они всегда придавали больше значения образованию. Я занимаюсь футболом и продолжаю заниматься.
— Вы вместе с отцом посещали футбольные матчи «Кубани». Почему ваш выбор пал именно на них, а не на «Краснодар»?
— Мой отец поддерживал их. Мой первый матч был между «Кубанью» и «Рубином», и он закончился со счётом 0:0. Однако однажды он посетил игру «Краснодара», когда они выступали во ФНЛ. По-моему, это был матч против «Волги», но я не уверен. Отец начал поддерживать «Кубань», когда «Краснодар» ещё не существовал.
— На матчах Лиги Европы бывал?
— Да, я видел несколько таких моментов. Особенно запомнилась игра, когда «Валенсия» в концовке забила гол – Беленов поскользнулся, и мяч пролетел над его головой.
— Кто был твоим любимым футболистом в «Кубани»?
— Ибраима Бальде сразу бросился в глаза своей запоминающейся внешностью и необычной причёской. Также я помню Каборе и Мельгарехо.
— А Аршавина, Павлюченко?
— Их тоже видел, но они там не прям феерили.
— После расформирования коллектива отец не стал поддерживать «Краснодар»?
— В настоящее время он не посещает футбольные матчи и не испытывает прежней увлечённости, ограничиваясь лишь отслеживанием новостей из мира футбола.
«Ожидать возможности проявить себя в «Зените»? Сколько ещё предстоит ждать – пять, десять лет? Полностью разделяю позицию Козлова и Кругового%»
— Вы часто общались с Андреем Аршавиным, когда играли в «Зените?
— Да, это происходило неоднократно. Быстров и он сами проходили тренировки вместе с нами, а затем, получив лицензию, тренировал нас. Иногда он приглашал на личные встречи, посещал тренировки и давал советы.
— Какое впечатление оставил?
— У него не было излишеств, он мог позволить себе многое, но в разумных пределах.
— Недавно он заявил, что я уже способен составить конкуренцию игрокам «Зенита». Приятно слышать подобные слова?
— Я ничего не заметил. Возможно, я мог бы кого-то заменить, присесть на скамейку, подпереть бутылочки ( улыбается).
— Не считаешь, что справился бы?
— Я склонен так полагать и хотел бы верить в это, однако исход не предсказуем. Предыдущего опыта не было, и как будут развиваться события, покажет время.
— Не так давно велась дискуссия о том, кто является лучшим российским футболистом XXI века. По вашему мнению, это Аршавин?
— Я не видел его игры в лучшие годы, но и мне кажется, что он лучший. О покере на «Энфилде» я тоже слышал. Я просто не встречал игроков более высокого уровня — возьмём, к примеру, Канчельскиса. Мне известно, что Дзюба называл Жиркова лучшим.
— Юрий тоже на «Золотой мяч» номинировался.
— Игрокам, действующим в атаке, легче продемонстрировать свой вклад. В защите можно провести большую часть матча безупречно, но одна ошибка сразу делает игрока объектом критики. В то же время, нападающий может проявить себя не лучшим образом на протяжении всего поединка, а затем забить гол в концовке — и это будет воспринято как нормальное явление. Вратарю или защитнику крайне сложно получить «Золотой мяч.
— Мирослав Ромащенко также положительно отозвался о тебе, назвав потенциальным игроком сборной России.
— Сколько раз такое бывало? У меня был случай, когда меня оценивали как игрока с потенциалом, а затем — неожиданно, вмешиваются жизненные обстоятельства. После этого уже другие начинают добиваться успеха. Я воспринимаю это без особого волнения. Безусловно, приятно слышать положительные оценки, и я стремлюсь к этому. У многих есть потенциал, но не все способны его раскрыть.
— Андрей Аршавин также отмечал проблему с молодыми футболистами «Зенита», говоря: «Они не готовы к ожиданию, и клуб не всегда может им это предоставить». Возникает вопрос: готовы ли вы к тому, чтобы ждать своего шанса, или существует предел терпения?
— Считается, что я сейчас жду шанса?
— Скорее всего, нет. Вы перешли в другой клуб, пусть даже на условиях аренды, после окончания срока действия контракта.
— Значит, ты не готов к ожиданию. Но как долго можно находиться в такой ситуации — пять, десять лет? Сколько времени пройдёт без игровой практики? Сколько российских центральных защитников, воспитанных в «Зените», смогли проявить себя? Вероятно, лишь Чистяков. Молодым центральным защитникам непросто добиться игрового времени, поскольку для этого требуется стабильность, которой в их возрасте обычно не хватает. Существуют исключения, например, Кубарси из «Барселоны», а в российском футболе таких молодых центральных защитников можно пересчитать по одной руке. Мне, в моём возрасте, ещё предстоит многому научиться. Никто не может предсказать, сколько ошибок я совершу.
— Значит, вы утверждаете, что понимаете позицию Козлова и Кругового, которые приняли решение покинуть «Зенит» из-за недостатка игрового времени?
— Да, 100%. Если есть шанс играть — иди.
«В «Зените» наиболее заметной фигурой является Вендел. У него нет явных недостатков»
— Какие трудности возникли в Санкт-Петербурге, находясь вдали от семьи и без родительского присмотра?
— Переезд оказался для меня несложным, так как я не испытывал сильной привязанности к родителям и не скучал по ним. Однако акклиматизация дается непросто из-за изменившейся погоды. Холод давался мне тяжело, и я часто болел.
Взрослой жизни сложнее всего привыкнуть к необходимости самостоятельно принимать решения, нести за них ответственность и осознавать, что каждое действие имеет последствия. К примеру, теперь самостоятельно нужно решать вопросы, связанные со здоровьем, в отличие от детства, когда это делали родители.
— В «Зените» вы всегда выступали за команды старшего возраста. В этом периоде жизни даже год имеет значение. Было ли это сложно?
— Потребовалось время, чтобы адаптироваться, ведь я привык играть за команду 2005 года рождения, а учился в классе 2006 года. Наши учебные графики не совпадали, и я часто опаздывал в школу. Из-за этого возникают сложности с планированием совместного досуга с одноклассниками.
— А в плане общения с пацанами из команды?
— Общий язык был найден. С течением времени разница в возрасте становится всё менее заметной. Если разница в 13 и 14 лет кажется значительной, то в 17 и 18 лет она практически не ощущается, поскольку быт становится общим.
— Происходили ли случаи дедовщины? Или заставляли выполнять нехарактерные поручения?
— Конечно, таскал (улыбается). На протяжении всей жизни я первым проникал в новые тренды или брал с собой музыкальную колонку.
— Вспомни, как впервые оказался в составе главной команды «Зенита».
— Предсезонный цикл в молодёжной команде 2004-2005 годов завершился, мы вернулись из Беларуси и провели первую игру сезона с «Акроном». Получил сообщение от руководителя команды «Зенит-М»: мне предстоит выйти на игру за основную команду против петербургского «Динамо», необходимо присутствовать на ней. Это был предварительный матч для игроков, получивших недостаточно игровой практики в товарищеском кубке. Я приехал вместе с Никитой Вершининым, Барановским и Козловым, каждому из нас было предоставлено игровое время.
— Какого футболиста в составе «Зенита» вы считаете наиболее выдающимся»?
— Наверное, Вендел. Когда он повернулся спиной, отнять у него мяч практически нереально, и в целом, вне зависимости от позиции на поле, он всегда выходит победителем. Абсолютно. Он быстрый, обладает высокой выносливостью, отлично владеет мячом, у него нет заметных слабостей.
— Каким вы оцениваете тренировочный процесс под руководством Семака? Какие интересные моменты вам удалось заметить?
— Ранее у меня не было опыта выступлений во взрослой команде, и там всё проходило иначе. В молодёжном футболе мы постоянно боролись, играли в футбол и вступали в силовые единоборства, тогда как тренировки во взрослой команде были направлены на подготовку к матчам. Порой теоретические занятия и моделирование казались даже несколько монотонными. В молодёжной команде этого практически не было, ведь на каждой тренировке мы играли в футбол. Привыкнуть к такому режиму оказалось непросто.
— Было ли общение с Сергеем Богдановичем неглубоким?
— Да, я несколько раз подходил. На первом собрании, когда я прибыл, произнёс несколько слов.
«В «Урале» под руководством Березуцкого внедряется новая футбольная философия. Подобный стиль игры редко встречается в Первой лиге»
— Когда впервые возникла мысль об аренде из «Зенита»? И насколько это был осознанный выбор?
— Я не принимал это решение самостоятельно. Мне предложили аренду в «Урале», и я отнёсся к этому одобрительно. Ранее я выступал за «Зенит-2», и переход в Первую лигу показался мне прогрессом. Это пошло мне на пользу.
— «Урал» был единственным вариантом?
— Похоже, только он пытался связаться со мной.
— В период первой командировки тренером там работал Олег Шатов, только начинавший свою карьеру тренера. Каковы его тренерские качества?
— Я немного поработал с ним в качестве главного тренера, проведя всего три матча. Шатов делал акцент на атакующий стиль игры.
— Жёсткий или дипломатичный?
— Не сразу строгий. Когда тренера только назначают на должность главного тренера, и у него недостаточно опыта, сложно оценить его стиль работы.
— Каковы первые впечатления о Березуцком? Его сольная карьера, похоже, только начинает развиваться.
— Требования существенно отличаются. Понятно, что он выступал в роли центрального защитника, и это облегчает нашу работу. Василий Владимирович проявляет к нам большое внимание, обладает более глубокими знаниями в этой области. Соответственно, ты быстрее прогрессируешь, как и во времена Мирослава Ромащенко — также бывшего центрального защитника.
— Какой футбол ставит Березуцкий?
— Новый. Встречается редко, чтобы в Первой лиге играли в такой атакующий футбол. Всякий раз, когда я был в «Урале», команда стремилась играть первым номером, контролировать мяч и использовать короткий пас. С приходом Березуцкого существенных изменений не произошло, однако были внедрены европейские методики.
«Проснулся, и обнаружил, что часть лица парализована, существовал риск потери зрения. Что мне теперь делать, сколько времени потребуется на восстановление?»
— Первая попытка аренды помещений у «Урал» оказалась неудачной. Причины, которые публиковались, выглядят весьма серьезными. В чем суть произошедшего?
— Паралич лица, как и писали в прессе.
— Как это произошло? Не на ровном же месте.
— Это может случиться с каждым, внезапно, даже из-за простого переохлаждения. С таким диагнозом невозможно получить однозначный прогноз. Каждый раз, когда я обращался к неврологу, мне давали разные ответы, и ни один из них не повторялся. Я уже потерял надежду, ведь на вопрос о сроках лечения я получаю лишь: «Мы не знаем». Кажется, я обращался не к врачам, а к кому-то другому. Никто не мог определить продолжительность необходимого лечения.
— Когда всё случилось?
— Изначально всё произошло так: я вернулся из Бразилии с молодёжной сборной и отправился во Владикавказ на матч с «Аланией». Прилетел, провёл встречу в рамках Кубка. Вечером появились первые признаки недомогания, а утром я обнаружил, что часть лица парализована. Состояние ухудшалось постепенно. У меня болела шея, я предполагал, что это растяжение или ушиб. В тот день был выходной, и игроки, участвовавшие в матче, могли не посещать тренировку. Однако я решил приехать, так как чувствовал неладное. Симптомы были не столь выражены, как через неделю, но всё равно ощутимы. Медицинский персонал на базе забеспокоился, меня направили в больницу, где диагностировали неврит лицевого нерва. На матч с «Чайкой» я не вышел, меня госпитализировали и начали лечение капельницами. Затем врачи рекомендовали госпитализацию в стационар. Сначала я проходил лечение в Екатеринбурге, затем в Санкт-Петербурге и вернулся домой, в Краснодар. Там мне ставили капельницы с гормональными препаратами, которые классифицировались как допинг, что исключало возможность игры в футбол.
— Так.
— Проводили лечение, начали применять физиотерапию. Я до сих пор принимаю лекарства и выполняю гимнастику для лица. В Краснодаре проходил лечение до Нового года, в том числе применяли иглорефлексную терапию. Затем поехал в Санкт-Петербург на обследование, где не смогли определить, возможно ли мне вернуться в футбол. Сообщили о сроке в год. Обычно восстановление занимает месяц или даже две недели, а в моем случае этого не происходило. Врачи опасались. Существовало устройство, которое могло приблизительно оценить сроки реабилитации, и оно не показывало никакой реакции нервов — лицо казалось застывшим. Даже моргание отсутствовало, был риск потери зрения — ночью приходилось самостоятельно фиксировать глаз пластырем. Существовала опасность, что состояние может остаться таким навсегда. К счастью, появились признаки улучшения.
— Была угроза карьере?
— Когда я прибыл в Санкт-Петербург, врачи предупредили, что в течение года мне необходимо избегать переохлаждения. Но как совместить это с игрой в футбол? Ситуация казалась нелогичной, мне рекомендовали быть осторожным, но год без футбола в моём возрасте – это значительная потеря. Я размышлял, стоит ли вообще продолжать играть. Мне предложили индивидуальную программу тренировок в «Зените», однако никаких документов, подтверждающих это, не предоставили. Я отправился в клуб, но там мне сказали, что для начала необходимо получить разрешение. Врачи не выдали его и отказывались делать это. Я остался в Санкт-Петербурге и жил у друга. В январе-феврале снова обратился к специалисту по иглоукалыванию от «Зенита», но никаких улучшений не произошло. А в марте мне выдали частичное разрешение: разрешалось заниматься с собственным весом, избегать переохлаждения и не бегать – только быстро ходить. Я посещал тренировочную базу и до конца апреля просто ходил по кругу. Когда погода улучшилась, я несколько раз вышел на поле с тренером и немного позанимался.
Весной я был полон энергии, но одновременно осознавал, что долго не тренировался и чувствовал себя не в лучшей форме. Гормональный фон изменился, я набрал 10 килограммов и стал менее подвижным. К тому же, я наблюдал, как мои товарищи по команде продолжают прогрессировать и играть. А я, восстанавливаясь после неудачной аренды, был в неведении относительно своего состояния. Все вокруг говорили о проблемах с крестообразными связками, что само по себе является серьезным испытанием, но хотя бы предполагает понятный план лечения. В моем же случае ясности не было. Я обращался к врачу, спрашивал о сроках восстановления, и мне отвечали: «До 10 лет». Я был озадачен: «Неужели мне предстоит лечиться целых 10 лет или что-то в этом роде?» В мае мне позволили присоединиться к «Зениту-2», и я начал с ними тренироваться. Однако было запрещено играть на полную силу, избегать ударов головой и жестких столкновений. В июне мне дали полный допуск, и я начал тренироваться без каких-либо ограничений. Конечно, было немного страшно — я опасался ударов головой, так как лицо еще не зажило полностью. Тем не менее, уже в июне я сыграл свой первый матч.
«Появлялись мысли о прекращении карьеры, не было сил поддерживать позитивный настрой – даже общение с близкими стало затруднительным. Поддержку обрел в церкви»
— Возникали ли у вас мысли о завершении карьеры, когда вы слышали о 10-летнем сроке?
— Не стану скрывать, подобные размышления возникали. Оказавшись в больнице, расположенной за городом, без доступа к сети интернет, я был отстранен от внешнего мира. И в таких условиях можно услышать многое.
— Карьера, конечно, важна, но не было ли моментов, когда за жизнь было страшно? Это же сразу наводит на мысль об инсульте.
— Нет, не возникало мысли, что это может быть инсульт или нечто подобное. Я ощущал себя ущербным. Все вокруг были в порядке, а я ходил с перекошенным телом, жевать было непросто. Обычно человек не задумывается о моргании, но в тот период даже это стало для меня достижением.
— Кто находился рядом в этот момент, кто оказывал поддержку и помощь?
— В случае возникновения проблем я отстраняюсь от всего вокруг. Именно поэтому на определенный период прекратил общение со всеми – это было непросто, но я старался не отягощать других своими переживаниями. Находясь в подобном состоянии, сложно проявлять оптимизм. Я мало общался и не делился своими чувствами, даже с родителями. Все оставил внутри себя, но сохранял веру в то, что ситуация разрешится.
Тем не менее, наступил поворотный момент. В Пасху принял решение посетить церковь, надеясь на облегчение. Посещение принесло ощущение прилива сил и возможности двигаться вперед. В выходные продолжал регулярно ходить в церковь, зажигать свечи и научился находить умиротворение в одиночестве.
— Я хотел узнать о психологе, но в итоге мне помогла церковь?
— Возможно, это покажется резким, но я не вижу смысла в обращении к психологам. У меня не было опыта посещения, возможно, я чего-то не знаю. Однако мне кажется странным: если человек не способен самостоятельно анализировать собственные мысли, зачем ему нужен специалист? Я справился с этим без посторонней помощи.
«У меня сложилось впечатление, что журналисты настроены не в мою пользу. Ранее обо мне не публиковались статьи, но как только происходит какое-то событие, сразу возникает необходимость в интервью»
— Григорий Викторович Иванов полностью вовлечён в работу с командой?
— Он является президентом клуба. Постоянно находится с командой, всегда посещает наши игры и искренне переживает за нас. Григорий Викторович всегда рядом с нами.
— Он проявляет особое отношение к молодым футболистам. Защищает одних от внимания прессы, других – от интереса со стороны других клубов. Какие у вас сложились отношения?
— Я по-прежнему являюсь игроком «Зенита», сейчас нахожусь здесь в аренде. Однако он не пытался убедить меня перейти в другой клуб ( смеётся). Я не располагаю такой возможностью. У меня нет опыта общения с представителями прессы, так как сложилось негативное отношение к ним в связи с произошедшими событиями, связанными со здоровьем. Я предпочитаю избегать взаимодействия со средствами массовой информации, но могу сделать это, если возникнет необходимость.
— После этого происшествия к вам стали обращаться журналисты?
— Распространяли много ложной информации. Когда я переживал сложный период, связанный с болезнью, появилась новость. Не понимаю, для чего это было сделано. Сразу же начали писать и предлагать взять интервью. Это кажется странным. Понятно, что это им было нужно, но у меня есть собственное мнение. Раньше мне не писали, а когда происходят какие-то события — сразу хотят взять интервью.
В моей карьере был и такой момент: после травмы я играл за дублирующий состав «Зенита». За несколько часов до поединка с «Космосом» в интернете появился негативный пост, в котором утверждалось, что я незаслуженно занял позицию в команде, что меня следует продать и что я не соответствую уровню «Зенита-2». Я до сих пор не понимаю, с какой целью это было сделано.
— Подтверждается, что тебе предоставили три игры, чтобы вызвать интерес со стороны других клубов.
— Да, мне приписывают, что я не соответствую уровню «Зенита-2». Это показалось мне довольно забавным, и я не понимаю, с какой целью это могло быть сделано. Именно поэтому у меня сформировалось определенное мнение о средствах массовой информации. После серьезной травмы ожидаешь поддержки, а получаешь критику.
«Попытки догнать «Факел» представляются сложной задачей, так как завершение первой половины чемпионата оказалось крайне неудачным»
— Является ли второе место в Первой лиге закономерным исходом?
— Мы допустили потерю очков, завершение первой половины сезона получилось неудачным. Желательно забыть о нём и двигаться вперёд.
— «Факел» немного вырвался вперёд — поймать их будет непросто?
— Не чуть (смеётся). Преодолеть отставание от «Факела» будет непросто, однако необходимо приложить максимум усилий. В качестве ориентира для нас должен служить именно «Факел», а не «Родина».
— Как ты проводишь свободное время?
— У меня нет увлечений, разве что просмотр сериалов. В свободное время, по выходным, иногда играю в падел.
— Путешествовать любишь?
— Я до сих пор ни разу не отдыхал за границей. Конечно, есть желание, но сейчас важнее встретиться с семьей и друзьями — пока что я езжу только домой.
— На матчах Лиги чемпионов ты не был?
— Только на чемпионате мира.
— Существует ли место, о котором ты мечтал посетить с самого детства?
— Если представится такая возможность, я что-нибудь посещу. Но считать это главной целью в жизни… Вероятно, не стоит. Я и так достаточно много путешествовал в футболе, ведь у нас случаются частые перелёты. Дополнительные перелёты нежелательны.
— Ты упоминал о симпатиях к «Реалу» и «Ливерпулю». Возникнет ли у тебя когда-нибудь желание посетить «Сантьяго Бернабеу» или «Энфилд»?
— Да, такая возможность была бы интересна. Однако речь идет не о нынешнем «Реале», а о команде периода 2016–2017 годов, когда главным тренером был Зидан.
— Во время поездки во Вьетнам с молодежной группой мы столкнулись с природным бедствием. Вы испытали страх?
— Не страшно, скорее смешно. Мы прилетели в составе сборной на такое большое расстояние, а в итоге я провел на поле около 50 минут. Из-за тайфуна не удалось завершить второй матч, осталось неприятное послевкусие. Перед игрой мы находились в отеле, затем вышли на поле. Начался сильный дождь, и мы покинули площадку.
— Как вам поездка в Бразилию и Уругвай с молодежной командой?
— Очень яркое впечатление, мне понравилось. Однако потом возникли проблемы со здоровьем, и осталось неприятное послевкусие. Я не склонен к длительным перелетам на большие расстояния. Если бы перелет до Бразилии занимал всего три часа, я бы с удовольствием согласился. Но сейчас это довольно утомительно.
