Леброн Джеймс в настоящее время играет в 22-й сезон в НБА, тем самым побив рекорд, существующий в истории североамериканской лиги. В следующем сезоне легендарный нападающий может единолично установить новый рекорд по количеству проведенных сезонов. В прошлом месяце Леброн отпраздновал своё 40-летие, а недавно стал гостем подкаста New Heights, который ведут игроки Национальной футбольной лиги (НФЛ) Джейсон и Трэвис Келси. «Чемпионат» представляет вашему вниманию перевод их разговора.
— Конечно, все знают, что ты играл в американский футбол в школьные годы в Сент-Винсент-Сент-Мэри. Тебе когда-нибудь приходила в голову мысль о карьере в Национальной футбольной лиге?
— Да, безусловно. Я всерьёз задумывался об этом лишь однажды – во время локаута в НБА в 2011 году. Тогда была неопределённость относительно возобновления сезона, и я подумал: «А что если попробовать?» Мне было достаточно лет для этого. Но это был единственный случай, когда я всерьёз рассматривал такую перспективу. Иногда мне даже казалось, что я выхожу на футбольное поле. Однако, стоило игре начинаться, я просыпался. Полагаю, это было знаком: футбол – не для меняё.
— Вы ведь большой поклонник футбола. Как вам удаётся следить за матчами при такой загруженности?
— Я стремлюсь смотреть как можно больше футбольных матчей, включая НФЛ, студенческий и даже школьный футбол. Этот вид спорта мне очень нравится, и я хорошо в нём разбираюсь. Разумеется, у меня есть опыт игры в футбол, но теперь я смотрю матчи как болельщик и как человек, обладающий определенным пониманием игры.
— Мы с коллегами завязали дискуссию и убеждены, что вы сможете прояснить ситуацию. Что сложнее: для игрока Национальной футбольной лиги попасть в Национальную баскетбольную ассоциацию или для баскетболиста перейти в Национальную футбольную лигу?
— Это действительно интересный вопрос! Мне доводилось слышать различные точки зрения и наблюдать оживлённые дискуссии на эту тему. По моему мнению, баскетболисту проще попробовать свои силы в НФЛ. Без сомнений, игроку НФЛ гораздо сложнее пробиться в НБА. И хотя в американском футболе тоже присутствует немало выдающихся спортсменов… Если говорить о переходе из баскетбола в американский футбол, то всё дело в адаптации. Например, для меня самым трудным оказалось снова привыкнуть к силовым единоборствам после летнего баскетбольного сезона. В школе я играл в AAU (организация проводит соревнования и турниры для школьников по окончании ими основного спортивного сезона в школе») летом, а осенью возвращался к футболу. Первые три тренировки в шлеме и плечевых накладках были настоящим испытанием — нужно было снова привыкать к физическим контактам. Но потом ты входишь в ритм и такой: «Окей, я снова в игре».
— Да-да.
— Переход с футбола на баскетбол предполагает необходимость большей координации, непрерывного движения и прыжков. Это сопряжено с совершенно иным уровнем физической активности.
— Да, это совсем другое.
— В футболе события развиваются стремительно: «хайк» — и вот уже мощный рывок! Сразу за ним следует пауза. В баскетболе же можно играть без перерыва в течение пяти минут. Требуется постоянная концентрация, контроль дыхания и внимательное наблюдение за ходом игры. Это принципиально другой темп.
— Если бы кто-то, кроме тебя, мог безупречно перейти из НБА в НФЛ, кто бы это был?
— В первую очередь вспоминаются Расселл Уэстбрук или Энтони Эдвардс. Полагаю, Расс мог бы стать весьма эффективным сильным или свободным защитником (в Национальной футбольной лиге позиция «сейфти» предполагает наличие защитника, который располагается в задней части поля. Основное предназначение этого игрока – перехватывать дальние передачи и оказывать поддержку в ближней зоне защиты») . Знаешь, его физическая подготовка.
— Ты думаешь, он играл бы в защите?
— Полагаю, это так. У него, вероятно, врожденная агрессивность… Кроме того, я видел множество видеороликов с его играми в школьный футбол. По всей видимости, он занимался футболом ещё в школьные годы.
— Ого, мне нужно посмотреть эти записи.
— Я считаю, что он также мог бы перейти в НФЛ. Но первым в списке, безусловно, будет Расс.
— В тебе словно воплотилась последняя искра той легендарной эпохи, когда знания передавались исключительно устно.
— Действительно, чтобы привлечь внимание, приходилось демонстрировать выдающиеся результаты. В те годы не существовало YouTube, где можно было бы просто опубликовать нарезку лучших моментов для привлечения аудитории или чтобы на тебя обратили внимание.
— Безусловно! В прошлом тренеры могли оценить игрока только при личном присутствии на матче. Посещение игры требовало от спортсмена демонстрации максимальных возможностей, поскольку повторная оценка была не гарантирована. Это создавало значительное психологическое напряжение.
— Именно! Мы, трое парней из Северо-Восточного Огайо, были уверены: если не привлечь внимание немедленно, то можно упустить свой шанс.
— А потім ти приніс «Клівленду» перше чемпіонство за півстоліття?
— 57! В то время меня ещё не было на свете! Как получилось, что все эти проблемы легли на меня?
— Скажи, из всех твоих четырёх побед в чемпионате какое из них для тебя самое значимое? Мне кажется, первая победа всегда незабываема.
— Да, первое чемпионство — это поистине незабываемое ощущение. Ты вспоминаешь все прошлые разочарования, бессонные ночи, посвященные размышлениям о том, как можно было действовать эффективнее… И вот оно – первое чувство победы. Но, знаешь, для меня нет ничего сравнимого с триумфом в «Кливленде». Более полувека ожидания чемпионства. И ты подарил его городу. Причем против команды с выдающимся результатом – «Уорриорз» со Стефеном Карри, Клэем Томпсоном и Дрэймондом Грин! Вырвать победу после проигрыша 1-3 и выиграть серию для «Кливленда» было чем-то невероятным. Именно поэтому ты видел мои эмоции в тот момент. Я просто не мог их сдержать. 2016 год… Это был момент, который запомнится на всю жизнь. Даже когда мы станем пожилыми людьми с сединой в бороде, я буду вспоминать тот год. Это был особенный год.
— А что насчёт парада? Это было впечатляющее зрелище! Я благодарен тебе за это!
— Да, это был поистине самый масштабный парад в истории Кливленда! Мы могли бы навсегда остаться на пике славы. Однако это не самое главное. Теперь у «Кавальерс» есть возможность вновь добиться выдающихся результатов. Я надеюсь, они продолжат наше наследие. Вперёд, «Кавз»!
— В последние годы ты добился значительных успехов. Тебе удалось превзойти Карима Абдул-Джаббара по общему количеству набранных очков за всю карьеру. Кроме того, ты и Бронни стали первой в истории парой отца и сына, которые приняли участие в одном матче. Какое из твоих карьерных достижений ты считаешь наиболее значимым, не считая чемпионских титулов, о которых мы уже обсудили.
— Знаешь, помимо наград, которые всегда находятся в приоритете… Это именно то, что служит отправной точкой: когда ты присоединяешься к команде и все разделяют одну и ту же веру в успех. Это поистине уникальное чувство. Мы ежегодно сражаемся за чемпионство — это неоспоримо. И когда эта цель достигнута, ты осознаешь: все приложенные усилия, самоотдача — не прошли даром. Но для меня лично… Да, титулы — это отдельная тема. А вот выступать в НБА вместе с Бронни — это самое значимое достижение в моей жизни. Пожалуй, первое место. Совместная работа с сыном — это нечто невероятное.
— Многие говорят об этом.
— Я слышал об этом не только в спорте, но и от людей, работающих в бизнесе и других областях. Это поистине лучшее, что может случиться. Наблюдать за его ежедневными усилиями и видеть, как он развивается, стремясь стать тем, кем он хочет быть – это невероятно. Я просто нахожусь рядом, слежу за его прогрессом и ценю каждую минуту. Это позволяет мне восполнить те часы и годы, которые я потерял, посвятив себя карьере и постоянным командировкам.
— Действительно, ты был постоянно увлечен личными делами и поездками.
— Совершенно верно. Теперь у меня появилась возможность, по крайней мере отчасти, вернуть утраченное время — и это вызывает действительно особенные ощущения.
— Он прекрасно выдерживает давление и повышенное внимание, это просто замечательно! В начале вашей карьеры тоже был значительный интерес, однако тогда не было таких высоких ожиданий относительно вашего будущего величия.
— Да, это действительно так. К счастью, я вырос без социальных сетей. Мне не пришлось переживать из-за оскорблений и провокаций в сети.
— Это интересно.
— Мне никогда не доводилось сталкиваться с тем, чтобы мой отец был настолько важной фигурой, находящейся на таком высоком уровне. Зато мне самому приходится. Бронну тоже это даётся нелегко. Если ты когда-нибудь встретишь его, ты сразу поймёшь, почему не стоит смотреть на него свысока или желать ему плохого. Он самый уравновешенный, добрый и жизнерадостный человек, которого я знаю. Он просто выполняет свои обязанности, возвращается домой, следит за физической формой, играет в видеоигры. Иногда читает книги, а затем возвращается к привычному распорядку.
Он – прекрасный старший брат для своих младших брата и сестры. Да, он успешно справляется с этим бременем. И это, я полагаю, делает его еще сильнее. Ведь, несмотря на всю эту огласку, на возложенные на него надежды, он сумел вернуться после серьёзной угрозы для жизни. У него сохранена внутренняя мотивация. Ему нет необходимости заниматься баскетболом. Речь не идет о финансовой выгоде.
Это очень способный молодой человек. Он способен на любые задачи. Если бы он решил занять должность генерального директора моей компании, я бы немедленно начал готовить его к этому. Однако он заявил: «Это моя жизнь, мои цели и мечты. Я хочу играть в баскетбол, это то, что мне по-настоящему нравится». И я им горжусь. Он замечательный. С нетерпением жду, чтобы увидеть, каких высот он достигнет.
— В какой момент ты осознал, что это реально? Я смотрю на своих детей и думаю: «Как такое вообще могло произойти? Ты играешь в НБА со своим сыном!»
— Это поразительно. И, честно говоря, я не уверен… Но не так давно мне попался видеоклип, кажется, дело было лет семь назад. Или пять. Тогда Бронн был либо в седьмом, либо в восьмом классе, а у меня был 15-й сезон в НБА. Я чувствовал себя просто замечательно. Это был год, когда я провел все 82 игры регулярного чемпионата и все матчи плей-офф. В общей сложности получилось около 105 игр за год.
После прошедшего сезона мне задали вопрос: «Считаешь ли ты, что сможешь оставаться в лиге достаточно долго, чтобы сыграть с одним из своих детей?» Я ответил: «Если я буду продолжать чувствовать себя так же, то это вполне вероятно». Этот эпизод навсегда остался в моей памяти. И что самое удивительное? Благодаря божьей помощи и большой удаче это действительно произошло.
— Действительно, это впечатляет. Обычно мы завершаем наши разговоры именно на этом этапе. Однако у нас появился ещё один вопрос. Вам довелось сыграть в известной игре на баскетбольной площадке вместе с Майклом Джорданом, когда вам было всего 16 лет. Это соответствует действительности? Пожалуйста, поделитесь воспоминаниями об этом.
— Да, действительно. Прежде всего, Эм Джей, Антуан Уокер и другие опытные игроки практически не давали молодым игрокам возможности выйти на площадку. Мне было всего 16 лет, я учился в старшей школе. Как правило, молодые баскетболисты могли появиться в игре только в случае, если старшие игроки уставали и менялись. Однако мне все же удалось выйти на площадку! Я оказался там вместе с Майклом Джорданом, Антуаном Уокером, Пенни Хардуэем, Роном Артестом и другими выдающимися баскетболистами.
— Кто тебя опекал?
— Никто! Я был слишком быстрым для них!
— Вот это да! Тебе было всего 16?
— Да, в подростковом возрасте у меня была небольшая афроприческа. Мы находились в Чикаго на баскетбольной площадке, которую называли Hoops. Кстати, существует видеозапись этого момента — Рон Артест также рассказывал о нем. Когда я вышел на площадку, я просто превосходил всех! Я был взволнован. До дрожи. Представь, я оказался там, на одной площадке с Майклом Джорданом и другими выдающимися игроками! У меня кружилась голова. И я подумал: «Сейчас или никогда». И я сделал все, что в моих силах. Это было потрясающе.
— Мне очень жаль, что я не смог там присутствовать. Это было невероятно! Но я заметил все эти кроссовки за твоей спиной. Ты, наверное, коллекционер? Ты собирал их на протяжении многих лет, верно?
— Да, это так.
— А это всегда были Nike? Я помню, ты носил adidas от Ти Мака [Трейси Макгрэйди] в школе. Кажется, даже видел тебя в старых «айверсонах» (кроссовки от Reebok. — Прим. «Чемпионата»).
— Нет, не всегда это были Nike. Когда я был ребёнком, да, Nike были моими любимыми. Я ведь вырос на Майкле Джордане — он был для меня всем. Я обожал его, Пенни Хардуэя, Кена Гриффи-младшего, Бо Джексона (оба — бейсболисты. — Прим. «Чемпионата»). Так что да, в детстве это были мои настоящие герои Nike. Но когда я начал играть в AAU, нас спонсировала adidas.
С седьмого класса и до окончания школы я надевал исключительно adidas — они предоставляли нам необходимое снаряжение и организовывали участие в соревнованиях по всей стране. Затем наступил мой выпускной год, и ситуация претерпела изменения: стартовали обсуждения с представителями брендов. Ко мне пришли Nike, adidas и Reebok. Каждая компания представила свои варианты. И что интересно, на тот момент наиболее привлекательное предложение поступило от Reebok.
— Reebok? Серьёзно?
— Да, они организовали для меня встречу с генеральным директором и всей командой, работавшей над баскетбольным направлением. Я помню, что у них тогда ещё действовал контракт с НФЛ — они обеспечивали лигу спортивной экипировкой. Они знали о моей любви к футболу и использовали это во время встречи: продемонстрировали мне майки НФЛ и поделились своими планами. В целом, произвели сильное впечатление.
— И что было дальше?
— Я находился за столом вместе с мамой и Мавериком Картером (близкий друг и деловой партнёр Леброна. — Прим. «Чемпионата») . В завершение встречи мне предъявили чек на сумму 10 миллионов долларов. Действительно, 10 миллионов! Однако существовало одно условие: для получения этой суммы я должен был прекратить переговоры с другими организациями.
— Невероятно, тебе всего 18 лет было?
— Да! Представь себе: я ещё школьник, моя мама и я живём в социальном жилье в Акроне, у нас совсем нет денег. И вдруг передо мной оказывается чек на 10 миллионов долларов. Я попросил сделать перерыв. Вышел из комнаты, чтобы немного успокоиться.
— И что сказала твоя мама?
— Она посмотрела на меня и произнесла: «Сынок, прислушайся к своей интуиции. Если они готовы предложить тебе такую сумму прямо сейчас, подумай, что могут предложить другие организации». Она была права. В тот момент у нас действительно не было ничего, поэтому терять было нечего.
— Умный совет.
— Да. Она дала мне установку: «Поступай так, как ты считаешь нужным». Я вернулся в комнату, выразил благодарность за их предложение и сообщил о желании продолжить обсуждение с другими компаниями.
— Ты наверняка сомневался?
— Я мог бы просто заключить контракт и не думать об этом больше. Но я решил пойти на риск. И, знаешь, я полагаю, что поступил верно. Ведь мне пришлось покинуть ту команду. Ты задаешь непростые вопросы… Надеюсь, я сделал правильный выбор. Я размышлял: «На эти значительные средства я мог бы приобрести здание, где мы с мамой жили». Первый раз, когда тебе предлагают такую сумму, это навсегда останется в памяти. Я никогда в жизни не видел такого количества нулей. Никогда. Это просто абсурдно.
— Послушай, у меня есть ещё один вопрос. Я знаю, ты уже затрагивал эту тему ранее. Как тебе удалось это сделать? Учитывая огромное давление, которое на тебя оказывалось… Невероятно наблюдать за твоим развитием и видеть, как ты справляешься с этим. И я понимаю, что это ещё не завершение пути.
— Что касается остальных, запомните: не забывайте, откуда вы родом. Вы из Акрона, из Кливленда, из северо-восточного Огайо. Вы должны осознавать, что являетесь одним из немногих, из двух-трёх на миллиард. И если вам выпала такая возможность, вы просто обязаны ею воспользоваться. Ни в коем случае нельзя упустить её. Необходимо сконцентрироваться. Я рос в семье с одним родителем – только я и моя мама. У меня нет братьев и сестёр. Наблюдение за тем, какие трудности переживала моя мать, стало ещё одной причиной, по которой я думал: «Хорошо, ты не можешь её подвести». Ведь теперь у тебя есть такой шанс. Затем я начал задумываться о своём профессиональном пути: «Кем ты хочешь стать? Каким ты хочешь, чтобы тебя запомнили? Просто как человека, который играл в мяч? Или как кого-то более значительного?» Я действительно много об этом размышлял. Я стремился стать величайшим спортсменом, которого когда-либо видел мир. И я понял, что для этого нужно не только демонстрировать свои лучшие качества на поле, но и быть образцом для подражания за его пределами.
Нельзя быть неудачником или человеком, вызывающим отвращение. Недопустимо совершать поступки, которые могут навредить вашей профессиональной деятельности. Необходимо быть доступным для коллег и для всей организации. Выходя на площадку, нужно избегать любых проблем. Я ощущал это. А когда я создал свою семью, это стало еще более важным. Я понимал: Саванна – именно то, что нужно. Затем у нас появились дети, и я размышлял: «У меня не было отца рядом. Хорошо, я не должен допустить подобной ошибки». Все эти факторы переплетались между собой. И да, ощущая груз ответственности… Помню одно интервью. Я еще даже не играл в НБА – кажется, меня только выбрали на драфте. Кто-то вроде Боба Костаса (известный американский спортивный журналист и комментатор, который на протяжении многих лет освещал события и проводил аналитику для NBC Sports. — Прим. «Чемпионата») спросил меня: «Каково это — знать, что, если ты не станешь первым номером в Зале славы, люди будут считать тебя провалом?» А мне было 18 лет! Я тогда даже ни одной игры не сыграл! И я подумал: «Ох чёрт…»
Я никогда раньше не рассматривал это под таким углом. Существуют люди, которые искренне желают моего неудачи. Невероятно! Но я направил это желание на повышение собственной мотивации. Я решил: «Хорошо. У меня есть кое-что, чтобы ответить на это». Да, это было непросто. Но я хочу обратиться к молодым людям: если вы ощущаете давление или считаете, что задача слишком сложна — просто сосредоточьтесь на самосовершенствовании. Не ведите себя некрасиво. Будьте достойными людьми и посвятите себя делу полностью. Игра обязательно будет благосклонна к вам. Заботьтесь о своем физическом состоянии. Следите за питанием. Верьте в высшие силы — без них мы не представляем никакой ценности. Это очевидно. И просто будьте хорошими людьми. Это не требует особых усилий. Говорить «спасибо», «пожалуйста», «как поживаете?», «хорошего дня» — это элементарно. Нет ничего плохого в том, чтобы правильно строить свою жизнь. Вот так.
